ТЕМНО-ЖЕЛТЫЙ ЦВЕТ ПРОТИВ ОЛИВКОВОГО Если в начале Великой Отечественной войны вся германская бронетехника была окрашена в темно-серый цвет (именно такой ее показывали и в многочисленных советских фильмах про войну), то в середине и в конце ее немецкие танки окрашивали по шаблону Hinterhalt-Tarnung («маскировка для засады»). Ее основу составлял темно-желтый цвет Dunkelgelb, на который наносились полосы оливкового и красно-бурого цветов. Американцы и англичане в основном красили свою бронетехнику в зелено-оливковый цвет. Советские танки и бронетранспортеры окрашивались в защитный зеленый (оливковый) цвет. Этот выбор был обусловлен тем, что основным театром военных действий для нашей бронетехники были лесистые и степные районы Восточной Европы, где зеленый цвет обеспечивал лучшую маскировку на фоне растительности. Таким образом, цвета наших Т-34, ИС-2, ИСУ-152 и др. были очень похожи на цвета американских «Шерманов» и британских «Кромвелей», которые в апреле 1945 года двигались по полям и лесам Германии навстречу друг другу. Однако в реальной боевой обстановке бронетехника зачастую двигалась в грязном виде, в тучах пыли, с большой дистанции цвет и тем более опознавательные знаки небольших размеров было не разобрать. Что важно, в отличие от тех же художественных фильмов, во время Второй мировой на танки никогда не наносились ни звезды, ни кресты на переднюю часть корпуса! Во время встречных сражений экипажи должны были идентифицировать противника по силуэтам, которые все знали буквально наизусть. Одним словом, в конце войны существовал реальный риск, что в какой-то момент вырвавшиеся вперед авангарды союзников, не разобравшись, начнут палить друг в друга. В связи с этим нашим было приказано нарисовать на башнях танков белые полосы и белые кресты (!) шириной 25 см. Это был сигнал опознавания для союзников, утвержденный Ставкой Верховного Главнокомандования. Кроме того, для распознавания были установлены красные сигнальные ракеты. В свою очередь американцы и англичане должны были нанести на свои танки, приближающиеся к Эльбе, большие белые пятиконечные звезды, окруженные белым кругом. Во всех подразделениях, двигавшихся на запад, проводились беседы и занятия, в частности, бойцам (во избежание инцидентов) показывали знаки различия, образцы формы и силуэты британской и американской бронетехники. КАВАЛЕРИЯ НА ОСТРИЕ НАСТУПЛЕНИЯ Мало, кто знает, что первыми Эльбу форсировали советские кавалеристы. В 10 часов утра 23 апреля 27-й Гвардейский кавполк (из состава 7-й Гвардейской кавалерийской дивизии 1-го кавкорпуса генерал-лейтенанта Виктора Баранова) переправился через реку к северо-западу от Ризы и сходу занял небольшой городок Гёрциг. Вечером Эльбу форсировал 21-й Гвардейский кавалерийский полк, а затем и вся дивизия. Первым серьезным успехом на западном берегу стало освобождение из очередного лагеря 1 300 угнанных в Германию советских граждан, в том числе: 500 женщин, а также 400 пленных поляков, 200 французов и 50 англичан. Увы, уже вскоре, пытаясь продвинуться в сторону автобана Дрезден – Лейпциг, кавалеристы сильно оторвались от других частей и тылов, а потом коммуникации дивизии были перерезаны противником. И это был последний случай за годы войны, когда советским войскам пришлось сражаться в окружении и прорываться к своим. В те дни остатки немецких войск еще оказывали ожесточенное сопротивление, поверив пропаганде, будто бы вот-вот наступит какой-то магический перелом… Тем временем 173-й Гвардейский стрелковый полк гвардии майора Евгения Рогова (из состава 5-й Гвардейской армии) вел бои к востоку от городка Торгау, что в 100 км к югу от Берлина, на берегу Эльбы. Из показаний взятых «языков» стало известно, что местные леса обороняют