Февраль – время закладываться на новую посевную кампанию. Со 100-процентной ясностью таковая не просматривается, но уже можно отметить ряд тенденций. Увы, не самых оптимистичных За кредитами – в Сбербанк В канун посевной сельским производителям самое время проверить свой парк. Известно, что в Нижегородской области действует программа по льготному кредитованию на ремонт и приобретение деталей для сельхозтехники. Выяснилось: в важный для аграриев период времени отмечается пробуксовка данной программы. А если техника останется без ремонта, в поля не на чем будет выходить. Кстати, странный на первый взгляд момент: в последнее время крестьяне стараются кредитоваться не в профильном Россельхозбанке, а в «Сбере». Похоже, на «родной» банк сектор агропроизводства больше не рассчитывает. За нижегородским филиалом Россельхозбанка прочно закрепилось реноме «пустого». То есть решить вопрос по кредиту на сумму свыше 5 миллионов там самостоятельно не полномочны. Даже по такой плевой сумме вопрос решается исключительно на уровне Москвы, центрального правления банка. Это порождает волокиту. Кроме того, у крестьян есть подозрения, что в нижегородском отделении Россельхозбанка льготные кредиты раздаются «своим да нашим». То есть лицам, близким к чиновникам регионального минсельхоза, руководству районов. Всем остальным предлагают кредитоваться под 17 процентов годовых, что выгод не представляет. В то же время в Сбербанке подобной «избирательности» пока не наблюдается. Там заинтересованы в расширении клиентской базы. В этом году уже были случаи, когда в Сбербанке обещали выдать сельхозпроизводителю кредит под 5 процентов годовых, при этом субсидий банкиры намерены добиться самостоятельно, по своим каналам. Будем надеяться, что конкуренция в банковском секторе только на пользу нижегородским аграриям. Лишь бы снова не обманули, поначалу обнадежив, и лазейка не превратилась в ловушку. Вторая проблема, вызывающая беспокойство, касается блока растениеводства. Как известно, в прошлом году в России собран рекордный урожай зерновых культур. По данным Федеральной таможенной службы, из России в 2017 году экспортировано почти 30 млн тонн зерна – на 35% больше прежнего. Однако нижегородские аграрии в число экспортеров не вошли, вынуждены были реализовывать товар на внутреннем рынке. Закупочные цены на зерно в разгар урожая упали до непотребного уровня. Сейчас цены чуть-чуть выросли. В среднем – на рубль за килограмм зерна. То есть поднялись до 6 рублей. Некоторые продолжают считать это повышение незначительным, не спешат сбывать сохраненную продукцию. Так, на Сергачском элеваторе (самый крупный в Нижегородской области) по-прежнему остается на хранении порядка 100 тысяч тонн зерна в ожидании более выгодной конъюнктуры. Но хуже всего пришлось тем, кому собранный урожай негде хранить. Эти аграрии были вынуждены продавать зерно на пике сезонного падения цен (4 – 4,5 рубля за килограмм). В итоге в прошлом году многие хозяйства сработали в убыток. Есть и другая тревожная тенденция сезона: сельхозпроизводители стали закупать меньше удобрений. К чему это может привести? Либо они в предстоящую посевную кампанию собираются засеять меньше полей, что приведет к сокращению посевных площадей, фактическому выводу полей из сельскохозяйственного оборота со всеми вытекающими отсюда последствиями. Либо намерены удобрять почву в меньших количествах, что приведет к снижению плодородности. В любом случае ничего хорошего пониженный спрос на удобрения не сулит. На этом фоне осторожный оптимизм вызывает разве что ситуация с озимыми. Несмотря на то, что декабрь выдался совершенно бесснежным, посевы нормально переживают зиму, и если весна не выдастся чрезмерно затяжной, то прогноз по озимым будет оптимистичным. Продажа сырья – не выход К сожалению, в общей массе аграрный сектор Нижегородской области продолжает реализовывать сырье, а не готовый к употреблению продукт. Переработка у нас развита слабо. Для всех очевидно, что иметь замкнутый цикл производства выгоднее. Известный факт: Турция – главный покупатель российского зерна. При этом турецкие бизнесмены давно обогатились на русской пшенице: берут ее у нас, перерабатывают в муку, производят крупы, торгуют по всему белу свету. Вроде как гарантированным потребителем зерна, составляющим традиционную основу рынка его сбыта, остается животноводство. В стратегическом плане так: хочешь нарастить сбыт зерна – вкладывайся в животноводство. Именно переработка зерна через животноводство создает более высокую добавленную стоимость. А будут животноводческие фермы – будут рабочие места для сельчан, выживут еще не до конца вымершие нижегородские деревни. Напомним: за минувшие 26 лет с карты державы исчезли 30 тысяч сел! Деревни исчезали, внутреннее потребление зерна снижалось. Оказывается, это