Взрыв на заводе «Кристалл» помог лучше понять, что происходит с промышленными отходами в Нижегородской области На прошлой неделе публичное пространство изрядно потрясла информация, появившаяся в ряде федеральных СМИ. Несколько уважаемых изданий сообщили о том, что рабочая группа Госсовета РФ по экологии якобы выступила с предложением поднять размер платы за утилизацию твердых коммунальных отходов. Об этом, в частности, сообщила центральная газета «Известия». Предполагалось, что полученные за счет увеличения тарифа средства должны пойтина рекультивацию свалок. Что бы это все значило? Губернатора не так поняли? Впрочем, чуть позже эти же самые федеральные массмедиа поспешили опровергнуть информацию. Свет на истину журналистам, успевшим ввести в заблуждение читателей, пролил председатель группы Госсовета РФ по экологии Глеб Никитин. Как пояснил «Интерфаксу» глава региона: «Предложение касалось реструктуризации действующего тарифа – перераспределения средств с увеличением доли на рекультивацию. Федеральный закон «Об отходах производства и потребления» предполагает, что собственники полигонов, эксплуатирующие организации должны проводить работы по рекультивации. Но на практике это чаще всего не делается, закрытые свалки продолжают наносить ущерб окружающей среде. Работа с такими «неуправляемыми» полигонами требует еще больших бюджетных вливаний. В Нижегородской области мы убедились в этом при ликвидации полигона «Игумново» – объекта, некогда носившего мрачную славу самой большой свалки Европы. Обособление резервного фонда позволит избежать подобных ситуаций. По сути это «окрашенные деньги» (целевые) внутри тарифа. Речь идет не об увеличении тарифа, а лишь об изменении его структуры», – пояснил глава региона. Между прочим, почти аналогичный конфуз с «акулами пера», услышавшими, так сказать, звон, произошел в 2013 году. Тогда на заседании все того же Госсовета по вопросам жилищно-коммунального хозяйства тогдашний губернатор Валерий Шанцев якобы предложил поднять тарифы на услуги ЖКХ, поскольку их ограничение снижает качество работы ресурсоснабжающих организаций. Как потом выяснилось, ВПШ тогда никого не хотел обидеть, а только имел в виду, что хорошему оператору надо платить, иначе качественной услуги не получим. Но общественная реакция на высказывание оказалась такой, что губернатору пришлось срочно дезавуировать тему в качестве оправдания. Дескать, не то хотел сказать… С неожиданной стороны Безусловно, тема тарифов на вывоз твердых бытовых отходов по социальной остроте сопоставима с пенсионной реформой, любое неосторожное высказывание вызывает бурю эмоций в публичном пространстве. Хотелось бы обратить внимание на другое: в готовящемся докладе рабочей группы по вопросам экологии мы не усмотрели даже намека на проблему, в сравнении с которой рассуждения о тарифах на вывоз бытового мусора просто меркнут. Таковая ярко обозначилась на фоне «свежего» ЧП на заводе «Кристалл» в Дзержинске, когда прогремели взрывы, с причинами которых главе МЧС поручил разобраться лично Владимир Путин. В бывшей столице химии СССР появились съемочные группы федеральных телеканалов. То, что они там увидели, засняли, только укрепило статус региона как одного из самых неблагополучных в части экологии. Речь идет об отсутствии у нас легальных полигонов промышленных отходов, обилии «левых» свалок, где утилизируются отходы производства, в том числе опасные. Повторимся: тема прозвучала на всю Россию! Полигоны в дефиците В настоящий момент в Нижегородской области действуют три крупных легальных промышленных полигона. Два из них – «узкокорпоративные»: принадлежат ГАЗу, ЗМЗ – чужих туда не пустят. Третий – «Борпром», вроде как общий, но в реальности предприятию без борской прописки попасть туда нереально. Куда же девают отходы остальные заводы, фабрики промышленной Нижегородчины? Это можно понять, посетив город Дзержинск. Начиная с 30-х годов там делали взрывчатку, синильную кислоту, фосген, иприт, поливинилхлорид, многое другое. В итоге появились два крупнейших шламонакопителя Европы – «Белое море», «Черная дыра», которые в настоящий момент ликвидируются. При этом химического производства в Дзержинске осталось немало. Есть несколько крупных предприятий: «Сибур-Нефтехим» (завод