разрозненные группы немцев из разных подразделений. «Офицеры и солдаты имели задачу – во что бы то ни стало удержать обороняемый плацдарм и не допустить наши части в г. Торгау», – сообщалось в журнале боевых действий полка. Днем 24 апреля Рогов получил из штаба армии приказ: очистить от противника восточный берег реки. Атака началась в 15.00 силами двух стрелковых батальонов и приданных спецподразделений. Несмотря на отчаянное положение, немцы снова оказали ожесточенное сопротивление, по наступающим красноармейцам било несколько батарей 75-мм орудий и минометы. К исходу дня 3-й батальон сумел пробиться к окраинам деревень Цветау и Градиц, от которых до разрушенного моста через Эльбу оставалось всего 3 – 4 км по прямой. Тогда же разведка установила, что сам Торгау сильно укреплен и подготовлен к круговой обороне. РУХНУВШИЕ ИЛЛЮЗИИ ФЮРЕРА С какой целью немцы отчаянно обороняли этот небольшой город и подходы к нему, очевидно. Накануне Берлин был полностью окружен (в том числе горьковская 91-я танковая бригада достигла его южных окраин), при этом Гитлер заявил своему окружению, что решил остаться в городе и принять там свою судьбу. Но даже в этот момент он всё еще верил в грядущий раскол коалиции! «Я верю теперь, что ситуация стала иной, – заявил он одному из своих адъютантов Николаусу Белову. – Западные союзники не будут больше настаивать на безоговорочной капитуляции… Сталин выдвигает такие требования, которым западные союзники уступают против своей воли лишь потому, что опасаются, как бы он не пошел собственными путями… Да к тому же и Рузвельт умер. Кроме того, Черчилль никогда не любил русских. Он будет заинтересован в том, чтобы русские не слишком далеко вошли в Германию». Именно под этими лозунгами немецких солдат заставляли продолжать бессмысленную борьбу. Они берегли мост в Торгау для подходящих американцев в надежде, что те перейдут на их сторону и освободят Берлин от русских! С рассветом 25 апреля полк Рогова возобновил атаки. Можно лишь представить, о чем думали в тот момент молодые бойцы и ветераны, прошагавшие, как в известной песне, «пол-Европы». Столько боев, переходов, переправ, столько погибших и раненых товарищей, и вот – впереди, в каких-то сотнях метров Эльба, последний рубеж, до которого нужно пройти… К 13.00 красноармейцы вынудили противника отойти за реку, 3-й стрелковый батальон ворвался в город, а его передовые группы вышли к торчащим из воды кускам разрушенного моста. Вот, что сообщает журнал боевых действий полка: «В 18.00 25 апреля 1945 года в районе моста г. Торгау подразделения полка встретились с союзными нам войсками, с 69-й дивизией 1-й американской армии». Первая встреча состоялась, когда американский патруль под командованием первого лейтенанта Альберта Коцебу был в двух милях от Эльбы у деревни Леквиц. Там он встретил дозорного солдата верхом на лошади, Айткали Алибекова, который указал направление в сторону расположения своего подразделения на восточном берегу Эльбы. На восточном берегу Альберт Коцебу увидел советских солдат 7-й роты 173-го гвардейского стрелкового полка во главе с командиром старшим лейтенантом Голобородько». А на следующий день – в Торгау – состоялась уже «официальная» встреча, с представителями командования, в присутствии многочисленных корреспондентов, с обедами и постановочными фотографиями. А вот немцы, еще недавно готовившиеся к «следующему этапу борьбы», смиренно отправились в лагеря для военнопленных. Рукопожатие на разрушенном мосту навсегда стало символом не только боевого союзничества нашей страны и США во Второй мировой войне, но и того, как две сильнейшие державы смогли преодолеть все разногласия ради общего успеха и надежды на построение нового стабильного мирового порядка.