60 лет назад горьковчане готовились встречать новый, 1955 год. Однако буквально накануне произошло еще несколько важных событий. В Ленинграде состоялся суд над «террористической бандой Абакумова», а главные борцы за мир во всем мире получили Сталинскую премию за укрепление дружбы между народами. Вождя уже полтора года как не было, а дело его продолжало жить. КАК БЕРТОЛЬД БРЕХТ ПОПАЛ В «МИРОТВОРЦЫ» Сейчас многие уже подзабыли, что развенчание культа личности началось вовсе не с приходом к власти Хрущева, а значительно позднее. Более того, в первые годы «хрущевской оттепели» каких-либо радикальных изменений в официальном отношении к покойному вождю заметно не было. Доказательством служит тот факт, что в преддверии празднования Нового, 1955 года вся страна с помпой отмечала другой праздник – 75-летие со дня рождения Сталина. «Трудящиеся г. Горького, как и весь советский народ, отмечают исполнившееся 21 декабря 75-летие со дня рождения Иосифа Виссарионовича Сталина, верного ученика и соратника В.И. Ленина», — писала «Горьковская правда». В школах, вузах, учреждениях и на предприятиях состоялись традиционные беседы о жизни и деятельности вождя, а также о великих победах, одержанных советским народом под руководством Коммунистической партии. К памятникам Сталину миллионы граждан несли цветочки, а его портреты всё так же висели почти в каждом кабинете. К тысячам существующих самых разнообразных монументов добавлялись и новые. Так, специально к юбилею в г. Батуми у входа в Приморский парк был установлен памятник Сталину. И никто из плачущих жителей города, собравшихся на митинг, конечно же, не предполагал, что совсем новенький монумент простоит каких-то полтора года… Также по уже сложившейся традиции к концу года было приурочено очередное вручение Сталинской премии «За укрепление мира и дружбы между народами». Среди награжденных был известный немецкий драматург, поэт, прозаик, театральный деятель, теоретик искусства, основатель театра «Берлинер ансамбль» Бертольд Брехт. Помимо своего творчества он прославился и получил известность в СССР благодаря еще и антифашистской деятельности, из-за участия в которой в начале 30-х годов эмигрировал из своей страны и затем долгое время жил в США. После окончания Второй мировой войны Брехт вернулся в Германию, причем в Восточную. Однако его отношения с коммунистами и новым режимом складывались довольно сложно. Брехт почему-то не спешил вступать в СЕПГ, а потом стал писать всякие там пьесы не очень в духе немецкого соцреализма. В 1951 году в ГДР развернулась дискуссия о «формализме», которая, наряду с основными композиторами театра «Берлинер ансамбль» — Гансом Эйслером и Паулем Дессау, коснулась и самого Брехта. На пленуме ЦК СЕПГ, специально посвященном борьбе с формализмом, к удивлению многих, в качестве образца этой «пагубной тенденции» была представлена постановка пьесы Брехта «Мать». В дальнейшем Брехт подвергался нещадной критике за «пацифизм», «национальный нигилизм», «принижение классического наследия» и даже за «чуждый народу юмор». Сталинскую премию же он получил за свою роль в событиях лета 1953 года в Берлине. Тогда, после смерти Сталина, начались забастовки на отдельных предприятиях, непосредственно связанные с повышением норм выработки и ростом цен на потребительские товары. В ходе манифестаций выдвигались и политические требования, в том числе отставки правительства, роспуска Народной полиции и даже воссоединения Германии. К утру 17 июня забастовка переросла в общегородскую, многотысячные толпы демонстрантов устремились к правительственному кварталу. И в этот критический момент беспартийный Брехт неожиданно счел своим долгом поддержать руководство СЕПГ. Он написал письма Вальтеру Ульбрихту и Отто Гротеволю, в которых, кроме выражения солидарности, содержался и призыв вступить в диалог с бастующими — ответить должным образом на законное недовольство рабочих. Письмо Брехта Ульбрихту не только дошло до адресата, но и было опубликовано несколько дней спустя. Правда, лишь та его часть, в которой выражалась поддержка партии и правительству. После подавления восстания и сия инициатива, понятное дело, приобрела совсем иной смысл: «Даже такие люди, как Брехт, выступили против кучки предателей». В Западной Германии и Австрии это вызвало настоящее негодование, драматурга записали в сторонников «кровавого режима». Ну а в СССР именно это и посчитали вкладом в «укрепление мира и дружбы». ВСЕМИРНЫЙ СОВЕТ МИРА ЖИЛ НА ДЕНЬГИ СССР. НО ВЫЯСНИЛОСЬ ЭТО ЛИШЬ В 1989-М… Вообще, список сталинских лауреатов получился довольно примечательный. Попал туда и некий писатель с острова Бирма Такин Кодо Хмайн (настоящее имя — У Лун). Получивший буддийское образование, он являлся автором многочисленных исторических пьес, статей, эссе, очерков и стихов, а также работ по филологии и истории культуры Бирмы. Попутно работал редактором газет «Мьянма тайме» и «Турия». В годы войны Хмайн был активным сторонником Движения Сопротивления против японских оккупантов. Затем был избран президентом Бирманского совета мира, а в 1953 г. вступил в так называемый Всемирный совет мира (ВСМ). Последний был образован на II Всемирном конгрессе сторонников мира в Варшаве в ноябре 1950 года. Официально целью организации считались координация деятельности сторонников мира из различных стран, борьба против опасности мировой войны, против империалистических агрессий, за всеобщее разоружение и национальную независимость. В эту же контору входили: британский юрист Денис Ноэль, президент Английского комитета защиты мира; финский профессор Феликс Христиан Херберт И?