О чем писала нижегородская пресса в сентябре 1984 годаЕще в июне 1983 года будущий генсек Черненко выступил с программным докладом «Актуальные вопросы идеологической и массово-политической работы партии». В нем, в частности, были раскритикованы всякого рода самодеятельные эстрадные группы с репертуаром «сомнительного свойства», которые «наносят идейный и эстетический ущерб». Этот доклад стал началом крупномасштабной борьбы с независимыми музыкальными исполнителями и рок-музыкантами. Выступление на «квартирниках» и подобных самодеятельных концертах было приравнено к незаконной предпринимательской деятельности, нарушающей монополию компании «Росконцерт», и грозило тюремным заключением. ПОЧЕМУ ЧЕЛЕНТАНО НЕ ПОЕТ ПРО ПЕНТАГОН? Во время своего правления Черненко повел наступление и на зарубежную попсу, в частности на итальянскую музыку. Партию буквально «достало», что повсюду, на танцплощадках, в популярной телепередаче «Утренняя почта», а также из домашних проигрывателей, вместо песен о родине, труде рабочих и любви в советском смысле слова (то есть без секса) доносились мелодичные и легко запоминающиеся песни «Феличита», «Мама Мария», «Циели аззурри» и т.п. А их исполнители: дуэт Аль Бано и Ромина Пауэр, Энцо Гинацци (Пупо) и Адриано Челентано — составляли самую серьезную конкуренцию таким грандам советской эстрады, как Алла Пугачева, София Ротару и Муслим Магомаев. В начале 80-х популярность итальянских исполнителей в СССР достигла невероятных масштабов. Черненко и его окружение видели в этом угрозу для советской молодежи. Все-таки Италия — страна капиталистическая и входит в НАТО, мало ли чего они этими своими песенками про любовь тут навеят?! В связи с чем началась кампания по борьбе с «итальянщиной». Как водится, ей предшествовали соответствующие разоблачительные статьи в прессе. В горьковских газетах появились заголовки «Искусство Запада: мифы и реальность», «Нищета «чистой» музыки», «Опасность музыкальной моды» и т.д. Корреспонденты «Ленинской смены» даже провели соцопрос на тему, почему людям нравится итальянская музыка. Часть горьковчан заявила, что им нравятся приятные мелодии, других привлекали «задорные ритмы», третьи любили итальянцев за красивые голоса. А некоторые и вовсе заявили: мол, нравятся ноги итальянских певиц! Что, конечно же, не могло не вызвать глубокое комсомольское возмущение. Впрочем, большинство граждан отвечало просто: «Это сейчас модно!» «Вот именно – модно!» – возмущалась комсомольская газета. – Только модой и ничем больше обусловлена нынешняя популярность итальянцев! В своем письме читатель В. Мартыненко совершенно верно подметил: у всех этих Пупо, Тоцци, «Рикки э Повери» голоса абсолютно похожи, даже интонации одинаковые! Еще более схожи голоса певиц. Они приятны, но не оригинальны и не сильны... О мелодиях и ритме итальянских песен уже говорилось неоднократно. Но содержание! Это просто великолепно! Небо, море, счастье, вполне доступное, любовь между красавцем и красавицей. Чувства идеальные – это же рай! Но почему-то в итальянских песнях ничего не говорится о самолетах со знаками Пентагона в итальянском небе, об авианосцах в Средиземном море, о ракетах на итальянской земле, о мафии, о наркомании, о неофашизме». Не знаю, как вам, а мне даже страшно себе представить Челентано, поющего песни про Пентагон и мафию... «КУРИМ СИГАРЕТЫ ТИПА «МАЛЬБОРО»... Ну а к чему приводят «модные песенки», все горьковчане убедились, открыв очередной номер «Ленинской смены». Издание опубликовало открытое письмо старшеклассников, фактически называвших советский образ жизни двуличным. «В вашей газете довольно-таки много пишут статей на моральные темы и об убеждениях. Это только для школьных сочинений и ответов на уроках, ведь на самом деле мы так не думаем! – писали 10-классники одной из школ. – Да, конечно, в сочинении все напишут, что считают идеалом Павку Корчагина и хотят быть на него похожими. Но это всё для того, чтобы получить отличный аттестат и хорошую характеристику. Жизни нашей компании и нам все завидуют. Мы не скрываем, как мы живем. Я могу рассказать вам про один день – среду. В нашей компании 9 человек: 4 девчонки и 5 парнишек. Мы все очень хорошо, модно и со вкусом одеваемся. Все мы пьем почти каждый день и курим. Пьем только шампанское и коньяк, еще французские вина. Курим сигареты типа «Мальборо» и «Герцеговина флор». Далее старшеклассники описывали свой «типовой» распорядок дня. «До 2-х часов были в школе. До 5-ти делали уроки. В 5 собрались у Ольги. Выпили 5 бутылок коньяка. Слушали музыку, танцевали, разговаривали, целовались...» Далее стояли подписи: Наташа, Оля, Галя, Саша и т.