В мае 1926 года Нижний Новгород пережил самый сильный паводок за всю историю. Сильный ветер поднимал над бескрайними водными просторами метровые волны, а внезапно налетевший снежный заряд сократил видимость до 100 — 200 метров. Сквозь стихию, чавкая колесами и испуская черные клубы дыма, пробивался пароход. Капитан судна, взяв бинокль, нервно всматривался вдаль со своего мостика. Неожиданно впереди показалась темная громада! «Стоп машина! Руль — лево! Полный назад!» — закричал капитан. Вскоре колеса остановились, на мгновенье судорожно замерли, а потом медленно начали вращаться в обратную сторону. Но скорость течения и ветра была такова, что многотонная махина продолжала нестись на огромное препятствие… Тем временем матросы парохода с изумлением увидели, что перед ними отнюдь не айсберг и не другой корабль, а заводской цех! ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ И ТРОЙКИ… В БОРЬБЕ С ПАВОДКОМ Это была не сцена из фантастического фильма. И даже не хроника морского кораблекрушения! 8 мая 1926 года шедший вниз по Волге пароход «Орелъ», сбившийся с курса из-за снегопада, врезался в один из затопленных цехов завода «Красное Сормово»! Та трагическая весна 88-летней давности была непривычно затяжной. Вплоть до конца апреля погодка не радовала теплом, а лед никак не хотел освобождать реки для навигации. В народе, как обычно, поговаривали о каре божьей, злодействах природы и «глобальном изменении климата». Люди с нетерпением ждали тепла, а судовладельцы подсчитывали убытки из-за отложенного начала навигации. Ну а когда в последних числах апреля лед, на- конец, тронулся, народ вынужден был вспомнить Библию, рассказывавшую о страшном вселенском потопе и Ноевом ковчеге. Паводка ждали, и к нему, как всегда, готовились. Но никто не думал, что в этот раз он примет столь разрушительные масштабы, превзойдя самые ужасные рассказы старожилов. Вместе со льдом с верховьев Волги, Шексны, Оки и малых рек вниз по течению устремились и огромные потоки воды, ставшие заполнять заливные луга и прибрежные полосы, словно ванну под струей из крана. Только за один день 1 мая и без того высокий уровень воды в районе Нижнего Новгорода внезапно вырос сразу на метр! А на следующий день еще на два. «Канавино в воде, – писала «Нижегородская коммуна», даже открывшая по этому поводу постоянную рубрику «Наводнение». – Тысячи тонн воды обрушиваются на мостовые, жмутся к фасадам домов, поднимаясь, врываясь в окна, и вьются большими воронками, в которых, не в силах выбиться, движется украденный водою скарб. Уже залиты 4, 5, 6, 9, 10, 11 и 12 линии. Частично залиты ул. Воровского, Герцена, Буденного. Целиком под водой Зарубаевская дача и ул. Демьяна Бедного… Вода заливает Гордеевку. Деревня Бурнаковка под водой. На помощь выслан пароход с баржей, куда будут посажены граждане и погружено имущество… Сообщение между Сормовом, Варей, Починками и Копосовом и Высоковом – только на лодках. Все мосты и шоссе затоплены. В Сормове затоплено до 300 домов. Население переселяется в верхние этажи и общественные здания… Макарьев залит целиком. Население разместилось в верхних этажах и на чердаках, куда с трудом втащили скотину». Вода наступала так быстро, что в Канавине буквально на ходу стало заливать трамваи. Утром 4 мая один из них, двигаясь по улице Советской, был накрыт потоком, внезапно хлынувшим со стороны Оки. Вагоновожатая прибавила газу, но вагон вскоре застрял, а вода потекла прямо в салон! Пассажиры с криками выпрыгивали через окна и двери и бежали к ближайшим домам. Укрывшись на высоких местах и чердаках, жители надеялись, что вода скоро спадет. Все-таки май месяц на улице, а пик наводнений, как правило, приходился на конец апреля. Власти тоже не дремали. Был сформирован орган с грозным, напоминавшим суровые годы недавней Гражданской войны названием – губернская чрезвычай- ная комиссия по борьбе с наводнением! А на местах для соблюдения порядка и обеспечения сохранности и защи- ты заводского и личного имущества даже сформировали чрезвычайные тройки! Тройки не ОГПУ (НКВД), а именно «паводковые»! Которые получили приказ при необходимости расстреливать мародеров на месте и немедленно арестовывать чиновников и должностных лиц, плохо организовавших борьбу с паводком. «БАЛАХНА ВСЯ ПОД ВОДОЙ» Однако на сей раз масштабы бедствия превзошли все худшие опасения и побили все известные рекорды. 