«Россия действует, никогда не уклоняясь от своего исторического призвания защитницы славян.События последних лет слишком на памяти, чтобы требовалось доказывать, что нарушение добрых отношений между Австро-Венгрией и Россией зависело не от нас. Не мы, а Германия приравняла защиту нами славян к разрушению ее союзницы. Отказаться от защиты наших единоверцев и единомышленников в угоду интересам Австрии значило бы для России отказаться от самой себя, от своего прошлого» («Нижегородский листок», 3 августа 1914 года). Весть о начале войны, которую еще не называли ни «первой», ни «мировой», ни «великой», в одно мгновенье затмила новости о начавшемся в стране голоде, массовых беспорядках, стачках и забастовках. Какая теперь революция! От развернувшихся событий дух захватывало! «На самом деле этого ожидали, о возможности войны говорили, но относили ее всегда к более или менее отдаленному будущему, — писали газеты. — Но это более или менее отдаленное будущее, как всегда случается, наступило совсем внезапно, упредив все ожидания... «В момент опасности и испытания, — говорит видный член кабинета министров, – Россия должна быть единой, и все вопросы, вызывающие политическую рознь, должны отступить на задний план. То, что мы переживаем сейчас, столь прекрасно и могуче, что в этом чувстве, как в очистительном огне, сгорят наша рознь и злоба». Всё население от мала до велика бросилось вырезать из газет карты Германии, Франции и Австрии и рассуждать о перспективах грядущих сражений. Тем временем в Нижнем начался призыв в армию. Поначалу речь шла лишь о резервистах. Главные мероприятия проходили в кремлевском манеже, причем перед первыми прибывшими по повесткам запасниками с торжественной речью выступил лично губернатор, гофмейстер Двора Его Величества Виктор Борзенко. Он пожелал воинам, «направлявшимся против врага, позволившего бросить вызов», с честью и доблестью поддержать славу русского оружия (малость запятнанную во время последней войны с Японией). В ночь на 2 августа в расположенном неподалеку (а позднее снесенном) кафедральном соборе состоялось торжественное молебствие «о ниспослании по- беды русскому воинству». Там епископ нижегородский владыка Иоаким произнес речь, общая суть которой состояла в том, что «с нами богъ», а потом все присутствующие с приподнятым настроением и плачем помолились за Царственный Дом и «победоносное всероссийское христолюбивое воинство». Молились и пели в эту ночь и в других заведениях. «В ярмарочных ресторанах по требованию посетителей исполнялся народный гимн: «Боже, Царя храни…», — сообщала местная хроника. Ну а городская Дума провела экстренное заседание, на котором единогласно приняла полную патриотизма и патетики верноподданническую резолюцию: мол, дорогой Николай, все мы с тобою в едином порыве. «НЕ ТАКОЕ ВРЕМЯ, ЧТОБЫ ПИТЬ» «С самого утра, точно по заказу, моросит холодный пронизывающий дождь… Ветре- но, сыро. Похоже, что наступила осень. Но движение на улицах по-прежнему быстро, нервно, лихорадочно, – так описывал первый по настоящему военный день 3 августа «Нижегородский листок». – Город живет необычно: у казарм толпятся запасные, проезжают фуры с солдатским добром, всюду военные… Около столбов с объявлениями о призыве ратников толпится кучками народ. Волнуются, обсуждают, кому идти. И всюду грозное слово – война – повторяется на все лады. В чайном трактире среднего разбора душно и парно. Народу много. Но не слышно, как всегда, обычной русской ругани, шуток, смеха. Несколько угрюмая серьезность, сосредоточенность светится у всех в глазах. Видно, что все захвачены одной мыслью, одним настроением. Пьяных совсем нет. — Не такое время, чтобы пить! – говорит высокий сухой старик. У этого старика взяли двух сыновей, запасных, взяли и лошадь. Но напрасно я пытаюсь поймать оттенок растерянности в его суровом лице, в глубоко ввалившихся маленьких глазах. Ничего подобного нет. Только глубокая, затаенная печаль. — Божья воля! – отвечает он мне на вопрос о войне. И во всех этих суровых мужицких лицах читается то же: — Божья воля!» Главным вопросом, который витал в воздухе в эти часы, был: за кого Англия? Ежели Англия за нас, немцам крышка! Ибо в силу русского оружия хоть и верили, но все помнили, как оно упало на землю под Мукденом либо бесславно потонуло в Тихом океане во время недавней войны с японцами. Ибо тогда мы были один на один с коварным восточным врагом. А сейчас на нас идет не кто-нибудь, а германский вермахт! И уже вскоре стало известно, что Англия действительно за нас! Теперь точно «кайзер капут»! Кстати, отнюдь не все нижегородцы полагали, что пить не время. Мировая война только началась, а вот изнуряющую и тяжелую войну с алкоголизмом царское правительство и местные власти вели уже несколько лет. К примеру, на Ветлуге в деревне Марьино волостной сход в духе времени разом постановил закрыть все винные и пивные лавки, а также трактиры по