вещи взаимозависимые. Дойные стада готовят под нож? В животноводстве тоже отмечаются проблемы. В самый канун Нового года снизилась закупочная цена на молоко. Кое-где сразу на 2 рубля за литр. Есть опасение, что она продолжит падать дальше. Хотя объективных предпосылок к этому вроде не отмечается. Сказать, что на рынке отмечается переизбыток молочной продукции, нельзя: никакого кризиса перепроизводства в этом сегменте не наблюдается. Но закупочные цены почему-то двигаются вниз. Больше всего это ударяет по средним и мелким товаропроизводителям, с которыми молокозаводы, предлагающие больше, чем частные перекупщики, не хотят работать из-за малых объемов поставок. Главная опасность в данной ситуации кроется в том, что у животноводов может возникнуть соблазн отправлять дойные стада под нож. А восстановить поголовье проблематично: цикл воспроизводства стада КРС составляет порядка 7 – 8 лет. Меньше скота в области – меньше мяса на прилавках. Спрос на говядину, например, удовлетворяется внутренними резервами только на 65%. В итоге ввозим на внутреннее потребление и ее, и свинину, и даже птицу. «Притянутые за уши» цифры в отчетах регионального минсельхоза – тоже нездоровый момент. За «дутыми отчетами» не просматривается реального положения дел в местном аграрном секторе, а потому никто не занимается выравниванием положения. Так, картофельная заготовительная кампания 2017 года обозначена как рекордная для Нижегородской области. В пресс-службе минсельхозпрода, как в добрые советские времена, в августе-сентябре уверяли: овощная страда идет успешно, а насчет слабого урожая картошки, о котором мы предупреждали широкую общественность, говорили: дескать, это наши недруги на нас клевещут. При этом изобильных продаж картофеля, как это бывало прежде, даже по осени не наблюдалось. Реальный объем картошки, которая якобы выращена на Нижегородчине и которую мы видим сегодня на наших прилавках, едва ли составляет десятую часть от продекларированных минсельхозом рекордных показателей (879 тысяч тонн и 1-е место по ПФО). Многие уже догадались, что тысячи тонн картофеля существуют только на бумаге. Есть мнение, что кто-то за всё это просто отчитался, получил субсидии и дотации. Откуда вообще дровишки-то? Территория Нижегородской области и прежде не была оптимальным местом для выращивания картофеля. К тому же затяжные холода 2017 года подавляющему большинству нижегородских хозяев не позволили посадить картошку в мае, как положено. Хорошо, что хоть в июне посадили. Но только она стала подрастать, как грянула дикая июльская жара. Картошка и без того росла ни шатко ни валко, а тут и вовсе прекратила рост. Уже тогда стало ясно: урожая не будет. Принялись гадать, сколько недоберем. Только те хозяйства, которые посадили раннеспелые сорта, еще могли на что-то рассчитывать. Остальным яркое солнышко отчетливо высвечивало перспективу набора по осени картошечки величиной с горох, ну а в случае великой удачи – с редиску. Прогнозы неутешительны Прогноз по овощам неутешительный: цены на них будут расти дальше. Сегодня даже загорелые посланцы с Кавказа на рынках слегка встревожены: по прогнозам бывалых людей, к весне картофель будет стоить дороже лимонов и мандаринов. Так, если к 1 октября рост цен сохранялся на уровне 20%, то к 31 декабря он перешагнул 35-процентный рубеж. Боимся, что ранней весной наступит второй этап ухудшения стоимостной ситуации. У дачников и прочих частников весь картофельный запас к этому времени благополучно сгниет, чем воспользуются продавцы на рынках, чтобы еще чуток задрать цены. Зато в торговых центрах появится роскошный французский картофель! Он и полгода назад стоил 30 рублей. Выходит, будем радоваться, если в апреле купим картошечку за 40 рублей! Или научимся вместо картофельного супа готовить манговый или мандариновый… Что же касается влияния картофельного неурожая на стоимость других продуктов, то уже сегодня в целом ряде регионов России дефицитом становятся крупы, особенно гречка и манка. Отсутствие информации Ни федеральное Министерство сельского хозяйства, ни губернатор пока не знают реального положения дел в нашем агросекторе. Истинное же положение дел в региональном АПК удручает. И это несмотря на то, что производство продуктов питания априори не должно быть убыточным. В Европе продукты всегда стоили дороже, чем промтовары. Однако в Нижегородской области сельское хозяйство сохраняет убыточную динамику. При этом рацион нижегородцев продолжает оставаться на две трети из зарубежных продуктов питания. АПК становится инновационным Мы безнадежно проигрываем конкуренцию иностранным производителям из-за высокой себестоимости производства продуктов питания. Отчасти это происходит потому, что сельскохозяйственная наука оторвана от реального производства. Наш 