версен, председатель Союза мира стран Северной Европы; Виндувино?то Прийо?но, индонезийский ученый-филолог, заместитель председателя Индонезийского комитета сторонников мира; Андре Боннар, профессор Лозаннского университета, в 1952 году обвиненный в шпионаже в пользу СССР. У всех этих деятелей главное было — не столько любовь к миру, сколько отождествление слова «мир» исключительно с Советским Союзом и коммунизмом. Всемирный совет мира издавал журналы на ряде языков, организовывал масштабные «съезды сторонников мира». Официальные публикации совета говорили, что в его состав входят «представители широких общественных кругов без различия их политических и религиозных взглядов», однако руководящие должности в нем занимали коммунисты и их ближайшие сторонники. С момента основания ВСМ утверждал, что является независимым движением, которое существует на взносы своих членов. И только в 1989 году руководство совета признало, что на протяжении всей истории 90% финансовых поступлений в бюджет организации составляли перечисления из СССР… «СОВЕРШАя ТАКИЕ ЖЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, КАК И БЕРИЯ...» 24 декабря «Горьковская правда» опубликовала статью под названием «В Верховном суде СССР». В ней рассказывалось о громком процессе над бывшими сотрудниками Министерства госбезопасности Абакумовым, Леоновым, Комаровым, Лихачевым, Черновым и Броверманом. Примечательно, что «банду Абакумова» обвиняли по той самой пятьдесят восьмой статье УК РСФСР, которая в свое время стала роковой для сотен тысяч советских граждан. И под которую сам экс-министр Абакумов и его ведомство еще не так давно «подводили» «врагов народа». «Гэбистам» инкриминировали пункты 58-1б («Измена со стороны военного персонала»), 58-7 («Подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения или кредитной системы, а равно кооперации, совершенный в контрреволюционных целях путем соответствующего использования государственных учреждений и предприятий…»), 58-8 («Террористические акты, направленные против представителей советской власти или деятелей революционных рабочих и крестьянских организаций») и 58-11 («Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренного в настоящей статье»). «Подсудимый Абакумов, будучи выдвинут Берия на пост министра госбезопасности СССР, являлся прямым соучастником преступной заговорщической группы, выполнял вражеские задания Берия, направленные против Коммунистической партии и Советского правительства, – писала газета. – Совершая такие же преступления, как и Берия, Абакумов встал на путь авантюр и политических провокаций. Абакумов фабриковал дела на отдельных работников партийного, советского аппарата и представителей советской интеллигенции, затем арестовывал этих лиц и, применяя запрещенные советским законом преступные методы следствия, вместе со своими сообщниками Леоновым, Комаровым, Лихачевым, добивался от арестованных вымышленных показаний с признанием вины в тяжелых государственных преступлениях». В общем, мерзавцы были редкостные! Широкая общественность, разумеется, поддерживала справедливый суд. О подозрительном факте, что террористами и заговорщиками в итоге оказались все руководители органов внутренних дел и госбезопасности, начиная с Генриха Ягоды, мало кто задумывался. Получалось, что их назначала на руководящие посты партия, потом партия же их поддерживала, а позднее выяснялось, что все как один выполняли «вражеские задания» против этой самой партии. Как же так-то? Либо партия у нас такая наивная, либо дело тут нечистое… Подробности того, как именно обвиняемые «подрывали» транспорт, кредитную систему и кооперацию, также не сообщались. В итоге Чернов получил 15 лет, Броверман – 25 лет, остальные четверо были приговорены к высшей мере наказания. «Приговор был встречен присутствующими с большим удовлетворением, – констатировал «Горьковский рабочий». – Приговор приведен в исполнение». Все это было вполне в духе Сталина. Год назад так же позорно судили Берию, теперь вот его сподвижников. Кого завтра? А уже скоро, по логике вещей, в прессе могли появиться хвалебные оды вроде «Никита Хрущев – верный ученик и соратник великого вождя Сталина». Ну а затем к памятникам умерших вождей присоединились бы фигуры их последователя… Однако история пошла иным путем. Спустя год с небольшим, в феврале 1956 г., Хрущев выступит на ХХ съезде партии с сенсационным докладом о культе личности Сталина.