Бездарное управление Нижегородским театром оперы и балета имени Пушкина, слабая репертуарная политика стали причиной падения интереса к самому известному и одновременно затратному по себестоимости постановок театру региона. Театр упущенных возможностей Всем известно, что Нижний Новгород безвозвратно упустил возможность обзавестись современным зданием театра оперы и балета. Идя на поводу у неадекватных личностей, устроивших политическое шоу вокруг вырубки 70 переживших свое время березок в парке имени Пушкина, планы строительства нового, современного здания театра заморозили. При этом здание так называемого Народного дома, где ныне базируется оперный, построено еще в 1903 году при поддержке самого Федора Шаляпина. И уже давно перестало отвечать представлениям о том, как именно должна выглядеть достойная сценическая площадка оперного в солидном субъекте, коим считается Нижегородская область. Одновременно выясняется, что отсутствие достойного помещения – отнюдь не единственная проблема Нижегородского театра оперы и балета им. А.С. Пушкина. Театралы со стажем в один голос начали говорить о просто провальной репертуарной политике, проводимой директором театра Анной Ермаковой. Если это так, то всё выглядит крайне грустно. Соответствуют ли такие высказывания действительности? Количество никак не переходит в качество! По части количественной постановки премьер наш оперный преуспевает даже «с горкой». Правда, то, что делается в этой связи, уже начало выбиваться за грани нормального для классического театра данного профиля и представляется скорее со знаком минус. Дабы привлечь зрителя в зал, администрация театра идет просто на чудовищное для своего профиля экспериментирование. Далеко не всегда таковое признаётся успешным не только театральными критиками, но даже зрителями. Например, в 2013 году публику порадовали постановкой мюзикла «Коко Шанель». Конечно, жанр мюзикла заметно выбивается из традиционного классического ряда академического театра оперы и балета. Тем не менее, при всей сложности и неформатности постановки, спектакль показался зрителям весьма любопытным. Решив, что новации и наличие французского звучания в названиях – тема беспроигрышная, руководство театра в сезоне 2015 – 2016 годов ставит пьесу Николая Коляды «Баба Шанель» (на фото). При этом не принимается во внимание, что нигде, кроме как в Санкт-Петербургском театре «Русская антреприза» имени Андрея Миронова, эта постановка успехом не пользовалась. Всем театралам хорошо известно, что данный спектакль «мироновских» вытягивает не собственно постановка, а блистательный актерский коллектив великих питерских «старух» – Татьяна Пилецкая, Лариса Леонова и Вера Карпова. Видимо, в оперном театре имени Пушкина «чужая слава покоя не дает». Там подумали: а наши, нижегородские оперные «старухи» чем хуже питерских? И воспроизвели спектакль на своей сцене, только в собственной интерпретации. Однако зритель не оценил сценических изысков и новаций. Уже после первого акта премьерного показа постановки зал, и без того не собравший аншлага, опустел наполовину. Такая же картина наблюдалась и в последующем. Для театральной премьеры это просто позор! Разумеется, делать ставку на спектакли малоизвестных авторов – это всегда риск. Но руководство оперного не ищет легких путей. В текущем театральном сезоне на суд зрителя в качестве премьерных постановок была предложена очередная порция «новаций»: опера Ширвани Чалаева «Казаки», спектакль Леонида Клиничева «Анна — Марина», несколько аналогичных «шедевров». Как же воcпринял весь этот мощный «новационный вброс» зритель театра? Он «проголосовал»… ногами. Так, премьера «Казаков» собрала в зрительном зале от силы 250 человек. А ведь театр оперы и балета – самая большая в городе театральная площадка, на 1150 мест. Кстати, наш оперный – не только самый значительный по вместимости, но и самый затратный по себестоимости театр города. По регламенту он обязан быть «укомплектован» серьезным творческим составом: симфоническим оркестром, хором, актерами второго плана (как оперного порядка, так и балетного). Декорации театра тоже обходятся недешево и требуют наличия коллектива художников, высококвалифицированных оформителей, осветителей. С учетом зарплат актеров, которые до нескольких месяцев только «входят в роль», себестоимость премьеры может доходить до 30 миллионов рублей. В целом же бюджет театра составляет 170 миллионов рублей в год! И это только то, что уходит на его содержание из областной казны. А поскольку посещаемость оперного стала одной из самых низких среди нижегородских театров, о самоокупаемости говорить просто не приходится. Кадровую политику подглядели в водевиле? Виден ли выход из ситуации, которую можно было бы охарактеризовать как «близкую к провальной»? Выход всегда можно найти, если есть желание работать над этим. Сегодня в театре налицо только количественное обновление репертуара. На сольные партии систематически продвигаются актеры второго положения. Что неправильно. Ведь невозможно даже самому искусному ювелиру из булыжника выточить бриллиант. У каждого свое место в этой жизни. Да и зрителя не надо бы держать за дурака: он в состоянии отличить халтуру от настоящего искусства. Возможно, стоило бы задействовать сольных исполнителей из других регионов и оплачивать им присутствие на Нижегородской земле. Глядишь, хоть большие имена начали бы собирать аншлаги. Однако вместо этого в нашем театре взяли за практику выдвигать «прим» из актеров второго положения. Такое благополучно «прокатывало» в сюжете известного водевиля «Лев