Нижегородский большевик, принципиально выступавший против смертной казни и пытавшийся остановить «красный террор», впоследствии сам подписывал тысячи смертных приговоров В знаменитой Большой советской энциклопедии 1965 года о деятельности «старого большевика» Позерна говорилось кратко и скромно. А конец жизни вообще был как бы опущен. «В 1929 – 1933-м секретарь Ленинградского обкома ВКП (б), затем заведующий отделом культуры и пропаганды обкома. На 13 – 15-м съездах партии избирался членом ЦКК, на 16-м и 17-м съездах – кандидат в члены ЦК ВКП (б)». Какие посты занимал Позерн и что делал до своей смерти в 1939 году, оставалось как бы невыясненным. В действительности немец по национальности Борис Павлович Позерн сыграл довольно заметную и противоречивую роль в нашей истории. ВНЕШНЕ ОН ПОХОДИЛ НА УЧЕНОГО Позерн родился 7 июля 1882 года в Нижнем Новгороде в дворянской семье статского советника, врача. Конец XIX – начало ХХ века стали переломным периодом в жизни многих молодых людей. Особенно тех, что родились в интеллигентных и образованных семьях. Происходившие в стране события, рост народного недовольства режимом и увлечение революционными идеями ставили перед молодежью выбор: пойти по стопам своих родителей и строить традиционную карьеру либо влиться в ряды борцов с царизмом за новое и светлое будущее. Возможно, решающую роль в жизни молодого Позерна сыграло отцовское решение направить юношу на учебу в Московский университет, на медицинский факультет. Там-то он и познакомился с большевиками, их идеями и, как говорится, проникся. В результате Позерн был исключен из университета, а в 1898 году попал в категорию «поднадзорных», то есть потенциально опасных лиц, за которыми присматривала полиция. Однако, как это произошло и с другими борцами с царизмом, репрессии только укрепили революционные убеждения Бориса. В 1902 году он фактически отрекся от родителей, вступил в РСДРП и был избран делегатом III съезда. Большевик Позерн, имевший партийные клички Западный, Степан Злобин, вел партработу в своем родном Нижнем Новгороде, а также в Самаре, Москве и Минске. Как и коллеги, неоднократно арестовывался, ссылался, потом убегал. В 1917 году, как уже закаленный большевик, Позерн был избран председателем Минского совета, а с июля стал членом Петроградского комитета РСДРП (б). В октябре Центральный комитет направил Позерна в Псков для создания Военно-революционного комитета (ВРК) и подготовки вооруженного восстания. Там он проявил себя талантливым организатором и стал одним из активных участников борьбы за установление и упрочение Советской власти в Псковской губернии. Затем был назначен комиссаром штаба Северного фронта, руководил обороной Пскова от немецких войск. Командир 2-го красноармейского полка А. И. Черепанов вспоминал: «В ответ на вопрос, где можно найти кого-нибудь из командования Северного фронта, мне указали на дверь с табличкой «Телеграфная». Войдя в большую комнату, я увидел невысокого лысоватого человека в расстегнутом пальто. Внешне он походил на ученого, в нем не чувствовалось ничего военного. Это был комиссар Северного фронта Борис Павлович Позерн. Вид у него был усталый, должно быть, он давно потерял счет бессонным ночам. Позерн переходил от одного телеграфного аппарата к другому, принимал нерадостные донесения из армии. Тут же обобщая их, он передавал данные об обстановке в Петроград, получал оттуда указания. Одновременно выслушивал доклады подчиненных, отвечал на вопросы, отдавал приказы. К нему шли командиры, штабные работники, руководители местных советских органов». 18 февраля 1918 года Позерн отдал приказ об объявлении осадного положения Пскова. На пути продвижения немецких броневиков были устроены завалы, а железная дорога заблокирована товарным поездом. Но удержать город не удалось, и Позерн вскоре был отозван в Петроград. Здесь он был избран членом коллегии по организации Красной армии, а в мае назначен военкомом Петроградской трудовой коммуны. ПОЗЕРН ВЫСТУПИЛ ПРОТИВ ПРЕДЛОЖЕННОГО ЛЕНИНЫМ ТЕРРОРА... Тем временем в стране начался разгул индивидуального террора. В начале июня в Петрозаводске было организовано покушение на следователя областного комиссариата внутренних дел Богданова, 10 июня в Олонце спровоцировали винный погром, вылившийся в контрреволюционное выступление. Активизировалась деятельность эсеровского боевого террористического отряда Григория Семенова. Летом 1918 г. в Петрограде им была организована слежка за Володарским, Зиновьевым и Урицким. В планах террористов значилось также убийство Ленина, Троцкого и других видных представителей партии большевиков. 