64-летний министр Морозов никогда не был инновационным человеком. Известно, что в России создается фонд по поддержке изобретений и инноваций в сельском хозяйстве. Он, подобно «Сколкову» и «Роснано», будет финансировать проекты в аграрном секторе. Что-то в нашем минсельхозе об этом слышали, кто-то из Нижегородской области в этот проект вошел? Программа утверждена в 2017 году. Она предполагает выведение новых сортов растений и пород животных, а также разработку оборудования для производства сельхозпродукции и для контроля ее качества. На реализацию программы до 2025 года будет выделено 29 млрд рублей. Мы залезли в этот проект, в нем уже сидим? Морозов знает вообще о нем? Пока потолок возможностей для индивидуального роста в аграрном секторе довольно низок. Для успешного функционирования Фонда инноваций в АПК нужно скоординировать работу ученых, минсельхоза, сельхозпроизводителей. Кто этим будет заниматься? В США и европейских странах бизнес и наука сотрудничают напрямую, без участия, содействия и одобрения ведомств. А у нас Алексей Морозов больше озабочен, сколько ему еще удастся просидеть в министерском кресле. Время уходит, посевная на носу. Давать провести еще одну посевную министру-неудачнику – непозволительная роскошь. Вопрос уже перезрел и требует экстренного решения от губернатора Никитина. Картошкой, которая в полях, сыт не будешь Одна из проблем аграрного сектора – сложность сбыта. Продукты питания, произведенные на Нижегородской земле, фактически не представлены в сетях торговых центров, магазинов. Сетевики отказываются от них, ибо у конкурентов ниже стоимость. Правда, на потребительских ценах это не сказывается. Арифметика проста: чем ниже стоимость товара, тем больше накрутка его распространителей. В итоге интереснее работать с той же Турцией, даже несмотря на затраты по транспортировке. Но турки ввозят в страну продукты далеко не лучшего качества, и нижегородцы питаются не самой здоровой пищей. Увы, все программы Валерия Шанцева из цикла «Покупай нижегородское» бездарно провалены. ВПШ хотел сделать ставку на сельхозрынки как на традиционные каналы сбыта фермерской продукции. Считается, что большую часть своей продукции фермеры должны продавать на сельхозрынках и базарах, поскольку не в состоянии конкурировать с крупными производителями за поставки в розничные сети. Но сегодня на ярмарках, где, по идее, должны торговать местные сельхозпроизводители, мы почему-то в основном видим загорелых посланцев Кавказа… Усугубляют ситуацию и объективные причины (с которыми тоже надо работать). Последние поправки Минпромторга РФ лишат фермеров привилегий, таких как торговля прямо с автомобиля. В такой ситуации сетевиков следовало бы понуждать к сотрудничеству с нижегородскими сельхозпроизводителями. Вплоть до выкручивания им рук в Нижегородской области. Но кто этим будет заниматься? Региональный минсельхоз настолько закостенел, обюрократизировался, обленился, что этим заниматься некому. Важно и освоение новых направлений. А таковые всегда есть. В столице российского самогоноварения Костроме активно работает ЗАО «Травник», основателями которого стали пять агрономов из некогда ведущих в области колхозов. Для травки, в отличие от картофеля, солнышко еще долго будет таким, как надо, на наш век хватит. Так вот, после тех травяных добавок напиток получается – французские виноделы обзавидуются! Чем не пример эффективного земледелия и растениеводства? В рамках доктрины безопасности Готовится новая доктрина продовольственной безопасности страны. Главная новация документа – включение в перечень необходимых продуктов овощей, которые на 90% должны быть отечественного производства. Ставится задача увеличивать субсидирование закладки садов и теплиц. Уже в феврале ее обсудят в правительстве, а затем дадут на подпись президенту. Бизнес-омбудсмен и кандидат в президенты России Борис Титов считает, что такой стране, как наша, давно следует перейти с зависимости от нефти на молочную, зерновую, станкостроительную, инновационную зависимость. По его мнению, Россия должна не только сама обеспечивать себя продуктами, но и поставлять их на экспорт. «Однако для этого должно быть удобно, выгодно и безопасно производить их в России», – отметил Титов. Наше издание со всеми этими тезисами давно уже согласно. Картошка, молоко, хлеб нанесли самые сильные удары по кошельку Продукты, которые стали менее доступны (сколько кг или литров можно купить в месяц) В 2017 году картошка, молоко, сливочное масло, хлеб и лук сильно ударили по кошельку среднестатистического россиянина. Это следует из годового доклада Росстата о социально-экономическом положении в стране. Росстат берет среднюю зарплату (39 тысяч рублей) и представляет, что ее обладатель потратил все деньги на один продукт, с учетом его средней цены.