Врачам катастрофически не хватает денег ни на бинты, ни на йод, ни на лекарства Все, что творится в блоке медицины, уже начало вызывать значительное социальное раздражение. 20 августа В.Путин провел рабочее совещание по модернизации первичного звена здравоохранения и констатировал на данном мероприятии развал медицины в регионах. Жёсткие формулировки, которые использовал президент для оценки ситуации («в первичном звене – провал», «материально-техническая база поликлиник и амбулаторий состоит в основном из наследия СССР» и т.д.), красноречивы. Кремль заметно раздражён неуместными потугами руководителей Минздрава, неспособными справиться с ситуацией. При этом В. Путин сделал упор на общественное мнение: «Пациенты справедливо жалуются на плохие условия, очереди к врачам-специалистам и их нехватку» и т.д. По данным опроса Фонда «Общественное мнение», 53% россиян удручено состоянием отечественной медицины. За четыре года их доля подскочила почти вдвое (на 21 процентный пункт). Основное недовольство приходится на дороговизну лечения и лекарств, расширение платной медицины (12%), низкую квалификацию медицинских работников и качество лечения (8%), сложность записи к врачам и большие очереди (7%). В перечне жалоб также нехватка медицинских кадров (6%), плохое отношение медицинских работников к пациентам (6%), закрытие больниц, поликлиник, их отдалённость, сокращение койко-мест, отсутствие лечебных учреждений в деревнях и удалённых посёлках (3%). Врачи боятся и молчат Если бы аналогичный опрос проводился в Нижегородской области, видимо, результаты социологии выглядели бы более удручающими. Некогда на официальном сайте нижегородского минздрава функционировал раздел, где публиковались жалобы, обращения пациентов в министерство и адресные ответы на них, но с 2018 года «книгу жалоб» поставили на паузу — ресурс перестал обновляться. Сами медики редко высказываются о системе, хотя на медицинских форумах анонимно отмечаются, не лучшим образом комментируя положение дел в отрасли. Зарплата врача сейчас – 15–20% оклад, остальное – надбавки. Главврач запросто может всё срезать. Ещё медики опасаются уголовного преследования, любого из них при желании можно зацепить и сфабриковать дело за халатность. Деньги есть, но мало Финансирование медицины в России происходит через территориальные фонды ОМС. Средства фондов складываются из трёх источников: в большей степени – из отчислений работодателей и регионального бюджета, в меньшей – из денег, которые выделяет федеральный бюджет. Чем богаче регион, тем денег в фонде больше, и наоборот, дотационным регионам приходится несладко. В территориальном фонде определяют тарифы на медицинские услуги, в эти тарифы закладываются все расходы медучреждений – от «коммуналки» до зарплат врачей. Каждому медучреждению деньги выделяются не конкретно на покупку лекарств, а вообще «на всё». Главный врач должен на эти деньги оплатить коммунальные услуги, выдать зарплаты и многое другое. Выбор не всегда в пользу медикаментов, тем более что сейчас приходится больше тратить на зарплаты медперсонала, которые, согласно майским указам президента, должны непрерывно расти. В результате приходится латать тришкин кафтан. Многие больницы уходят в долги. В погоне за экономией ситуацию зачастую доводят до абсурда. Вот что, к примеру, отметила в «жалобной книге» сайта Борской городской поликлиники пациентка Елена: «Была в поликлинике 21-го числа у лора, в разгар рабочего дня не оказалось шприцов, чтобы удалить пробку, велела закапывать перекисью… В результате ухо сожгли ещё больше». Ни бинтов, ни зеленки Что происходит в ЦРБ, расположенных в сельской глубинке, даже представить страшно. Нам поступила информация, что больных там лечат физраствором, обез-боливающих препаратов нет, а в одной из больниц пациентам даже приходится самим себе стирать бинты! Это не шутка, бинтов реально не хватает, как, впрочем, элементарного йода с зеленкой, которых пациентов настоятельно просят захватывать с собой. Часто в стационарах пациенты вынуждены закупать себе даже таблетки. – Если врачи просят что-то у пациентов, то только у проверенных, которые не станут всем распространяться, – пояснила сотрудница одного