Населенные пункты в Нижегородской области вымирают ужасающими темпами Шокирующую статистику обнародовал недавно Нижегородстат: более 830 сел и деревень в Нижегородской области считаются заброшенными, так как в них не осталось постоянно проживающих людей! Эти цифры особенно удручают, если учесть, что еще всего три года назад, в 2019 году, в регионе насчитывалось 603 полностью покинутых жителями населенных пункта. Такими устрашающими темпами лет через 10–15 мы рискуем остаться вовсе без сельского населения. Увы, все закономерно. Еще в 2017 году мы заостряли внимание читателей на тревожной статистике: по данным Росстата, с 1998 года численность городского населения в нашем регионе снизилась с 3,7 миллиона человек до 3,2 миллиона. Причем если городское население сократилось на 10,5 процента, то сельское – аж на 18,8 процента! Сейчас численность сельского населения составляет уже менее 20 процентов от общего числа жителей Нижегородчины и продолжает стремительно падать. В Законодательном собрании Нижегородской области уже не успевают исключать из реестра деревни-фантомы. А в Большом Болдине даже появился мемориал вымершим деревням. Причины вымирания очевидны: в глубинке, где нет нормальных условий для жизни и откуда молодежь, не видящая для себя перспектив, уезжает в города, остаются лишь старики, не желающие покидать родные места (да и ехать им некуда). А с их уходом из жизни умирают и сами деревни. Зачастую маленькие населенные пункты поглощаются городом или пустеют из-за его близости. Так, например, появились заброшенные деревни в Чкаловском районе Нижегородской области в связи с муниципальными преобразованиями. Еще одна причина исчезновения деревень – это закрытие предприятий или шахт, возле которых они строились. К таким относятся заброшенные деревни у города Володарск, например, поселок Дальний. Он был когда-то заселен работниками торфодобывающего предприятия, но в середине 80-х прекратил свое существование в связи с приостановкой добычи торфа. Теперь здесь главенствует природа и постепенно забирает то, что у нее когда-то отняли люди. Все заросло травой и кустарниками, а дома стоят полуразрушенными. Но нам представляется, что главной причиной вымирания нижегородской глубинки является неэффективное, бездарное управление территориями. Причем на всех уровнях – от региональных министерств до администраций районов и сельских поселений, где процветает кумовщина. Конечно, если ничего не делать с проблемами трудоустройства, пьянства, качества жизни, то и улучшений не будет. Что бросается в глаза при изучении данных Росстата: практически все ключевые показатели на селе как минимум в два раза хуже городских. Обеспеченность сельского населения койко-местами, поликлиниками и больницами вдвое меньше городской. Не удовлетворены или частично удовлетворены состоянием медицинского обслуживания 74% сельчан. Число сельских населенных пунктов, имеющих централизованную канализацию, болтается на уровне 5%. Не газифицированы 20% сел и поселков на севере области. Для села характерны более высокие показатели безработицы. Хотя на селе вкалывают больше, толку от этого меньше. По статистике, количество отработанного времени в среднем на одного работника отрасли остается самым высоким среди всех видов экономической деятельности. Средняя зарплата вдвое меньше городской. Продолжительность жизни сельского жителя – самая низкая по стране и на два года меньше, чем у среднестатистического горожанина, а москвич проживает на семь лет больше. Мы и в городах-то медицину не всегда можем обеспечить, а что уж говорить о комплектации в центральных районных больницах? Еще беда – сокращается сеть начальных школ с небольшим количеством учеников. Такие школы затратны – по логике чиновников регионального Минобразования, от них надо избавляться, распределяя детей в более крупные учебные заведения в других селах или райцентре. Курс на укрупнение сельских школ (в 2010 году на одну школу приходилось 109 учащихся, в 2015-м – 125), безусловно, экономит бюджетные средства, но в то же время приводит к побочным эффектам: к сокращению свободного времени школьников, утомляемости и росту заболеваемости. Повысились опасность транспортировки, отток сельских учителей и обеднение культурной жизни села. Но главное, закрытие в селе единственной школы – это очень веский повод для родителей школьников задуматься о переезде. Кстати, с культурной жизнью на селе еще хуже. Очагами таковой всегда служили сельские дома культуры, или, как их еще называют, клубы. Там работали кружки, развивалась художественная самодеятельность, проводились праздничные и развлекательные мероприятия. Но сейчас в очень многих деревнях клубы закрыты. Их снимают с муниципального баланса и передают частным лицам, которым выгоднее их перепрофилировать, а то и просто снести. Оставшись и без хлеба, и без зрелищ, да и без благ цивилизации, не видя перспектив для себя и своих детей, люди и бегут из сел и деревень в города, оставляя их дряхлеть и вымирать. И хотя в последние дни региональная власть вроде бы повернулась лицом к селу – там меняются главы, идет муниципальная реформа, но процесс вымирания, как демонстрирует статистика, пока остановить не удается.