Почему в Нижегородской области начали преследовать собирателей валежника? Так называемый закон о валежнике, позволяющий свободно собирать в лесу упавшие сухие деревья и их ветки, начал действовать в России с января 2019 года — раньше для этого требовалось получать специальное разрешение. Авторы инициативы говорят, что хотели предоставить гражданам максимальную свободу. Однако уже к концу зимы стало ясно, что поправки в Лесной кодекс неожиданно обернулись для нижегородцев новыми проблемами. Оказалось, что сельские жители, собирающие себе в лесу «хворост» на дрова, могут запросто влететь под уголовное преследование! В Чкаловском районе мужчина срубил 12 сухостойных деревьев, думая, что это валежник. За это на него завели уголовное дело по ч.1 ст.260 УК РФ (незаконная вырубка лесных насаждений в существенном размере), теперь ему грозит до двух лет лишения свободы. В Борском районе у жителя села Каликино полицейские изъяли трактор «Беларусь», бензопилу и даже мобильный телефон только в связи с тем, что кто-то из соседей дал показания, будто бы сосед наведывается в леса, занимается там незаконной рубкой. Уголовное дело в итоге не завели, но имущество не возвращают! Правовая путаница Все началось в январе, после принятия «закона о валежнике» и такое происходит по всей стране. Главная причина, по которой преследуют собирающих валежник людей — строгие, но невнятные формулировки. Все хорошее в документе «обнуляют» дополнительные требования, которые могут вводиться в отдельных регионах, введены таковые и в Нижегородской области. Региональные законы трактуют валежник как кору, стволы или ветки дерева, которые оказались на земле естественным образом. Если у мертвого дерева остались лежащие в земле корни, то это сухостой, за сбор которого может грозить административная или уголовная ответственность. По такой же причине в некоторых регионах нельзя рубить и пни, которые остались после заготовки леса. В Нижегородской области сбор валежника осуществляется ручным способом с разделением ствола на отрезки не более одного метра топором, ручной пилой или бензопилой, без подтрелевки трактором и погрузки какими либо механизмами. Отрезки стволов длиной до одного метра выносятся на руках к дороге и грузятся на транспортное средство. Перевозка валежника длиной более одного метра считается хищением древесины, с привлечением к ответственности по ст. 7.27 КоАП РФ и даже по ст. 158, ч.1 УК РФ. Мало того, если в лесу или на лесной дороге гражданина остановят с такого размерами палками или с пилой, то как доказать, что они были подобраны, а не срублены? Это уже на усмотрение лесничего или полицейского: поверит он вам или нет. Вольная трактовка Лесного кодекса создает возможности для правового беспредела и полицейского произвола. Правоохранителям нужны «палки» за раскрываемость, а тут – отличное поле для маневра! В северных районах Нижегородской области народ жалуется, что из дому уже страшно выходить с пилой – заподозрят в несанкционированном спиле леса. Может, ничего потом и не докажут, но инструмент на всякий случай изымут как «орудие преступления». Далеко ли до беспредела? Граждане опасаются, что полиция скоро начнет ходить по домам и осматривать свежезаготовленные доски для топки печей. И поди, докажи, что это бурелом! Если не посадят, то наложат административный штраф. В Алтайском крае, кстати, такие случае были. «У меня все на виду лежало, ничего не прятал. Инспекторы попросили показать документы на древесину. Я пытался доказать, что это валежник, даже сводить пообещал в то место, где подобрал сосенки. Однако мне сказали, что такая качественная древесина валежником быть не может, мол, это — сухостой. Выписали штраф. Я особо не возражал. Все равно не докажешь» – рассказал о несчастье житель деревни Сибирские огни. Заплатка на кодексе Закон о валежнике был принят весной 2018 года. По сути, он узаконил право граждан, в первую очередь, живущих в сельской местности, бесплатно собирать в лесу фрагменты сухих упавших деревьев. Раньше для этого требовалось получать специальные разрешения — большинство деревенских жителей и дачников эти нормы игнорировали и, по сути, становились нарушителями. Местные власти на происходящее чаще всего закрывали глаза, но если человек попадал в поле зрения лесника, ему мог грозить штраф. «Законопроект разработан на основании многочисленных обращений граждан о невозможности использования валежной древесины в незначительных объемах без длительной процедуры оформления разрешительных документов», — говорилось в