из медучреждений, данные которой имеются в редакции. – Сами врачи бегут за бинтами к хирургу. А если его нет на рабочем месте, начинают стрелять друг у друга. В другом медучреждении было выявлено, что в больнице использовали стерильные марлевые бинты… но 1994 года выпуска, видимо, позаимствованные после расформирования одного из армейских складов. – Больница на всём экономит – закупает самое дешёвое постельное бельё и халаты, которые рвутся после двух-трёх стирок, – рассказал просивший не раскрывать его читатель. В определённой степени всё это – вопрос некомпетентности главврачей, среди которых не все хорошие хозяйственники, а централизованной системы госзакупок нет – тендеры разыгрываются небыстро, иногда срываются, приходится снова ждать – терять время. Стоит ли говорить о том, что в ЦРБ практически повсеместно не хватает «неотложек», в сельской местности от звонка до приезда «скорой» к пациенту может пройти несколько часов, ужасает состояние лечебных площадей ряда больниц? По рассказам пациентов, там живут паразиты, протекают крыши, нет условий для маломобильных граждан, не хватает реанимобилей — и это ещё не весь перечень проблем. В мае по этому поводу Следственный комитет организовал проверку в детском отделении Кстовской центральной больницы по заявлению пациентки. Другой случай плачевного состояния детской больницы был зафиксирован в феврале. Активисты Общероссийского народного фронта (ОНФ) посетили детское отделение Балахнинской ЦРБ и обнаружили, что крыша здания протекает, плитка со стен отваливается, мебель в палатах безнадёжно обветшала, в помещениях холодно. Вслед за общественниками больницу проверила прокуратура, которая подтвердила нарушения. Главному врачу Балахнинской ЦРБ было внесено представление. На фоне скандала появилось известие, что правительство готово выделить на ремонт ЦРБ 22 млн рублей в 2019 году. Но затем выяснилось, что Балахнинская ЦРБ в план проведения капитальных ремонтов на 2019 год не включена, так как медицинская организация… не подавала заявку. Красноречиво. Но и это далеко не все наглядные примеры: в селе Просек Лысковского района медпункт находится на втором этаже здания детского сада. Больным, в том числе мамам с детьми, приходится подниматься… по металлической пожарной лестнице. Ремонта там не было более 20 лет. Куда исчезают деньги? Что делать? И стоит ли удивляться, что после такого пациентам приходится приходить в больницы со своими бинтами и простынями? Оставшись на голодном пайке, главврач всё равно будет вынужден повышать зарплаты медикам в рамках майских указов президента, ведь за их неисполнение голову снесут. Ну а пациенты обождут… Как выходить из этой ситуации, непонятно. Проблема в том, что медицина не подотчётна пациентам, а замкнута на свою вертикаль, что абсурдно, поскольку в действительности медицина у нас не бесплатная: мы отчисляем за неё в фонд обязательного медицинского страхования немалые деньги, после чего фонд закрывает медицинским учреждениям наше посещение врачей деньгами. Главным контролёром качества медуслуг, оказываемых в больницах и поликлиниках, должен оставаться пациент, а не чиновники министерства. Но у нас всё перевернуто с ног на голову: главвврачи больше заняты написанием красочных отчётов «наверх». При этом ни один из главврачей даже внятно не может ответить на вопрос: сколько вообще ему требуется денег для нормальной работы учреждения? Финансирование отрасли сегодня напоминает тришкин кафтан. Для того чтобы в больницах были бинты и лекарства, нужно наладить работу системы, пересмотреть для этого и тысячу других вопросов. Кому это надо наверху? И пока внизу одни молчат, другие старательно стирают бинты. Возможно, чтоб медицина стала ближе к народу, стоит подумать о возвращении к системе, существовавшей до 2012 года, когда здравоохранение в большей степени было замкнуто на систему муниципальной власти, а не на субъект. Кремль хотел бы снять социальное раздражение, добавив демократии, вернуться к всенародному избранию глав муниципальной власти. Медицина под крылом местного самоуправления, безусловно, стала бы ближе к людям и, возможно, продуктивнее. Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