ЦИПР-2022 навеял больше тревоги, нежели оптимизма Прошедшую в Нижнем Новгороде конференцию «Цифровая индустрия промышленной России» (ЦИПР) хорошо характеризует русская народная пословица – «Схватилась мачеха о пасынке, когда лед прошел». Тем, о чем говорили участники мероприятия как о наших будущих прорывах, надо было начинать заниматься даже не вчера, а позавчера, и делать это поступательно, шаг за шагом. А то, что происходит в сфере цифровизации отечественной индустрии сейчас, очень похоже на кампанейщину, которая никогда еще не приводила к хорошему. Мы еще несколько лет назад предупреждали, что наша страна опаздывает с переходом на новый технологический уклад. Риски выражались в снижении технологической сложности экономики и откате на предыдущие технологические уровни, в том числе в секторах, в которых в последние годы происходили модернизационные процессы. Поясним: существует 5 индустриальных и 1 постиндустриальный технологический цикл. Первый уклад был сформирован в 1785 году и основывался на энергии воды. В 1830 году произошло открытие энергии пара и угля, что ознаменовало переход ко второму технологическому укладу. Третья волна технико-экономических преобразований пришлась на 1890—1940 годы. На данном этапе произошло внедрение в производство электрической энергии. Начало четвертого уклада было положено в 1940 году, он базировался на энергии углеводородов, на изобретении и применении двигателя внутреннего сгорания. Пятый технологический цикл (технологии, используемые в микроэлектронной промышленности, оптико-волоконной технике, программном обеспечении, телекоммуникациях, роботостроении, оказании информационных услуг; основанные на использовании биотехнологий, космической технике, химии материалов с заданными свойствами) начался в 1990 году и в развитии до сих пор, в то время как развитые страны мира, включая «загнивающий Запад», уже благополучно шагнули в шестой, постиндустриальный уклад, где абсолютно все производственные процессы компьютеризированы и роботизированы. А сейчас вдруг выяснилось, что у нас многие отрасли и пятому-то укладу не сильно соответствуют! Хотя почему «вдруг»? Мы не раз говорили о том, что даже на наших оборонных, полностью засекреченных предприятиях не только софт, но и хард весь импортный, причем изготовленный «условным противником». По официальным данным, в 2014 году доля технологий пятого уклада в РФ составляла около 10% (в наиболее развитых отраслях: в военно-промышленном комплексе, авиакосмической промышленности), более 50% технологий относились к четвёртому уровню, а почти треть – к третьему, преобладавшему в развитых странах в 1920-е годы! Например, отставание в производстве современного поколения чипов по текущим оценкам составит от 10 до 15 поколений. Отставание в поколениях мобильной связи пока лишь на 1, но будет нарастать. В лучшем случае, по оценкам ведущих отраслевых операторов, удастся сохранить покрытие стандартами 4G. Что касается 5G, а тем более 6G, то их в условиях санкций технически реализовать вообще не получится. Президентом уже давно поставлена задача: срочно выправить образовавшиеся перекосы! И что в этом плане сделано? На конференции «Цифровая индустрия промышленной России» премьер министр РФ Михаил Мишустин констатировал: доля отечественного программного обеспечения на промышленных предприятиях России… не превышает 25%! Никто ничем и не занимался. Предприятиям всегда проще было заплатить за готовые импортированные решения, проверенные временем и тиражированные во всем мире, чем создавать свои. Так бы продолжилось и дальше, если бы не санкции и не уход из России крупнейших западных компаний. Справедливости ради, отдадим должное нашим региональным властям, которые хоть что-то делали в данном направлении. Не зря же Мишустин обозначил Нижегородскую область «опорным регионом ключевых технологических решений». Но наш губернатор не в состоянии заставить продвигать ИТ-технологии в производственный сектор: он не может заставить Олега Дерипаску «цифровизировать» ГАЗ, ПАЗ. Даже у федеральной власти, как выяснилось, для этого не хватало рычагов влияния. Показательный диалог случился на конференции. Компания КамАЗ еще год назад обещала совместно с другими российскими госкорпорациями заняться разработкой системы автоматизированного проектирования. На «ярмарке» премьер поинтересовался: «Что сделано?» Глава