д. Надо отметить, что при всей примитивности «открытого письма», его содержание, тем не менее, верно показало давно образовавшийся разрыв между официальной пропагандой и реальностью. Если в сталинские годы и при Хрущеве народ действительно был увлечен идейной борьбой и верил в построение светлого будущего, а партийный аппарат регулярно очищали разными средствами от бюрократов и приспособленцев, то во времена застоя «коммунизм» превратился в чистую показуху и профанацию. Партия требовала от человека принять и заучить наизусть некие постулаты: «великий Ленин», «строим коммунизм», «нет лучше советского строя», а дальше живите как хотите! И другим (чиновникам) не мешайте. Получилось эдакое извращенное подобие «общественного договора», идеи, придуманной Жан-Жаком Руссо, французским философом XVIII столетия. Все, от мала до велика знали, что и как (с каким лицом) надо говорить на классных часах, школьных линейках, профсоюзных и пионерско-комсомольско-партийных собраниях. А потом забывали Павку Корчагина, снимали пионерские галстуки, комсомольские значки и надевали модные джинсы, засовывали в рот американскую жвачку (те, кто мог ее достать), слушали капиталистическую музыку и вешали в комнате дефицитные фотографии рок-исполнителей. Хорошо помню своих одноклассников – образцовых пионеров, надевавших прямо под красный галстук цепочку с медальоном в виде черепа – символ поклонников рока. В общем, морально разлагались, как могли! Что же касается реакции на письмо, то отреагировали как положено! «Ленинская смена» опубликовала серию материалов под заголовком «Комсомолец: мораль и личность». «Для комсомольца настоящего, а не играющего роль комсомольца, Павка Корчагин навсегда единомышленник, — писала заведующая редакционным отделом комсомольской жизни, – а не средство получения «пятерки» за сочинение. Корчагин – не ваш идеал, Наташа. И комсомольский билет, залитый мученической кровью вожака «комсы», — он тоже не ваш. Вам всё это ни к чему. Вот разве что комиссарская кожанка... Из нее, если отдать хорошему портному на перекрой, вышел бы вполне «фирмовый пиджачок». «Заседание комитета комсомола шло третий час, — рассказывала статья «Плесень совести». « Разбирались персональные дела комсомольцев четвертого курса электротехнического факультета А. Чернышова и Е. Шливко, физико-технического – А. Збруева. Вопросы, недоумение по поводу невразумительных ответов. «Что я особенного сделал? Всё это глупости», — обиженно тянули «мальчики», каждому из которых шел двадцать второй год. За «глупости» все трое были исключены из ВЛКСМ, А. Збруев отчислен из института». Чего же такого натворили молодые строители коммунизма? По нынешним временам-то ничего особенного! А вот по меркам эпохи застоя нечто ужасное: они были панками. Напомним, панк (с англ.: шпана, гнилье, чепуха) — молодежная музыкальная субкультура, возникшая во второй половине 1970-х годов «в странах загнивающего капитализма»: США и Великобритании. Ее главными особенностями были любовь к энергичной и примитивной рок- музыке, а также критическое отношение к обществу и политике. В Советский Союз эта культура пришла в начале 80-х. Панки носили кожаные куртки, вели асоциальный образ жизни, а самые наглые делали на головах «ирокезы». Считалось, что панк отличается веселым нравом и умением проводить вечеринки. Нет инструментов? Не беда! Выпилим гитары из куска фанеры! Нет денег? Тоже ерунда! Панк не гонится за материальным благосостоянием. Тем более, где взять это самое благосостояние, когда страна в такой...? Правда, Чернышов, Шливко, Збруев, а также их друг из пединститута А. Мучник не столько исповедовали идеологию Панков, сколько под них «косили». Весь квартет вырос в благополучных и обеспеченных семьях, окончил престижную школу No 40. А потом, как и велели родители, ребята вступили в комсомол и пошли учиться в вузы. Однако монотонно грызть гранит науки парням было скучно. И позарились они на «красивую жизнь»! Выпросили у «родаков» денег на фирмовые шмотки, оделись в кожаные куртки, ну и там прочих прибамбасов понавешали. После чего новоиспеченные «панки» стали встречаться с такими же «продвинутыми пацанами» в скверике на площади Свободы, обсуждать с ними модную музыку, обмениваться дисками и кассетами с запрещенным «музоном» и матерными «одесскими анекдотами». Среди «музона» оказались тяжелый рок, цыганские песни, а также матерая антисоветчина – записи известного в прошлом певца- эмигранта Жоржа Северского. Это ж вам не Кобзон с Лещенко, круть! Ну а потом Шливко и Збруев по наущению единомышленников и вовсе решились на подвиг: поехали в Москву, нашли там фарцовщиков и сумели «взять» у них настоящую американскую джинсу! Это ж «фирма»! Вот теперь жизня точно удалась! Вскоре родители Шливко купили любимому сыночку дефицит из дефицитов – японский кассетный магнитофон «Шарп»! Цена такого устройства составляла без малого 3000 рублей (для сравнения: автомобиль «Москвич-2140» в люксовом исполнении в 1984 году в магазине «Автолюбитель» на Сормовском повороте продавался за 8000 рублей). Впрочем, затраты быстро окупились. С помощью магнитофона Шливко переписывал блатные песни, а кассеты «загонял» по «пятерке» своим однокурсникам. Или же обменивал на порножурналы. Последние вся компания внимательно «изучала», а потом тоже распродавала и дарила знакомым. Собственно, именно на порнухе парни и погорели! Одного из студентов политеха родители застукали за непристойным занятием, потом допросили, а тот и выдал: это Шливко с друзьями всех снабжают...