В советские времена ее называли «империалистической» и «бессмысленной». А о том, что Российская империя фактически проиграла войну, предпочитали умалчивать. Сейчас, напротив, началась героизация тех событий. Дескать, страна уже держала в руках победу, но в решающий момент получила «нож в спину» от «предателей-революционеров» и «германских шпионов». Как же это было на самом деле? ЗНАМЕНИЯ АПОКАЛИПСИСА В последней книге Нового Завета, также известной как Апокалипсис Иоанна, описываются события, предшествующие Второму пришествию Христа на землю, которые будут сопровождаться многочисленными катаклизмами и чудесами (огонь с неба, воскрешение мертвых, явление ангелов). Апокалипсису предшествуют восемь знамений. Первое: появление лжехристов и лжепророков; второе: «также услышите о войнах и военных слухах»; третье: «ибо восстанет народ на народ, и царство на царство, и будут глады, моры...» «...Солнце померкнет» — говорилось про восьмое знамение. Июль 1914-го. Нижегородская губерния. «Леса горят... Горят они далеко кругом и заволакивают окрестности густой, непроницаемой дымной пеленой, – пишет газета «Нижегородский листокъ». – И летнее солнце, обычно яркое, блещущее, остро режущее глаза, смотрит теперь сквозь дымную пелену кроваво-красным оком рано утром и перед рассветом, и желто-красным диском днем... И этот зловещий красный глаз наводит невольную жуть. Душно дышать, ибо и в легкие забирается нестерпимый дымный воздух... Как будто чувствуется, что все живое неминуемо задохнется и судорожно забьется в зловонной атмосфере... Встречаются и невольно вырываются из уст скорбные слова: — Пропадем, сгорим, погибнем! — Последние времена, видно, настали!..» Невероятные по силе лесные пожары охватили всю губернию. Через деревни, потеряв всякий страх перед людьми и наводя страх на жителей, бежали целые стаи белок, лисиц и лосей. Самое страшное, что тушить разбушевавшееся пламя было некому. Пожарные команды в леса не выезжали, а никакого министерства чрезвычайных ситуаций в царском правительстве не было. Поэтому нижегородские лесовладельцы в отчаянии набирали противопожарное «ополчение» из местных мужиков, суля большие заработки в случае, если те смогут отстоять их участки. Самым эффективным средством считался «отжиг». Это когда вставали длинной цепью, раскидывали и поджигали хвою, а потом направляли пламя навстречу приближающемуся пожарищу. В результате, наткнувшись на фронт огня, лесной пожар как бы лишался новой «пищи» и останавливался! Наград не давали, героических огнеборцев поощряли по-простецки: «Привозили вино бочками и угощали спасителей. И пьяныя, несуразныя песни оглашали лес...». А 13 июля (по новому стилю) на всю страну прогремела новость о покушении на Григория Распутина. Причем первоначально газеты сообщали, что «царский друг» и «старец» мертв. Затем «уточнили», что Распутин пока еще жив, но состояние его безнадежное, началась гангрена... А опосля он и вовсе «воскрес». Не чудо ли?! Как ока- залось, загадочную личность пырнула ножом крестьянка Симбирской губернии Феония Гусева. Облик барышни на- поминал ночные кошмары. «С внешней стороны Гусева – уродъ, – сообщал «Листок». – Вместо лица у нее сплошная язва, явившаяся последствиями сифилиса. Поэтому она носит черную повязку, закрывающую все лицо». Мотивом преступления, со слов Гусевой, была необходимость «избавить людей от лжепророка и антихриста»... Вот вам и еще одно знамение! Вообще в стране происходило много весьма странных и загадочных событий, невольно наводивших на мысль об их мистическом происхождении. К примеру, 16 июля во время торжественного приема у московского губернатора Александра Адрианова в зале обрушилась штукатурка. Причем самый большой кусок упал прямо на голову ненавистному в народе чиновнику... А 19 июля жители Харькова увидели весьма пугающее зрелище. По городу с бешеной скоростью один за другим пронеслись 50 пустых товарных вагонов. Подгоняемые, как казалось, невидимой силой, они крушили все на своем пути и мчались от кого-то или от чего-то... При этом некоторые вагоны сломали тупиковые ограждения и какое-то время двигались прямо по земле, а три штуки скатились в озеро, до смерти напугав купавшихся в нем людей. По официальной версии, товарняки «угнал» сильный ветер, внезапно возникший на станции «Сивашъ»... В этот же день в столице произошли события, которые вполне могли привести к падению самодержавия уже тогда, в 1914 году. 13 тысяч рабочих Путиловского завода вышли на демонстрацию в знак солидарности с бастующим еще с весны бакинским пролетариатом. Вопреки расхожему мнению о предвоенном «единении царя с народом» и «сказочном процветании» дореволюционной России, в действительности монархия уже тогда сидела буквально на дымящейся пороховой бочке. Причем практически не слазила с нее, начиная с кровавого 1905-го. По всей стране постоянно шли стачки