Новый сезон легендарного миланского театра La Scala открылся оперой Модеста Петровича Мусоргского «Борис Годунов» – на русском языке. После спектакля в зале гремели 20-минутные овации, а международная пресса называет постановку редким, потрясающим триумфом! Противостояние России с коллективным Западом, которое в прошлом году из «холодной» фазы фактически перешло в горячую, не ограничивается только боевыми действиями в зоне СВО или экономическими санкциями и контрсанкциями. Не менее ожесточенная борьба ведется на идеологических фронтах, за умы и души людей. И как всегда в ключевые для Отечества моменты, на передовой здесь оказался наш великий и могучий русский язык. Ведь еще Владимир Даль, длительное время живший в Нижнем Новгороде, отмечал: «Кто на каком языке думает, тот к этому народу и принадлежит». ИТАЛЬЯНСКИЙ ТРИУМФ РУССКОЙ ОПЕРЫ В предновогодние дни Россия одержала на этом фронте убедительную победу! В то время, когда западная идеология запрещает звучать русской музыке, запрещает читать русскую литературу и ограничивает въезд русских в Западную Европу (на сей счет наш президент даже пошутил: дескать, раньше евреи были во всем виноваты, а теперь русские), русская театральная классика, исполненная на языке Пушкина и Достоевского, произвела фурор в Италии. В атмосфере всеобщей ненависти к русской культуре и этносу, несмотря на протесты и пикеты украинских активистов, новый сезон легендарного миланского театра La Scala открылся оперой Модеста Петровича Мусоргского «Борис Годунов» – на русском языке. После спектакля в зале гремели 20-минутные овации, а международная пресса назвала постановку редким, потрясающим триумфом. Толпы миланцев смотрели трансляцию на больших уличных экранах, а другие европейские зрители могли увидеть ее на главном телеканале Италии – Rai 1. Впервые с 2011 года на открытии сезона La Scala вместе оказались президент и премьер-министр Италии. Помимо Серджо Маттареллы и Джорджи Мелони оперу вживую увидела и председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен. Позже она сообщила, аплодируя музыке Мусоргского, что обожает итальянскую оперу. Нужно заметить, что «Борис Годунов» никакого отношения к итальянской опере не имеет. Более того, эта опера написана вопреки «итальянщине», как справедливо подчеркивал один из организаторов Товарищества передвижников Владимир Стасов. Далее фон дер Ляйен заметила, что невозможно не считаться с этим мощным культурным пластом. Интересно: что имелось в виду? О каком пласте велась речь применительно к «Борису Годунову» – образцу лучшей русской оперы? Видимо, слова «русская опера» ей претило произнести, но не отметить мощь великой русской музыки она не смогла. Потому и промямлила так, что непосвященный зритель мог подумать, будто речь идет об итальянской опере, хотя, повторимся, спектакль исполнялся на русском языке. Уже сам факт звучания оперы по-русски в стенах La Scala свидетельствует о грандиозной победе на идеологическом фронте, и долг россиян – стремиться к подобным победам не только на полях сражений, но и на подмостках лучших оперных театров России. Хотя их руководители в последние годы почему-то считают возможным петь оперу на непонятном публике языке «оригинала». А ведь русские просветители, борясь за зрительскую аудиторию оперной сцены, когда-то перевели все иностранные оперы на русский язык. Справедливости ради надо признать: не всегда переводы были удачными, некоторые вызывали даже улыбку. Например, в «Трубадуре» Верди звучала фраза «Ты мне сделай одолженье, порази меня мечом», а в опере Беллини «Сомнамбулла» герой вещал: «Здесь у нас, бывает, люди спят и делают во сне и того не замечают, что лунатики оне». Сегодня подобные опусы уже в прошлом благодаря замечательным переводам Виктора Коломийцева и Ильи Тюменева. А последние переводы Юрия Димитрина, если эта фамилия указывается на афише, увеличивают количество зрителей чуть ли не на 20 процентов! Однако в Нижегородском театре оперы и балета в последнее время дирекция стремится навязать зрителю итальянский язык. На итальянском в Нижнем Новгороде уже исполняются «Свадьба Фигаро» и «Севильский цирюльник», 20 января прозвучит «Травиата», а весной собираются «итальянизировать» и «Мадам Баттерфляй». Хотя практически все театральные критики говорят, что увлечение исполнением иностранных опер на языке автора было не более чем модой, которая возникла в постперестроечные годы и уже прошла. А сегодня это только отпугивает требовательную публику! О СМЕСИ ФРАНЦУЗСКОГО С НИЖЕГОРОДСКИМ Защитники такой практики рассказывают нам об аутентичности. Но о какой аутентичности, о каком соблюдении фонетики может идти речь, если итальянский текст в устах исполнителей звучит, например, с «рязанским» или «новосибирским» акцентом? От