Надо было не как карманникам вырывать у Киева Крым и убегать, а раздевать партнера по полной… В последние два десятилетия в России сформировалась геополитическая школа. Еще недавно геополитика считалась буржуазной псевдонаукой фашистского толка. А сейчас ее изучают в десятках вузов. Надо прямо отметить, что в этой сфере ведущей у нас является «партия войны». В России уже есть собственные «ястребы» — антиамериканисты, антианглосаксы, которые являются русскими аналогами Збигнева Бжезинского. Это вызвано тем, что формула советских времен «лишь бы не было войны» выглядела заведомо проигрышной перед англосаксонским «есть вещи поважнее, чем мир». У нас сейчас дело доходит до апологии смерти. Мол, в ответ на поздравления Де Голля с Победой во Второй мировой войне Сталин сказал: «В конечном счете побеждает только смерть». Вот эта интеллектуальная «партия войны» оказывает если и не политическое, то мировоззренческое давление на Президента Владимира Путина, что заметно по его антизападной риторике. Но в Кремле сейчас другая «партия». «Суша» против «моря»: в центре Украина Российская геополитическая школа базируется на постулате глобальной конфронтации Морского могущества (США) и Сухопутного могущества (Хартлэнда), которое олицетворяет наша страна. В ходу также термин «великая война континентов». Противопоставляя Россию и Запад, русские геополитики видят своих потенциальных союзников не только в Азии, но и в Европе. Говорится прежде всего о Германии и Франции, которые, по нашей теории, недовольны доминированием англосаксов. Речь идет даже о грядущей Европейской революции не без влияния России. На политическом языке это звучит примерно так. Мол, Путин обратится к народам Европы через головы их политических элит, полностью подконтрольных США и не отвечающих интересам большинства европейцев. Тем самым он обозначит себя как лидера грядущей Европейской (Консервативной) революции. Путин выступает не против Европы, но за единую европейскую территорию от Лиссабона до Владивостока, против проамериканского марионеточного Евросоюза. Кстати, об этом заявляет и одно из течений европейской геополитики. Как уже не раз говорилось, российская геополитика в первую очередь опирается на основателя этой науки Хэлфорда Макиндера, который сформулировал ключевой для России тезис: «Кто контролирует Евразию, тот контролирует весь мир». Поэтому у нас сейчас «евразийство» в большой моде. При этом Макиндер уточнял, что Россия – это «хартлэнд», сердце мира, без контроля над ней невозможен контроль над Евразией. Этот англичанин считается у нас «великим» (он указал особое место России в мире, что всегда нам импонирует) и «ужасным» (он обозначил нашу страну как цель притязаний англосаксов). Так вот, в соответствии с учением Макиндера, которое он сформулировал в конце 19 – начале 20 века, «цивилизация Моря» (в нынешнем контексте это Северная Америка, Евросоюз, проамериканские режимы и политические структуры во всем мире) и «Сухопутная цивилизация» (ее ядром является пространство России, а также прилегающие к ней стратегические зоны) борются за территории, которые могут тяготеть и туда, и сюда. По оценке русских геополитиков, разделительная линия двух ключевых цивилизаций проходит в настоящее время по территории Украины. Новороссия у нас, а Галиция – у них. Отсюда, мол, не локальное, тактическое, а глобальное, стратегическое противостояние, которое мы видим сейчас в Украине, конкретно в Донбассе. Грезим революцией в Европе В чем, на мой взгляд, слабые места российской геополитической школы? Тот же Збигнев Бжезинский опирается на военную мощь и высокотехнологичный потенциал США, а наши аналоги «большого Збига» опираются на Православие и Народность. Российская геополитика прямо формулирует то, что экономика находится на втором плане. Происходит отрыв геополитики от экономических параметров, она больше связывается с географией и геологией (географическое положение, площади, наличие природных ресурсов). Геополитика, мол, сама практически все определяет. Полагаю, что «разрывов» между военной мощью, экономикой и геополитическими вызовами быть не должно. Никуда не деться от того, чтобы между всеми составляющими влияния было ясное и понятное соответствие. Сегодня мы эти российские «разрывы» наблюдаем сплошь и рядом. Экономические власти едут в Давос и там разговаривают