и манифестации, то тут, то там сообщалось о многомесячных забастовках, терактах и прочих волнениях. Казалось, вот-вот, одна капля, и страна снова взорвется революцией. И, вроде бы, началось! По приказу «доброго Николая Второго» мирная демонстрация была разогнана, при этом двоих рабочих убили, 50 ранили, еще 150 арестовали. Весть об этом событии, напомнившем печально известное Кровавое воскресенье, буквально всколыхнула страну. Уже на следующий день в Петербурге забастовало 90 тысяч рабочих на 300 фабриках и заводах. «В Москве всюду замерла жизнь, фабрики и заводы пустуют, работы не производятся», — сообщали газетные сводки. Ну а в Нижнем Новгороде в знак солидарности с путиловцами забастовал механический цех Сормовского завода. При этом власти, боясь повторения баррикад 1905 года, решили не обращать на сей факт никакого внимания, а заводское начальство даже выплатило бастующим всю получку! «Толпа рабочих около 1000 человек подошла к заводу Паля, а оттуда с пением похоронного марша направилась по улицам. Пытавшиеся остановить рабочих городовые были избиты. Прискакавшим казакам удалось рассеять демонстрантов. Рабочие озлоблены и жестоко избивают городовых... На Сампсоньевском проспекте рабочие стали сооружать баррикаду. Появившуюся полицию встретили камнями. Несколько человек ранено... По Приморской дороге рабочие остановили поезд, разобрали путь... За вчерашний день избито и ранено около 100 городовых и околоточных» (околоточный – надзиратель полицейского участка, предшественник участкового милиционера. – Прим. авт.). 20 июля события стали принимать опасный для властей оборот. «Число не приступавших к работам и вновь прекративших таковые рабочих фабрично-заводских предприятий и типографий достигло 110 000 человек, причем в фабричных районах столицы рабочие стали собираться в толпы, выкидывать красные флаги, петь революционные песни, снимать с работы не бастующих еще рабочих и останавливать движение трамвая». Вечером того же дня на Выборгской стороне собралась бесчинствующая толпа, которая под пение революционных песен опрокинула восемь вагонов конки, а встретившиеся полицейские патрули закидала булыжниками. Дальше революционная волна стала нарастать как снежный ком. Число бастующих столичных рабочих за три дня увеличилось до 145 тысяч. Беспорядки начались в Ревеле (Таллин), Екатеринодаре, Харькове и других крупных городах. «Полиция без предупреждения стреляла в толпу»... «В столкновении ранены три офицера, пять околоточных надзирателей и одиннадцать городовых»... 23 июля огромная толпа рабочих Путиловского завода с красными флагами направилась в сторону Зимнего дворца. На одном из перекрестков ее встретил усиленный наряд полиции. Однако пролетариат это не смутило. Запев «Интернационал», путиловцы пошли в психическую атаку. Раздался один выстрел, второй. Тогда в ход снова пошло «оружие пролетариата». Под градом булыжников стражи порядка бросились в бегство. При этом некоторые запрыгнули в стоявшие на пути пролетки и отстреливались из них, как из красноармейской тачанки. Только казаки, сумевшие вовремя перекрыть подходы к дворцу, а также срочный развод мостов через Неву спасли Зимний от того, что случилось с ним потом, в октябре семнадцатого! В Нижнем Новгороде пока было относительно спокойно, но революционное Сормово было готово в любой момент присоединиться к Москве и Питеру. ...И ВОССТАЛО ЦАРСТВО НА ЦАРСТВО Тем временем 25 июля в Канавине открылась ярмарка. Однако, не в пример прошлым годам, когда торговые ряды заранее заполнялись заморскими и отечественными товарами, а многочисленные гостиницы и доходные дома – купцами и торговцами, здесь царили уныние и пустота. И это неудивительно: ведь в 1914 году страну накрыла невероятная засуха. «Теперь уже всем очевидно, что Россию постигло страшное бедствие, – сокрушался «Нижегородский листокъ». – Бедствие неурожая и голода из страшного призрака для многих регионов превратилось в неумолимую действительность». Кроме всего прочего, многие пароходчики оказались на грани разорения из-за роста цен на топливо, вызванного упомянутой забастовкой бакинских рабочих. Так что везти на ярмарку было попросту нечего и не на что... В этих условиях обыватели поначалу не обратили особого внимания на опубликованный в газетах 25 июля австрийский ультиматум Сербии. Ну, ультиматум и ультиматум, подумаешь, беда какая! У нас тут дышать нечем, жрать нечего, революция начинается, а эти сербы сами разберутся! Поэтому огромные заголовки «Война России с Германией» и «Война объявлена!», напечатанные в газетах в воскресенье 2 августа, для одних стали громом среди ясного неба, а для других подтверждением, что недавние знамения были не случайными! «...Также услышите о войнах и военных слухах», а потом «восстанет царство на царство»... Еще немного, и из-за угла появятся зловещие всадники Апокалипсиса.