такого исполнения авторский замысел страдает неизмеримо больше, чем от перевода. И даже если артист добивается более-менее нормального произношения, это, как правило, не решает проблему. Озабоченные произношением иностранных слов, запоминанием сложной синтаксической архитектуры чуждого языка, артисты физически не в состоянии сосредоточить внимание ни на наполнении слов своего персонажа нужным содержанием (подтекстом), ни на правильном психофизическом действии героя в музыкальном спектакле. Когда тут осмысливать произносимый текст? Успеть бы вспомнить иностранные слова, их порядок или хотя бы механически произнести вслед за суфлером! В этой связи вспоминается один анекдот, возникший на основе реального случая из театральной практики. В театре оперы идет спектакль. Дают «Паяцев». Внезапно появившийся Канио прерывает нежный дуэт Недды и Сильвио и, выхватив нож, бросается вдогонку за Сильвио. Оказавшись за кулисами, артист неожиданно пробивается сквозь толпу хористов к режиссерскому пульту и кричит помощнику режиссера: – Быстрее, срочно! Дай мне клавир! Я текст итальянский забыл! Ага… «Дэризьонэ шэрно, нулля, эи бен лё коношэ…» Всё, вспомнил, спасибоньки. Затем артист возвращает клавир ошарашенному пом- режу и в образе Канио победно возвращается на сцену. К сожалению, такое не выглядит исключением не только где-нибудь в провинции, но даже в ведущих театрах, в эпизодах с самыми знаковыми артистами. И бывает не так редко, как это может показаться. Приведенный же случай сам по себе не является чем-то из ряда вон выходящим, отлично иллюстрирует сложившееся отношение артистов к их тексту. Вообще, можно ли нормально выучить текст, который для многих, даже для большинства артистов, не значит ничего? Трудно. Поэтому многие прибегают к элементарному зазубриванию, последствия которого красочно описаны выше. Еще один красноречивый пример, имевший место в одном из московских театров на репетиции «Севильского цирюльника». Во втором действии, незадолго до финала, есть терцетная сцена Фигаро, Альмавивы и Розины. Она представляет собой оживленный речитатив secco, по ходу которого герои выясняют отношения. И вот как только артисты прошли эту сцену (надо сказать, с хорошим вкусом, с юмором, с чувством), один из них попросил дирижера: «А теперь давайте еще раз прогоним всю эту байду и пойдем дальше». Комментарии тут излишни. В результате получается своеобразная порочная система: не владеющая языком, в основной своей массе, публика, не воспринимающая произносимый со сцены текст (имеется в виду непосредственное, изустное восприятие), слушает слабо владеющих языком исполнителей, у которых нет даже особого стимула старательно относиться к тексту, ведь он все равно не будет воспринят полноценно! Таким образом, и без того полный условностей оперный жанр пополняется еще одной – языковым барьером между произведением и слушателем. БОЛЕЕ ОПАСНЫ ТЕ ВРАГИ, ЧТО В ТЫЛУ! Но это только видимая часть айсберга. В одной из передач телевизионного ведущего Владимира Соловьева была высказана мысль, что более опасны те враги, которые находятся в тылу. И не зря, наверное, Госдума в первом чтении поддержала правительственный законопроект о защите русского языка от иностранных слов. Так не враги ли те, кто насилует зрительское ухо враждебной нам «мовой»? Причем русский язык нужно оберегать не только в обиходе или при использовании в официальных текстах и заявлениях чиновников. В еще большей степени это касается применения языка в искусстве. Недавно в Госдуме предложили создать концертные бригады для выступлений в зоне спецоперации. Возможно, когда-нибудь будет встроен в эту миссию театр оперы и балета имени Пушкина. Тогда что? Перед нашими бойцами на передовой артисты тоже будут петь на оригинальном языке стран НАТО? Очень бы хотелось, чтобы в новом году эта блажь была забыта и зритель в зале не мучился в поисках бегущей строки перевода на плохо освещенном табло, которое даже не во всех частях зрительного зала удается увидеть. Теперь, когда русская идеология одержала победу, когда, по словам Никиты Михалкова, формируется новое мышление, нельзя отдавать врагам России русскую речь, на откуп галломанам и эстетизирующим мещанам. Отметим, что Борис Александрович Покровский, когда-то ставивший спектакли в нижегородском оперном театре, считал мещанством исполнение оперного спектакля на непонятном зрителю языке. Резюмировать же хочется напоминанием, что президент Владимир Путин объявил 2023 год в рамках СНГ годом русского языка, а римский папа Иоанн Павел II, между прочим поляк по национальности, говорил: «Учите русский язык – это латынь Восточной Европы». Надеемся, что в наступившем году об этом все-таки не будут забывать и в Нижегородском театре оперы и балета.