Нижегородский театр оперы и балета имени Пушкина проваливает гастроли в Москве. При этом его главный дирижер с успехом выступает в европейской Швейцарии! Гастроли – важнейшая составная часть театральной жизни, позволяющая коллективам не закиснуть, на мир посмотреть, да и себя показать. А для любого нижегородского театра выступления в Москве исторически представляли особую ценность. Ведь это редкая возможность проверить себя, а может, и блеснуть перед искушенной столичной публикой и самыми уважаемыми критиками страны на лучших ее сценических площадках. Это были своего рода смотрины на фоне театров из других регионов, по итогам делался вывод о состоятельности труппы и ее художественного руководства. Нижегородский (Горьковский) академический театр оперы и балета в его золотые годы в Москве встречали на ура, а провожали долгими овациями. И это выглядело если не фурором, то уж точно успехом. Увы, сегодня о подобных оценках столичных гастролей нижегородского оперного театра остается только мечтать. После новогодних каникул артисты театра отправились в Первопрестольную, дабы выступить в Московской государственной академической филармонии, на сцене концертного зала имени П. И. Чайковского. Худрук театра Алексей Трифонов верно оценил масштаб события и возложенную ответственность. «Выступать в концертном зале Чайковского – это всегда особое удовольствие, но и большая ответственность. В этих стенах буквально творится история культуры России, тут выступают выдающиеся музыканты со всего мира!» – заявил он. Вот только должных выводов из этой оценки не сделал и представил на суд столичных критиков и зрителей оперу «Севильский цирюльник» на языке оригинала (итальянский). Между прочим, публика не приняла ее в Нижнем Новгороде. Интересно, кого же господин Трифонов хотел этим удивить в Москве! Еще в 1964 году во время первых гастролей театра «Ла Скала» там был показан «Севильский цирюльник» с участием Фьоренцы Коссотто и Николая Гяурова. Вслед за этим Муслим Магомаев исполнил Фигаро в Мариинском театре, трансляция была на всю страну. Сразу же «Севильский цирюльник» был поставлен в Большом театре, затем обновили постановку в театре имени Станиславского и Немировича-Данченко (изначально ставил сам Станиславский). И вот теперь появились Алексей Трифонов и его «обновленная команда Нижегородского театра оперы и балета». Оперу показывали в концертном исполнении. То есть артисты пели на итальянском о событиях, происходивших в Испании восемнадцатого столетия, просто стоя на сцене в современных костюмах. Правда, у одного из них пиджак был для чего-то надет поверх тельняшки… На память невольно приходит диалог Кисы Воробьянинова и Остапа Бендера об актерах «Театра Колумба», находящихся в творческом поиске: – А этот, в медвежьей шкуре, тоже ищет? – Нет, этот уже нашел! Итог оказался предсказуемым. Хорошо хоть не освистали и не закидали мочеными яблоками. Но вот отзывы зрителей буквально хлещут как плети. «Вчера были на мероприятии. На сцену концертного зала имени Чайковского Московской государственной академической филармонии вышли артисты Нижегородского (академического) театра оперы и балета: Тигрий Бажакин, Яна Дьякова, Ярослав Абаимов (Московский театр «Новая опера» имени Е. В. Колобова), Борис Жуков (Московский театр «Новая опера» имени Е. В. Колобова), Гарри Агаджанян, Алексей Кошелев, Татьяна Иващенко, артисты хора, оркестр и главный дирижер Нижегородского театра оперы и балета Дмитрий Синьковский. Они представили концертное исполнение всеми любимого шедевра Дж. Россини – оперы «Севильский цирюльник». Праздника откровенно не вышло. Это было скорее «слухораздирающее зрелище». Двумя неделями раньше в этом же зале слушали концертное исполнение другой оперы Россини – под руководством величайшего маэстро Валерия Гергиева. Никто, конечно, не ожидал повторения: понятно, что не тот уровень (хотя мы даже сидели на тех же местах). Но то, что услышали (не говорю «увидели», хотя у Гергиева это было полноценное представление), – это было порой просто ужасно. Группа ударных оглушала. Симфонический оркестр играл так, что солистов часто было плохо слышно. Исполнительницу партии Розины не было слышно почти постоянно (это в концертном зале имени Чайковского!). С таким голосом нужно петь в камерных театрах, не выходя на большую сцену. Часто, чтобы спасти сольные партии, подключался хор. Хотели сходить еще на «Орфея и Эвридику» (21 января наш театр оперы и балета показал и ее. – Авт.), но теперь уже точно не пойдем. Понятно, что выступление на такой авторитетной площадке, как зал Чайковского, – это аванс (принимаем во внимание и цену на билеты). Но, на мой взгляд, аванс очень преждевременный. Приглашенные артисты поют лучше постоянных, а сопрано звучит лучше и сильнее меццо-сопрано главной героини – все это говорит о том, что приезжать на московскую сцену нижегородскому коллективу рано». В общем, москвичи предложили нижегородцам, прежде чем появляться у них, больше тренироваться дома. Но как же те будут тренироваться в отсутствие главного дирижера? Ведь Дмитрий Синьковский в последнее время бывает где угодно, только не на своем рабочем месте в нижегородском театре. Недавно, к примеру, засветился в Швейцарии. К слову, это отдельная поучительная история. ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ Итак, в конце 60-х годов прошлого века Федерико Феллини снял гениальный фильм по мотивам романа Петрония Арбитра «Сатирикон». В этом фильме показаны практически все формы разврата, сопутствовавшие разложению Римской империи и приведшие к ее падению. Распад империи был ассоциативно спроецирован на настоящее. Артисты исполняли свои роли в исторических костюмах, но намек на современность был очевиден. Так вот, недавно в Цюрихе была поставлена опера Франческо Кавалли «Гелиогабал», сюжет которой относится к двадцатым годам третьего века нашей эры, ко времени правления римского императора Антонина Гелиогабала. Венецианец Франческо Кавалли (1602 – 1676) – один из выдающихся учеников Клаудио Монтеверди. В 1616 году стал певцом в соборе Сан-Марко, после того как благодаря помощи знатного покровителя, фамилию которого он принял, получил музыкальное образование. В 1640-м ему дали место второго органиста, а в 1665-м назначили первым. В Париже в 1660 году была исполнена опера Кавалли «Ксеркс», через пару лет – «Влюбленный Геркулес». Всего у него 42 оперы, лучшая из них, «Ясон», с успехом шла по всей Италии. Незадолго до смерти Кавалли написал реквием, исполнявшийся на его похоронах. Что касается «Гелиогабала», то он исполнялся редко. Это типичная опера эпохи барокко. Нынешнюю постановку осуществил испанский режиссер Каликсто Биейто. Он не стремился вызвать протест или негодование в отношении того, что творится на сцене, как это тонко сделал гениальный Феллини. Биетто смакует мерзости, извращения, слияние полуобнаженных тел, облизывание юношами императорской шеи и живота, слизывание крови, заменяющейся жидким джемом. Показывает женщин, совокупляющихся в эротическом экстазе, перевязанных мужскими галстуками… Нечто подобное можно было наблюдать в программе Никиты Михалкова «Бесогон», когда он иронично комментировал гей-парады, действия голых мужиков и мужеподобных теток, демонстрирующих уродство, надругающихся над матушкой-природой и человеческим телом. Все это Михалков называет содомией и сатанизмом. Впрочем, и черт бы с ними, с этими иностранцами. Пусть они там у себя как хотят беснуются! Россия по-прежнему формирует вокруг себя культурный мир в границах СССР. А для нижегородцев самое непонятное в цюриховской постановке – это то, что дирижирует наш соотечественник, главный дирижер Нижегородского театра оперы и балета им. А. С. Пушкина господин Синьковский. Отметим: Швейцария – это страна, активно поддерживающая санкции против России. Видимо, наши недруги хорошо оплачивают господину Синьковскому его зарубежные вояжи? Хотя неясно, за что там вообще платить. Об исполнительском уровне этого дирижера мы рассказывали. С премьеры «Орфея» у Синьковского практически ничего не изменилось: та же манера заигрывать с публикой, та же привычка привлекать к себе внимание и подпевать певцам «стерилизованным» тенорочком. Вообще-то дирижеров назначают главными после того, как они года три поработают где-то очередными дирижерами, а Синьковский еще даже продолжает учиться! Причем обучение проходит на территории бывшей Югославии, где дирижерская школа находится на зачаточном уровне. Впрочем, обязанности главного дирижера симфонического оркестра Синьковский все равно не выполняет, получая при этом зарплату. В театре он бывает еще реже, чем даже господин Трифонов, который в нижегородском оперном является совсем редким гостем. Таким образом, наш недоучившийся главный дирижер работает в театре наездами. А вот дирижер, художественный руководитель и генеральный директор Мариинского театра Валерий Гергиев с момента начала СВО отменил все свои зарубежные гастроли и ежедневно стоит за пультом во вверенном ему храме искусства. Отдельно стоит добавить, что Швейцария всегда славилась своими банками и часами, а не искусством. В Цюрихе мощный оперный театр, но туда попадают чаще всего те исполнители, которые в данный момент не востребованы ни в одной из соседних стран (Италия, Австрия, Германия, Франция). Вероятно, на сей раз в цюрихском проекте приличные дирижеры участвовать не решились, вот и появился на горизонте «наш» Синьковский, которого после швейцарского кошмара вряд ли куда позовут. Правда, с таким покровителем, как Трифонов, можно и в La Scala пролезть. Раскрутил же он в Перми грека Курентзиса – глядишь, и Синьковского раскрутит. КАК ЖЕ ЕЩЕ НАЗВАТЬ ТАКОЕ ПОЗОРИЩЕ? В последнее время господин Трифонов любит показывать оперу в концертном исполнении. Недавно прозвучала одноактная опера Римского-Корсакова «Кащей бессмертный», после чего мы можем говорить об очередной победе дилетантизма над искусством. Эта опера даже в сценическом воплощении скучна. Вольтер писал, что все жанры искусства хороши, кроме одного – скучного. А в концертном исполнении опера «Кащей Бессмертный» вообще провоцирует зрительный зал к массовому бегству из театра. Когда нетеатральные люди руководят театром, вместо спектакля мы имеем концерт, а гастроли в Москве оборачиваются даже не провалом, а позорищем. Остается понять: доколе будет продолжаться это издевательство над нижегородскими поклонниками оперного и балетного искусства, над раскиданными по всему миру людьми, связанными с нашим театром оперы, над стагнирующим, а возможно, уже начавшим приходить в упадок творческим коллективом, да и над самим театральным искусством? Ответа у нас пока, увы, не просматривается.