Кем станет сельский староста: защитником народа или проводником интересов муниципальной власти? В Нижегородской области решили вернуться к институту сельских старост, который существовал в деревнях и селах до революции. Таковых избирали сельскими сходами на трехгодичный срок. При этом староста созывал и распускал сход, объявлял повестку, утверждал решения схода, приводил их в исполнение. Также он следил за целостностью межи, состоянием дорог, мостов, гатей на вверенном ему участке, за сбором взносов, исполнением повинностей, за исполнением договоров, за порядком в общественных местах. Кроме того, старосты фактически выполняли функции современных участковых уполномоченных: следили за порядком, общественным спокойствием, имели право задерживать лиц без документов, беглых солдат. Они же занимались борьбой с пожарами, наводнениями, эпидемиями. «Сегодня наметилась большая потребность в том, чтобы в сельской местности работали активные, неравнодушные люди», — отметили необходимость появления старост в пресс-службе губернатора. Как водится, примером послужил опыт других волостей, пардон, регионов. Старосты в деревнях уже есть в Ленинградской, Вологодской, Новгородской, Оренбургской и некоторых других областях. По сути, старосты будут этакими аналогами городского старшего по дому, только в масштабах деревни или села. Старосты призваны будут решать насущные вопросы селян, касающиеся, например, колодцев, водоводов, ремонта дорог, качественного электроснабжения. Ведь что греха таить, главы сельских, а уж тем более районных администраций зачастую даже не знают, а то и знать не хотят, что в какой-то деревне вышел из строя колодец (о таком мы не раз писали). Местные жители не в силах достучаться до власти, а староста может и должен добиться решения проблемы. В его задачи как раз и будет входить определение болевых точек на местах и доведение насущных тревог людей до власти. Одновременно старосты призваны будут доводить до сведения населения информацию, что происходит в районе, в областном центре, регионе. Конечно, сейчас даже в глубинке люди располагают айфонами, спутниковым телевидением, Интернетом. Но простому селянину зачастую сложно разобраться в этом потоке «инфомусора», а староста, будучи человеком передовым, должен стать поводырем или переводчиком односельчан в важных для них новостях. Опорным человеком для людей. К слову, идея начать выбирать сельских старост принадлежит еще Шанцеву. Однако при бывшем губернаторе тема развития не получила. Есть и подводные камни. Старосты будут работать не на общественных началах, а за деньги. Если финансы будут выделяться через муниципалитеты, появляется опасность, что местная власть быстренько заточит глав деревень под свои интересы. Эти люди начнут выражать чаяния власти, а не односельчан, продавливать в деревнях «хотелки» вышестоящих чиновников. Фактически старосты превратятся в еще одно звено муниципальной власти. Чтоб удержаться на должности, окружат себя свитой из прикормленных активистов, друзей, родственников. Нечто подобное мы наблюдаем на примерах садоводческих товариществ, где избранные садоводами председатели узурпируют власть, и изменить что-то к лучшему в СНТ у простых садоводов нет никакой возможности. Другой нюанс – как быть с деревеньками, в которых остались пять с половиной домов и проживают полтора человека? Дома в основном принадлежат заезжим дачникам, а оседлого населения фактически не осталось. Из кого там выбирать старост? Непонятно. Однако в целом идея возрождения института старост представляется здравой и своевременной. Такие люди могут помочь вернуть селу качество жизни. К слову сказать, серьезную попытку возродить институт старост предприняли гитлеровцы во время Великой Отечественной войны. Вопреки киношным стереотипам, когда чуть ли не в каждой оккупированной деревне была комендатура, стояли гарнизон, шлагбаумы, развевались флаги и звучала немецкая музыка, в действительности оккупационную власть, как правило, представлял один -единственный староста. На котором, среди прочего, лежала обязанность сообщать о партизанах и недовольных. Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