с прозападной элитой с очевидных позиций слабости, ходят на цыпочках. В то же время политические власти демонстрируют Западу силу. Ошибка также состоит в том, что преувеличивается степень конфликтности США и Европы. Фронтальное разделение Европы на две части – атлантическую и континентальную – «не работает». Здесь обычно идут ссылки на европейский антиамериканизм. В первую очередь в военных кругах, в спецслужбах. И, мол, конечно, большинство народа в Европе тоже против США. Но там, дескать, отодвинули в сторону демократию, с мнением народа не считаются. У нас объявляют, что Россия и Европа – союзники. США действуют и против нас, и против них. В свою очередь, надо понимать, что Европа и Евросоюз – это не одно и то же. А потому делается вывод, что хаос перекинется из Киева и в саму Европу. «Майданы» начнутся по сигналам из Вашингтона и в Париже, и в Берлине, и в Риме, не говоря уже о Мадриде и Афинах. В соответствии с этой теорией российская геополитика выступает за создание таких наших западных границ, где бы по одну сторону была Россия, а по другую, например, прогерманская Европа, в которой бы не было ничего англосаксонского, проамериканского, атлантического. Пусть бы тут смыкались два континентальных полюса, союз двух «хартлэндов» — русского и германского (франко-германского). Отсюда — вывод о том, что Россия сейчас находится на украинском направлении в битве за «правильные границы», а также о том, что мы жизненно заинтересованы в европейской континентальной революции. Полагаю, что как абстрактная теория это придумано неплохо, но с практической точки зрения все это нереалистично. Более того, тренды наблюдаются прямо противоположные. Тут, к сожалению, у Европы действует примерно такой принцип: «С Россией против США – никогда. С США против России – всегда». Крым вместо Восточной Украины? Итак, у российской геополитики наличествуют революционность («есть у революции начало, нет у революции конца»), воинственность (надо ввести ограниченный контингент в Новороссию), есть хватательный инстинкт («Крым наш»). Но, с моей точки зрения, если в США геополитика служит американским государственным интересам, то в России она сама по себе, а Кремль сам по себе. Более того, как раз меньше всего русские геополитики понимают логику действий именно Кремля, его курс, интересы, а не логику иностранных «партнеров». Для них российская власть — это, как говорил Уинстон Черчилль, «загадка, завернутая в тайну». Сейчас будет разбираться сложный вопрос. Очень бы хотелось, чтобы читатели думали, а не вели себя как бараны. Следите за рукой и мозгуйте. Накануне референдума в Крыму, как известно, там провели тайный социологический опрос и было выяснено, что население полуострова в основном за присоединение к России. Об этом сам Путин рассказывал. Эксперты утверждают, что большинство населения в Донецкой, Луганской, Харьковской, Херсонской, Николаевской, Одесской и ряде других областей тоже изначально выступали «за Россию». И здравый смысл, и результаты референдума по Крыму показывают, что мирный уход областей от Украины обеспечивается в том случае, если 80-90 процентов населения поддерживают «сепаратизм». Для справки привожу цифры по донецкому референдуму: 74,87 процента пришло, около 89 процентов за «откол» от Киева, около 10 процентов – против, 1,5 процента бюллетеней испорчено. То есть надо иметь перевес в 5-10 раз, чтобы все обошлось без гражданской войны внутри Донецка и Луганска или, например, Харькова и Одессы. Итак, к началу весны 2014 года «сепаратистски» были настроены области Украины, где проживает около 20 миллионов человек (не считая Крыма). Россия хватательно берет Крым, можно сказать, на инстинктах, по праву его принадлежности «до Никиты Хрущева» к России. Что происходит в ряде регионов Восточной Украины после этого? В пророссийских украинцах пробуждаются проукраинские настроения. Перевес в 5-10 раз остался только в Донецке и Луганске, но его больше не стало в Харькове, Одессе и т.