окиси этилена и гликолей), «Корунд», Завод им. Свердлова, «Дзержинское оргстекло», «Синтез», которые «льют» в цехах химию круглосуточно. Эти «монстры» контролируются. Все остальное разбито по кустарным производствам, где отследить, что вывозится за территорию, а что туда ввозится, почти невозможно. Смертельно опасные захоронения Крупнейшая из «стихийных» свалок находится на территории бывшего химзавода «Заря». Снимать сериал «Чернобыль», безусловно, нужно было здесь. В советские годы «орденоносный» был флагманом химпрома: ядохимикаты, поликарбонаты. Сейчас 200 га территории центра Дзержинска – по большей части заброшенные цеха, а те, где сохранились коммуникации, сдаются в аренду. В позапрошлом году на «Зарю» обратили внимание на федеральных телеканалах. На всю страну показали ржавые бочки в полуразрушенных цехах. В них – фенол, вещество второго класса опасности. В ходе раскопок было обнаружено около 800 бочек с отходами химического производства, причем часть из них уже вытекла в почву. Арендатору не захотелось платить за их утилизацию… Сообщалось, что на месте захоронений специалистам приходилось работать в противогазах, костюмах химзащиты, а площадь ядовитого «кладбища» была настолько огромна, что поражала воображение! Это крохи из того, что можно найти на пропитанной химией земле. Владельцев предприятий десятки токсических отстойников не сильно волнуют. Еще одна опасность – в Дзержинске очень высокий уровень грунтовых вод, это левобережье Оки. Зараженные подземные ручьи уходят в реку, причем выше по течению Нижнего Новгорода. Таким образом, в смертельной опасности оказывается население не только самого Дзержинска, но и областного центра – города-полуторамиллионника! С тех пор прошло больше года. Что изменилось? Бочки с кислотами там же, где были. Но даже если их там не останется, местность придется очищать, на что, по самым скромным подсчетам, потребуется около 40 миллионов рублей. Немного радует хотя бы лишь то, что с тех пор, как на «Зарю» зачастили полицейские, прокуроры и даже сотрудники спецслужб, хоронить отходы на этом заброшенном предприятии почти перестали. Но не зря говорят: кто ищет, тот всегда найдет! Вместо «Зари» появилась «альтернативная» химическая свалка – возле «Дзержинского оргстекла». И пока непонятно, как остановить химическое заражение города. Мэр Дзержинска Иван Носков не контролирует ситуацию, ходит по городу как «очарованный странник», насыщаясь позитивом от «пиара» собственной работы. На бумаге и на деле Впрочем, тема актуальна не только для Дзержинска. Экологи насчитали на территории Нижегородской области более 30 несанкционированных свалок, где, по предварительным подсчетам, находится более 10 миллионов тонн промышленных отходов различных классов опасности. По данным министерства экологии Нижегородской области, в регионе располагаются 12 объектов, которые содержат отходы нефтепереработки, нефтешламы, и ежегодно образуется около 2,8 млн тонн отходов промышленного производства. За утилизацию промышленных отходов мог бы взяться бизнес, но предприниматели говорят, что получить разрешительные документы на этот вид деятельности сложно. По оценкам независимых экспертов, только около 10% всех генерируемых промышленностью отходов реально утилизируются или обезвреживаются. Остальные, тайно или открыто, но под видом других, менее опасных отходов, сливаются или закапываются в лучшем случае на действующих полигонах бытовых отходов, а в худшем – в лесах, озерах, карьерах или на территории заброшенных предприятий. Классическая и законная схема работы с промышленными отходами очень проста. Предприятие заключает договор с фирмой, имеющей лицензию на сбор, транспортировку и обезвреживание (утилизацию) этих видов отходов. Далее фирма вывозит эти отходы в специальные места (они указаны в действующей лицензии) и утилизирует или обезвреживает их. Затем фирма передает документы, подтверждающие утилизацию промотходов, предприятию, которое, в свою очередь, предъявляет эти документы в контролирующие органы, чтобы избежать уплаты экологических налогов и сборов. Поскольку процесс утилизации или обезвреживания – очень затратное мероприятие, стоимость таких услуг достаточно высока. Например, стоимость утилизации нефтешламов