5 – 6 мая погода резко ухудшилась, температура упала до +1... -2 градусов и подул ледяной северо-восточный ветер. В результате начался снег, а на разлившейся реке разыгрался настоящий шторм. Метровые волны срывали с якорей пароходы и баржи и гнали их по течению, в том числе в глубь суши. Только за одни сутки мимо Нижнего Новгорода проплыло несколько десятков различных строений и множество неуправляемых судов. Вскоре максимальный уровень воды, наблюдавшийся только в 1881 и 1908 годах, был превзойден. И она продолжала стремительно прибывать, заливая все новые и новые места. К 7 мая были полностью затоплены заводы «Двигатель революции» и даже «Красная Этна» с «Красным якорем», расположенные довольно далеко от берега. Под водой оказались металлургические предприятия Выксы. Железнодорожное сообщение было парализовано, так как залило Московский вокзал, часть перегона до Растяпино (ныне Дзержинск), в селе Бор вода дошла до станции Моховые Горы, а под Гороховцом на реке Клязьма поднялась прямо под железнодорожный мост. Там можно было наблюдать просто-таки невероятное зрелище: над водной гладью торчали только фермы пролетов, а паровозы и вагончики ехали практически по реке! Завод «Красное Сормово» впервые за свою историю полностью прекратил работу. Стремительно наступавшая мутная и холодная вода сначала затопила все слипы, потом хлынула в цеха, мастерские, а затем и вовсе полилась прямо в доменные печи. Рабочие и начальство в панике бежали в глубь Сормова. «Настоящий потоп в паровозно-котельном, паровозно-строительном и вагоносборочном цехах, – рассказывала статья «Гигант молчит». — В судо-котельном цехе разорение – провалились нагревательные печи… Залиты все прессы, печи, горны в штамповальном, рессорном и фабрично-обрубном цехах… Не дымят трубы, не ревет зычный гудок, не ухают тысячепудовые паровые и электрические молоты. Завод молчит… Водная стихия одолела гигант-завод». 8 мая навсегда вошло и в историю славной Балахны. Впервые за многие века город был целиком затоплен. «Балахна вся под водой, – рассказывала рубрика «Наводнение» – Водная стихия бушует здесь вовсю. Срываются и уносятся водой целые дома и надворные постройки. Для оказания помощи населению дополнительно к уже имеющимся там судам послано еще 2 больших паротеплохода». Чтобы представить себе масштабы бедствия в Балахне, достаточно сказать, что вода там местами доходила до проводов на телеграфных столбах. Но и это был не предел! Через сутки и провода погрузились в пучину, вследствие чего связь с городом полностью прервалась. В Павловском уезде было уничтожено 15 мостов и 4 плотины, залило 11 селений с 900 домами! А в самом Павлове полностью затопило 14 улиц с 225 домами, а также электростанцию и водокачку, вследствие чего город лишился воды и света. Аналогичная картина была и в Городце. Вся Нижняя слобода, находившаяся на берегу, оказалась под водой, при этом многие строения, склады и пристани унесло. Небывалый паводок затронул даже те населенные пункты, которые располагались в нагорной части Нижегородской губернии. К примеру, в Сергачском уезде затопило Гагино, Курбатово, Самороково и другие села. В Арзамасском районе стихия снесла 43 моста, а также множество гатей и плотин. «ТЯЖЕЛОЕ СТИХИЙНОЕ БЕДСТВИЕ ПОСТИГЛО НАШУ ГУБЕРНИЮ» «Блокада снимается, – радостно сообщала пресса 21 мая. – Медленно, словно нехотя, освобождает вода полоненную сушу. С каждым днем кольцо блокады расширяется все больше и больше. За Канавином Волга уже разобщилась с Окой… Задышала свободней Гордеевка. С крыш и чердаков спускаются плененные Волгой жильцы. Сыро, промозгло, пахнет плесенью. Печи пошатнулись. Кирпичи пугливо оскалили зубы. Половицы вспухли и выгнулись. Обои коробом. Под ними белые грибки. — Ну и лихая, гадина! Не чаяли, что отпустит Волга… Замаялись. Веселей стало и в Канавине. — Наконец-то! Кабы не клуб, так и деться некуда бы было». Когда к началу июня вода окончательно спала, в пору было задуматься о последствиях: «Тяжелое стихийное бедствие постигло многие местности нашей губернии. Великие страдания и бедствия населения, лишившегося последнего скарба, последней домашней твари и крова! Новые беспризорные, новые голодающие. В самом срочном порядке требуется помощь – устройство яслей, пита- тельных пунктов, требуется помощь не только денежная, но и носильным платьем, бельем, обувью». У государства, еще не оправившегося от военной разрухи, средств не было, посему организацией помощи пострадавшим в первую очередь занялось Российское общество Красного Креста (РОКК). Именно оно первым бросило лозунг «Все на помощь пострадавшим от наводнения!» Паводок 1926 года стал самым разрушительным в истории Нижегородского края. Уровень воды достиг небывалой отметки 76 метров над уровнем моря, что почти на 14 метров превышало среднегодовое значение. К счастью, трагедия такого масштаба больше не повторялась. А советская власть, надо отдать ей должное, сделала все, чтобы не повторилась никогда. В 1935 году началось строительство Рыбинской ГЭС, а еще через пять лет заполнение одноименного водохранилища. Это позволило аккумулировать водосток с верховьев Волги и Шексны и предотвращать сильные паводки в нижнем течении. А тем, кто считает, будто «гидроэлектростанции на равнинных реках строить нельзя» и «надо давать реке разлиться», следовало бы почаще изучать страшную историю волжских наводнений! Ну или хотя бы про недавний паводок на Дальнем Востоке вспомнить.