всей волости. А полиция совместно с приставами начали массовую охоту на шинкарей. Протоколы на подпольных виноделов штамповались сотнями, а от конфискованного контрафакта ломились все склады. «Казалось бы, что все благоприятствует уменьшению пьянства, – рассказывала статья «Насаждение трезвости». – Но действительность показала обратное. За первые четыре месяца текущего года водки в ветлужской части Макарьевского уезда выпито против прошлого года больше на 25 процентов. А за май населением Ветлуги пропито гораздо больше, чем за прошлый год. Где же плоды отрезвления?» Вот и в Балахне, узнав о начале войны, позакрывали все пивные и трактиры. Причем владельцы последних попросту испугались, что разгоряченный патриотическими чувствами народ возьмет вино из буфетов силой. Впрочем, наши граждане всегда находили выход. В 1914 году особой популярностью у населения пользовались «Киндеръ-бальзам» и «Рижский бальзам», кои считались лекарственными средствами и свободно продавались во всех аптеках! Балахнинские пивные и винные в первые дни войны опустели, зато библиотеки- читальни были битком набиты народом. Радио ведь тогда не было, а единственным доступным СМИ являлись газеты. И те после 1 августа стали большим дефицитом. Один номер порой одновременно читали по 10 – 15 человек, некоторые «ораторы» делали это вслух. Доходило до того, что принявшие на грудь бальзама балахнинцы вырывали свежие газеты друг у друга из рук и даже перепродавали другим после прочтения! «О добровольцах в Балахнинском уезде пока не слышно, – сетовала местная хроника. – Один только стражник, служащий в канцелярии исправника, уходит в санитары…» А ТЫ ДОСТОИН ЛЮБВИ ЦАРЯ? Первой «прекрасное могуче» ощутила на себе Нижегородская ярмарка. Не успев начаться, всякая торговля на ней приостановилась. За исключением торговли в трактирах, где пили в ожидании торговли. К слову сказать, 2 августа в ярмарочном электротеатре «Модерн» произошел страшный случай, который пополнил череду загадочных и мистических событий, предшествовавших началу войны. Незадолго до сеанса молодой машинист Алексей Белов, как обычно, запускал автономный паровой двигатель, подающий электроэнергию для заведения. Неожиданно маховое колесо, чего никогда не бывало, разорвало на части. При этом сам Белов был буквально разорван на куски, а часть головы и ступня несчастного упали на Ново-Самокатной улице прямо среди прохожих! Неподалеку грохнулся и полуторапудовый обломок колеса, а второй, весом 3 пуда, пролетел почти 100 метров, пробил крышу дома Свешникова и раздавил койку, на которой спал служащий трактира Карлов. Суеверные люди тут же назвали происшествие дурным знамением. И в общем-то, оказались правы! В августе 1914-го трудности с ярмарочной торговлей и упадок традиционно связанной с ней жизни всем казались временными. Скоро немцам крышка, и всё вернется на круги своя. Конечно же, никто не предполагал, что знаменитая волжская ярмарка в ее привычном виде умерла навсегда… 4 августа романтичный губернатор Борзенко обратился к нижегородцам с воззванием и призывом в сей грозный час доказать, достойны ли они любви царя: «Велики и серьезны минуты, переживаемые нашим возлюбленным Государем и Родиной, а потому на обязанности каждого истинного верноподданного лежит забота прежде всего своим примерным поведением доказать, что он достоин той любви и заботы, которую Государь проявляет к своему народу». Обо всякого рода недовольствах, реформах и забастовках нужно забыть, ибо ответственность перед богом за подобные «злодейства» будет непомерной. Ну а для не согласных с этим 6 августа в газетах был опубликован приказ того же Борзенко о введении в Нижегородской губернии положения чрезвычайной охраны. Отныне сопротивление властям, «оскорбление войск и полиции», а также должностных лиц, «оглашение порочащих сведений о царственных особах», не разрешенные забастовки и стачки приравнивались к военным преступлениям со всеми вытекающими последствиями. Главным мифом, который многие по сей день раздувают и культивируют, является то, что Россия не хотела войны, была в нее втянута, а потом предатели и шпионы, воспользовавшись трудностями, организовали на иностранные деньги революцию. Факты же говорят о том, что для самодержавия «восстание царства на царство», напротив, было как раз на руку и вовремя. Вовсе не война спровоцировала революцию, а наоборот, начинавшуюся революцию удалось временно погасить благодаря войне. Прямо как упоминавшийся в прошлом номере метод «отжига» против лесного пожара. При этом правительству и чиновникам грезилась громкая победа, которая заставит забыть о либерализме-марксизме, а революционных червей вынудит закопаться поглубже. Хотя понятно, что выиграть войну гнилое самодержавие не могло! Ну а куда нас привели «защита славян» и безграничная «любовь к царю», всем известно. Не пройдет и четырех лет, как последний получит пулю из революционного «нагана».