начинается от 6000 рублей за тонну, а ртутных ламп – от 15 рублей за штуку. Однако в силу того, что в Нижегородской области практически нет легальных полигонов промышленных отходов, да и в соседних регионах их почти не осталось (в Татарстане строят такой комплекс, но для «чужих» его объемов не хватит), у нас сложилась иная схема работы. Предприятия, которые генерируют промышленные отходы, заключают договора на сбор, транспортировку и утилизацию отходов по более низким ценам с фирмами, которые, как правило, имеют лицензии только на сбор и транспортировку. А договор на утилизацию такая транспортная фирма заключает со сторонней компанией, находящейся в другом регионе. Дальше, как правило, происходит следующее. Транспортная фирма вывозит с предприятия отходы и сбрасывает их в лесах, на пустырях, полузаброшенных предприятиях. Жидкие отходы сливают в кубы – пластиковые емкости, так и бросают. По документам же отходы доставлены на легальный полигон и утилизированы. Иногда они попадаются Периодически машины с такими вот «левыми» отходами отлавливают. Так, в марте прошлого года в Балахнинском районе экологи и автоинспекторы предотвратили попытку нелегального свала промотходов. Началось всё с того, что дзержинские экологи получили оперативную информацию о том, что в их городе на базе фирмы «ЛУК Регионы» в самосвал манипулятором загружают бочки, в которые, возможно, залиты промышленные отходы. Когда загруженный автомобиль выехал с территории предприятия, он уже находился под наблюдением активистов. Извещены были о машине с опасным грузом и сотрудники ГИБДД. В результате грузовой автомобиль марки Shacman был остановлен патрулем ДПС недалеко от полигона ТКО ЗАО «Управление отходами НН» возле поселка Гидроторф. В кузове были обнаружены 32 синие металлические и пластиковые бочки с маркировкой из-под триэтиленгликоля, из которых исходил резкий химический запах. Никаких разрешительных документов, кроме водительских прав, у водителя при себе не было. А самосвал не был оборудован для перевозки отходов I — IV классов опасности. В накладной указывалось, что грузовик перевозит безопасные компоненты для шампуней и зубных паст. Однако непонятно, почему тогда машина ехала к полигону. В январе текущего года Росприроднадзор по Приволжскому федеральному округу оштрафовал на 110 тысяч рублей Арзамасский приборостроительный завод (АПЗ) за нарушение природоохранного законодательства. Во время рейда, целью которого являлось пресечь незаконную транспортировку, складирование отходов опасного производства, сотрудники надзорного ведомства совместно с полицейскими остановили грузовой автомобиль, покидающий территорию завода. В кузове находились промышленные отходы производства плат, а у водителя не оказалось никаких сопроводительных документов. Расследование показало, что услуги по вывозу отходов I – V классов опасности АПЗ оказывает компания «Чистый мир». Сотрудники завода представили на задержанный груз документы, сообщающие, что отходы имеют третий класс опасности, но, как показали результаты проб, в машине находились отходы классом выше. Также выяснилось, что у АПЗ отсутствуют утвержденные нормативы на них, соответствующие паспорта. Неразрешенная проблема Производителей, однако, тоже можно понять. Безотходные производства – это пока что фантастика, а что им делать с отходами – не в Челябинск же отправлять? Они бы и рады работать честно, да не имеют такой завидной возможности. Таким образом, отсутствие полигонов для промышленных отходов создает целый букет проблем: тормозит развитие промышленного производства, снижает инвестиционную привлекательность региона, существенно ухудшает экологическую обстановку. При этом под полигоном мы понимаем не просто узаконенную свалку, против которой сразу взбунтуются местные жители, – это должен быть современный и совершенно безопасный объект. Но его строительство потребует гигантских вложений. И где их взять, если у нас даже на рекультивацию свалок ТКО денег не хватает? Четкого ответа у минэкологии на этот вопрос пока нет. А потому проблема пока никуда не делась. И как бы она не клюнула, как жареный петух, в самое неподходящее для того время! После этого конфузы с фейком о повышении тарифов на утилизацию ТКО покажутся сущей ерундой.