д. Вместо 20 миллионов украинцев к России пытаются примкнуть только 6 (4 – в Донецкой области, 2 – в Луганской). Более того, и ДНР, и ЛНР Кремль сегодня не видит в составе Большой России, несмотря на то, что мы получили санкции по полной программе, как будто аннексировали и Новороссию. Таким образом, мы внезапно берем Крым, заранее понимая, что 20 миллионов человек с востока Украины нам не нужны. Более того, нам ДНР и ЛНР нужны, как говорится, 50 на 50. Значит ли это, что Крым «обменяли» на геополитический проект Большой России? Думаю, что да. Крым ментально близок и понятен российской элите. Его население — это обыватели, мелкий бизнес. Там нет почти рабочего класса, мизерное количество тружеников сельского хозяйства. Основная часть населения Крыма мыслит так: где более сильнее валюта, там и родина. Рубль сильнее гривны? Тогда мы идем к вам, в Россию-матушку. С Севастополем еще проще. Это наша военная база. Тут вообще не было альтернативы. Украина затопила свой флот и перестала быть по сути морской страной. Поэтому Крым Россия взяла с удовольствием. Местное население хоть и клеймило олигархов, которые застроили побережье Черного моря своими замками, но для российской элиты крымчане — свои ребята, понятные, как дважды два. А вот с ДНР и ЛНР вопрос обстоит сложнее. Там полно рабочего класса, «пролетариев умственного труда». Шахтеры — самая пролетарская профессия. Они сразу стали мечтать о «народной власти», о национализации крупных предприятий, о всеобщем Православии. Они и названы-то соответственно – Донецкая Народная Республика и Луганская Народная Республика. Это российской элите не очень подходит. Вот если бы они назвались Донецкая Олигархическая Республика и Луганская Олигархическая Республика (ДОР и ЛОР), то тогда бы они давно оказались под российской юрисдикцией! Тем более России не нужны Харьков и Одесса, Николаев и Днепропетровск. В Украине все эти годы была какая-никакая, но демократия. Там голос каждого избирателя ценился на вес золота: кто возьмет верх — Западная Украина или Восточная? А зачем Кремлю 20 миллионов человек, которые почему-то считают, что власть должна принадлежать народу? Поэтому мы хватаем Крым, вместо того чтобы, по сценарию ДНР и ЛНР, взять Харьков, Одессу, далее по списку. Разница только в том, что Киев еще может атаковать Донецк и Луганск, но перед всей Восточной Украиной он сразу бы капитулировал. Ведь это половина населения страны. Практически такая же сила, как Киев плюс Львов, а то и помощнее. Мы взяли Крым, который десятки лет будет у России клянчить деньги, машины, оборудование, льготы, преференции, скидки. А Кремль будет говорить — ну как же, это геополитический перекресток, который нам просто необходим, давайте «кормить Крым»! Геополитики еще многие десятилетия будут восхищаться внезапной спецоперацией по Крыму, где в нужное время и в нужном месте оказались так называемые «вежливые люди» в камуфляже. Зато нам не нужна Восточная Украина, где 40 процентов производства наших лучших образцов аэрокосмической и авиационной отраслей. Мы предпочли Крым в составе России сейчас и сразу (а он бы и так до конца 2014 года был бы у нас) вместо дружественного соседа «Новороссии» с населением под 20 миллионов человек, который бы превосходил по экономическому потенциалу Белоруссию. Если же мыслить категориями того, что Украина — это несостоявшееся государство, что наша геополитика стала воинственной, что у нас апология геройской смерти, то надо было не как карманникам вырывать у Киева Крым и убегать, а раздевать партнера по полной. Вместо этого наши геополитики продолжают грезить тем, что когда в Киеве произойдет новый «Майдан», то мы продолжим разборки с опять несуществующей Украиной. Тогда, мол, придет очередь и Харькова с Одессой. А вот я не уверен в том, что Восточная Украина, в том числе после событий в Крыму, в Донецке и Луганске, стала более пророссийской, чем антироссийской. Там, как представляется, четко разделяют Президента Владимира Путина и российскую элиту, которая является по сути олигархической, составляя, образно говоря, «пятую» и «шестую» колонны. Первая – открыто антипутинская, вторая – якобы пропутинская, но прозападная по существу. Я бы тут вообще обратился к феномену «великого одиночества» Путина. Вот почему США и предпринимают усилия, чтобы сместить Владимира Владимировича, который один в Кремле по-настоящему глубоко понимает геополитику, в которую остальные большие ребята из структур высшей власти, к сожалению, только играют. А ведь можно было действовать так, что Макиндер в гробу бы перевернулся, а Бжезинский сказал бы: «Русские возвращаются в реальную геополитику, вновь садятся за большую шахматную доску».