Гурыч Синичкин», но нижегородский оперный – не уровень водевильной сцены или передвижного шапито. По-моему, кто-то об этом начал забывать. Более того, артистов, как в плохом театре, зачастую используют не по их профилю исполнения. Так, на партию Ленского в «Евгении Онегине» выдвинут артист второго положения Алексей Доронин. И он же исполняет партию Фигаро в «Севильском цирюльнике». Хотя голосовые данные этого тенора довольно специфические и откровенно не вяжутся с форматом этих узнаваемых публикой ролей. Зато нашему самому улыбчивому министру правительства Нижегородской области, Сергею Горину, вроде как «всё ничего». Министр культуры аккуратно посещает все премьерные (и не только) постановки театра оперы и балета, хладнокровно сидит до последней минуты представления, светится всей широтой своей обаятельной улыбки, энергично аплодирует. То ли Сергею Александровичу действительно всё так нравится, то ли он своим радужным видом на откровенно провальных премьерах пытается создать хорошую мину при плохой игре. Мы считаем, что правда – второе. Горин – театрал опытный, на мякине его не проведешь. Халтуру нутром чувствует. Не исключено, что своим бесконечно позитивным настроением на спектаклях Горин пытается прикрыть откровенно слабую репертуарную политику директора оперного театра имени Пушкина Анны Ермаковой – политику, которая уже настолько заметна, что вызывает роптание не только в театральной труппе, но даже в зрительской среде. Театр своих да наших? Почему-то первое, что приходит в голову в связи с нынешней ситуацией в театре, так это поговорка «рыба гниет с головы». Хотя театр, может, и начинается с вешалки, его успешность зависит главным образом от профессионализма и инициативности руководителя. Между тем, помимо репертуарной, недоумение вызывает кадровая политика, проводимая главой театра Анной Ермаковой. Под брендом «оптимизация» в театре проходят банальное сокращение штатов и зачистка всех несогласных с политикой г-жи Ермаковой. Увольняют буквально всех: хороших дирижеров, артистов оркестра, хора, настоящих мастеров оперного вокала и балетного танца. Избавляются от самых востребованных профессионалов! Зато вместо творческого сектора в оперном появилась должность заместителя директора по управлению персоналом (более высокий уровень начальника отдела кадров). Ну прямо как на градообразующем заводе! Без такого специалиста, вероятно, никак не обойтись. И не беда, что коллектив театра составляет всего три с половиной сотни человек. А вот о жизненно необходимой на сегодняшний момент должности заместителя директора по работе со зрителями руководство оперного почему-то даже не думает. Появление другой штатной единицы в театре и вовсе похоже на скверный анекдот. Госпожа Ермакова решила обзавестись еще одним заместителем. По... безопасности! Ничего подобного нет даже в Мариинке и Большом театре! Хотя, с другой стороны, после известной драки солиста нашего оперного с завхозом о безопасности, возможно, и стоило задуматься. Другой момент: кто, как вы думаете, занял эту вакансию? Блюсти правопорядок и безопасность в стенах храма искусства доверили Алексею Юрьевичу Курицыну, который приходится Анне Ермаковой родным сыном! Великий Моцарт – под минусовку Словом, всё очевиднее становится, что Нижегородский академический театр оперы и балета сдает позиции. Его репертуар слабо радует зрителя. А ведь именно этот театр был в 90-е визитной карточкой Нижнего. На спектакли отцы области с удовольствием водили иностранные делегации, не стыдно было пригласить даже Маргарет Тэтчер! На сцене оперного блистали такие корифеи, как И. Струков, Н. Золотова, Л. Семенова, М. Зорин, А. Правилов, В. Ермаков, В. Степанов... К сожалению, все эти имена уже в прошлом. А что сегодня? Нам известно и такое. Гастрольная деятельность театра предусматривает поездки в районные центры области. Где в сельских клубах актеры вынуждены играть классику на сцене… под минусовку. (Речь идет об опере Моцарта «Так поступают все», такое было в частности в Балахне.) Наверное, такого еще свет не видел! Если бы это услышал великий Моцарт, он бы в гробу перевернулся! Не говоря уже о Шаляпине – инициаторе строительства нижегородского оперного… В общем, дожили! Ну понятно, что в провинциальном клубе просто негде разместить оркестр. Так не возите туда цельные произведения! Всегда же есть варианты. Недопустимо так относиться к произведениям гениев классики. Чем встретим гостей ЧМ-18? Чтобы хоть чуть-чуть приблизиться к былому престижу, театру оперы и балета имени Пушкина необходимо перестраиваться, ломать репертуар. Искать новые формы подачи постановок, новые формы работы со зрителем. Но это никому не нужно. В театре главенствует принцип «так сойдет». Творческие изыски, увы, пока идут не на пользу. Между тем не за горами 2018 год, когда Нижний Новгород примет чемпионат мира по футболу. В городе появятся туристы со всего мира. В их числе люди, искушенные в мировых стандартах сценического искусства. В это время театр оперы и балета мог бы стать визитной карточкой столицы Приволжья, тем более что аналогов ему в регионе нет. Но не будет ли некогда великолепный театр, напротив, выглядеть региональным позорищем? Чтобы окончательно не потерять наш знаменитый оперный, нужно принимать срочные и решительные меры, в первую очередь касающиеся вопросов более эффективного управления. В народе говорят: «Если в борделе не идут дела, то кровати местами переставлять бесполезно». Так может, в Нижегородском театре оперы и балета аналогичная ситуация и настало время задуматься о смене руководства?