КамАЗа» Сергей Когогин заверил, что не забыл обещания, но задача настолько сложная, что «этим факультативно заниматься невозможно». «Я сказал одно: мы начнем заниматься задачей, и какая требуется поддержка», – оправдывался глава автогиганта. Мишустина ответ, конечно, не устроил: «Не пойдет, Сергей Анатольевич. Вы обещали, что вы соберетесь, выйдете на науку фундаментальную. Я вам могу напомнить наш разговор на КамАЗе – это было четыре университета, не хочу их называть. Мы же с вами обо всем договорились». В результате Когогин снова пообещал все сделать, на том и разошлись. Будет ли что-либо сделано в этот раз? В этом большие сомнения. Эксперты отмечают, что риски роста импортозависимости по критическим для экономики России секторам гораздо выше шансов на успешную реализацию политики импортозамещения в масштабах всей экономики. Даже раньше, когда наша экономика не была отрезана санкциями от зарубежных технологий и использовала их, проще было разработать что-то свое, этим никто не занимался. Официально курс на импортозамещение был провозглашён еще 7 лет назад, сразу после первых западных санкций в связи с присоединением Крыма к России. Однако результаты оказались минимальными. В целом же, оценивая перспективы импортозамещения в российской экономике, эксперты исходят из того, что оно может быть трёх уровней. Первый уровень – это производство простейших изделий, где на замену импорта национальной экономике потребуется не более года. Второй уровень представлен более сложными изделиями. Здесь на замену импорта уйдёт до 4-х лет, и по качеству отечественные заменители всё равно будут хуже и дороже. В частности в качестве примера называют автоматические коробки передач для авто. Третий уровень вообще не предполагает замену импорта, поскольку за то время, которое потребуется для производства отечественных аналогов, зарубежные технологии перейдут на качественно новый уровень (например, чипы в микроэлектронике). Исходя из такого видения проблемы, нетрудно предположить, что перспективы масштабного импортозамещения в отечественной экономике по объективным причинам выглядят далеко не радужно, как об этом утверждают официальные пропагандисты Кремля. Своё видение политики импортозамещения предложил и заместитель председателя Совбеза Д.Медведев. К сожалению, СМИ обратили внимание лишь на одно место в его выступлении на партийном форуме «Предпринимательство в новой экономической реальности», когда Д. Медведев предложил заменить понятие «импортозамещение» «технологическим суверенитетом». Даже лояльные к власти комментаторы отметили, что в условиях цифровизации общества огромная организация, не основанная на интересах конкретных групп молодёжи, не вызовет у неё интереса и, скорее всего, растратит отведённые ей ресурсы на протокольные мероприятия и «распилы» бюджетов. О том, как у нас происходит импортозамещение, мы рассказывали на примере выполнения одного оборонного заказа, когда вместо того, чтобы производить отечественные приборы, их купили в Китае и переклеили на них этикетки, выдав их за российские. Теперь же наши предприятия будут либо закупать все те же западные технологии через третьи страны в обход санкций, что повлечет подорожание конечной продукции, либо, как в автопроме, начнут все «упрощать»: выпускать упрощенные модели с более низкими нормами экологии и безопасности. Правительство теперь разрешает российским автозаводам выпускать автомобили любого экологического класса – даже «Евро-0». Также компании могут выпускать машины без антиблокировочной системы тормозов (ABS), подушек безопасности и динамической системы стабилизации (ESP). Правда, правительство все же решило не убирать окончательно из автомобилей систему экстренного реагирования «ЭРА-ГЛОНАСС». Но теперь допускается использование устройства, которое активизируется при нажатии. Ранее машины обязательно должны были оборудовать системой с функцией автоматического срабатывания при аварии. Таким машинам запретят въезд в Евросоюз, а ездить на «упрощённых» автомобилях можно будет только по России и территории стран-партнёров (договорённость пока достигнута только с Беларусью). При этом наши города, с учетом нарастающего количества транспорта, наполняться выхлопами и смогом. Это точно будет не технологический прорыв, а нечто абсолютно обратное. Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