сопроводительной записке. Авторы инициативы подчеркивали, что большое количество граждан попадает в число правонарушителей «по умолчанию», а уполномоченные органы оказываются заваленными, по сути, лишней работой по выдаче соответствующих разрешений. Ситуацию усугубляет «палочная система» оценки работы лесных инспекторов — по числу выявленных нарушений, неважно, каких именно. Выявлять и привлекать к ответственности проще всего мелких и безответных нарушителей — например, не знающих законы сельских жителей, заготавливающих всякий лесной хлам себе на зимнее отопление, либо дачников, проживающих там в холодное время. Документ призван защищать интересы в первую очередь малообеспеченных жителей страны — не только сельских жителей, но и дачников, которые не могут позволить себе регулярно покупать дорогостоящие дрова. Стояла задача дать этой категории граждан возможности собирать пропитанные водой, гнилой древесины на дрова — получить бесплатный доступ к ресурсу, который в огромных количествах гниет и фактически пропадает в лесу. Помимо того, большое количество высохших или гниющих деревьев в лесах может повышать опасность лесных пожаров, затруднять доступ пожарных на определенные участки или способствовать распространению короедов — так что в некоторых регионах возможность частично расчистить лес в преддверии пожароопасного сезона, отдав заваленные сухими деревьями участки на разбор гражданами, даже приветствовали. Почему же вышло с точностью до наоборот? Не все то валежник, что валяется! Изменения, которые в итоге внесли в законодательство, при этом были минимальны: пункт 2 ст. 32 российского Лесного кодекса, в котором, собственно, приводится перечень так называемых недревесных ресурсов, дополнили словом «валежник». В результате на него распространилось действие другой статьи, 11-й, предоставляющей право собирать его для собственных нужд свободно и безвозмездно наряду с ягодами и грибами, с некоторыми базовыми ограничениями (необходимо соблюдать правила пожарной и санитарной безопасности в лесах, возможен запрет или ограничения на сбор таких ресурсов на землях особо охраняемых природных зон или на землях оборонного значения). Само понятие «валежник» специалистами также трактуется максимально однозначно, поэтому никаких разночтений здесь возникнуть не должно было. Заведующий кафедрой лесного хозяйства Ульяновского государственного университета, доктор биологических наук Борис Чураков пояснил более точно: «Валежник — это древесина, которая лежит на земле. Дерево, упавшее в основном по естественным причинам или в результате природных явлений: например, молнии, ветра. Сухое дерево, которое еще стоит, не может считаться валежником, равно как и дерево, которое оказалось на земле из-за вмешательства человека. Такую древесину чаще всего нельзя использовать в качестве распилочных материалов». Однако уже к концу зимы стало понятно, что в некоторых случаях не обошлось без перегибов. К путанице приводят дополнительные требования, установленные на местном уровне, отсутствие подробных разъяснений для жителей со стороны региональных властей (из-за чего люди, опять же, становятся нарушителями поневоле), а также наложение старых норм на новые. Пока наибольший резонанс вызвала история в Бурятии, где местные власти пообещали выделять определенные участки, на которых можно собирать остатки сухих упавших деревьев, — гражданам, которые будут собирать валежник в иных местах, пригрозили в том числе уголовным наказанием по статье 158 УК РФ о краже. Она подразумевает от двух до пяти лет лишения свободы. В Пензенской области ограничили способы сбора валежника — гражданам запретили использовать пилы и сучкорезы. Это значит, например, что распилить большое поваленное дерево на законных основаниях уже нельзя, а ломать ветки придется вручную. В том числе тем, кто отправится в лес зимой. Похожее правило действует и в Тульской области. В Нижегородской области, напомним, жителям предложили собирать ветки длиной не более метра и при сборе обходиться без пилы и прочих режущих инструментов. Бюрократическая волокита Несмотря на то, что одной из целей принятия поправки в Лесной кодекс было разгрузить местные органы управления лесами, избавив их от лишней бюрократической волокиты. В целом ряде регионов от граждан потребовали в письменной форме заранее уведомлять о планах отправиться в лес за валежником. В Липецкой области уведомления хотят получать ровно за пять дней до планируемого похода в лес. «Опыт научил нас спокойнее относиться к таким вещам: приказ получил, пока добежал — а вдруг отменят? Окончательной ясности с тем, что именно можно вывозить из леса в качестве сухостоя, чтобы случайно не нарушить региональные требования, до сих пор нет», — пояснил глава сельского поселения одного из районов севера Нижегородской области. «Даже при очевидной нужности этого нововведения мы стараемся решать вопросы отопления жителей сельских поселений, в том числе малоимущих, по старинке — выписываем горбыль для распиловки после пилорам, просим транспорт у местных арендаторов», — подытожил он. «Часто на отопление пускаем кустарник и деревья, вырубленные для того, чтобы освободить заросшие земли сельхозназначения». Что и для чего? Формально дополнительные ограничения вводятся в регионах для того, чтобы предотвратить хищения здорового леса: чтобы люди не могли рубить здоровые деревья, а потом вывозить их из леса под видом распиленного на земле валежника. Но специалисты убеждены, что реальная угроза лесам исходит не от простых граждан и бороться с ней таким образом бессмысленно. В основном незаконные рубки сейчас совершают не отдельные граждане, а ОПГ («дикие лесозаготовители») или вполне легальные арендаторы леса. Которые под видом законной рубки валят все вокруг. В природозащитных организациях также убеждены, что основной урон лесам наносят или нелегальные преступные сообщества, или крупные лесозаготовительные компании. Безусловно, с хищением народного добра (леса) следует бороться. Но даже если кто-то, прикрываясь действием закона, вывезет из леса несколько ценных бревен или даже целый лесовоз такой древесины, в масштабах страны это будет мелочь, ради борьбы с которой не стоит ограничивать права граждан на жизненно важные для них ресурсы. Контроль за незаконными рубками — абсолютно самостоятельная задача, и то, насколько органы управления лесами готовы с ней справляться, не должно затрагивать интересы рядовых людей. В качестве резюме Словом, не дойдет ли вскоре до того, что вместо наркотиков гражданам валежник и пилы народу подкидывать станут? Некоторые остроумные нижегородцы уже начали в соцсетях предлагать советы, как не попасться на «хищении» валежника. Например, купить вязанку дров, получить чек и на протяжении нескольких последующих лет предъявлять эту законную вязанку лесничим или полицейским. Впрочем, сельским жителям в сложившейся ситуации не до шуток. Во многих деревнях люди все еще используют печное отопление, а дрова нынче дороги. Кое-что можно объяснить высокой конкуренцией на рынке дров — запас древесины, необходимый для того, чтобы отапливать один деревенский дом в течение всей зимы, сегодня обходится покупателям в 30–40 тыс. рублей. Далеко не все хотят дать возможность гражданам сэкономить, обеспечив себя дровами самостоятельно. Этакое «принуждение к сотрудничеству». Когда поправки в Лесном кодексе вступили в силу, считалось, что это поможет селянам сэкономить на дровах. Но на практике вреда выходит больше, чем пользы. Той гнилью, которую инспекторы уже точно не примут за срубленный сухостой, печь не истопишь, она даже для костра не подойдет. Все остальное собирать себе дороже. А могут и вовсе просто так придраться – по соседскому навету как в Борском районе. Словом, пока получается по известной фразе Черномырдина – «хотели как лучше, а получилось как всегда» Рынок, понимаешь! В Минприроды заявили, что ведут мониторинг того, как на региональных уровнях исполняется закон о валежнике. Следить за его исполнением обещают и в Госдуме. — Это тот самый случай, когда нужно мониторить и, возможно, внести корректировки. Мы сейчас собираем всю информацию с территорий и будем на комитете обсуждать в ближайшем будущем, что же мы должны дополнительно сделать, чтобы не было таких форм недопонимания на местах, в регионах, — пояснил Максим Щаблыкин. Будут ли в принципе вноситься изменения в документ на федеральном уровне, станет ясно лишь после того, как наберется достаточный объем информации. Кстати, как утверждает директор Лесной программы WWF России, закон о валежнике помог «подсветить» другие проблемы лесной отрасли: в том числе высокую степень бюрократизации, низкое информационно-техническое обеспечение местных органов управления лесами, а также отсутствие общедоступных схем лесных участков. Эти проблемы с точки зрения будущего лесного хозяйства страны являются куда более важными — и будет хорошо, если ситуация, возникшая вокруг закона о валежнике, поможет побудить законотворцев и дальше искать пути их решения. Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