20 июня 1918 года член отряда рабочий Сергеев, в прошлом анархист, воспользовавшись удачным стечением обстоятельств или, по другой версии, пособничеством шофера (остановившего автомобиль вследствие «окончания» бензина), убил комиссара Северной коммуны по делам печати, пропаганды и агитации В. Володарского. Террорист бросил несколько гранат перед преследовавшими его людьми и, переплыв Неву, скрылся. Это покушение показало уязвимость для террористов большевистских лидеров Петрограда и стало первым крупным успешным терактом такого рода. Стремление устранить возможность усиления индивидуального белого террора против руководства страны неизбежно вело к укреплению позиции сторонников превентивных жестких мер, направленных на ликвидацию потенциальных террористов. Массовый красный террор представлялся мерой, позволяющей избежать подобных убийств в будущем. «Террористы будут считать нас тряпками, – писал в своем письме Григорию Зиновьеву Владимир Ленин. – Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров, и особенно в Питере, пример коего решает. Привет! Ленин». Однако в Петрограде неожиданно для Ленина возникла целая коалиция видных большевиков, выступивших не только против красного террора, но и против смертной казни для врагов как таковой! В нее вошли председатель местной ЧК, комиссар внутренних дел Северной коммуны Моисей Урицкий, кандидат в члены ЦК и полпред РСФСР в Германии Адольф Иоффе, военком Петроградской трудовой коммуны Борис Позерн и другие. Все они считали, что, несмотря на трудности, нельзя уподобляться недавно свергнутому царизму: казни противников советской власти могут ее дискредитировать и привести к еще большему разгулу террора в стране. Поскольку в партии тогда еще царила внутренняя демократия, Ленин пошел на попятную. Это обусловило отсутствие репрессий в Петрограде после убийства Володарского. Причем арестам и казням в этот период не подверглись даже члены обнаруженной ранее террористической группы «Каморра народной расправы», которые готовили специальные проскрипционные списки. Немногочисленные члены организации были арестованы и расстреляны лишь осенью того же года. Вообще, петроградская демократия просуществовала недолго. Только в июле 1918 г. в 22 губерниях Центральной России контрреволюционерами были убиты 4141 советский работник. Большинство жертв приходилось на представителей местных органов власти, поселковых и волостных советов; вместе с тем наблюдался рост индивидуального террора по отношению к представителям центральных органов власти. 30 августа в Петрограде был убит Урицкий, ранее сам выступивший против террора, и в этот же день в Москве состоялось очередное, третье по счету, покушение на жизнь Ленина. Убив Урицкого, пользовавшегося в партии большим авторитетом, контрреволюционеры окончательно развязали руки своим противникам. ЦК постановил: красному террору быть! …А ПОТОМ САМ РАССТРЕЛЯЛ 40 ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК Что же касается Позерна, то во время развернувшейся Гражданской войны он успел повоевать почти на всех фронтах. С мая по август 1919 г. являлся членом реввоенсовета Западного фронта, затем членом РВС Восточного фронта, потом до октября 1920-го был членом РВС 5-й армии. В Красной армии тогда практиковалось коллективное руководство, когда ключевые решения принимались не единолично, а коллегиально. В реввоенсоветы могли входить от 2 до 13 человек. По окончании войны, согласно сложившейся практике, проверенные большевики отправлялись на мирное строительство. На одной должности долго не засиживались. Как при Ленине, так и при Сталине считалось, что хороший работник сможет проявить себя на любом направлении, к тому же в короткий срок. Поставленные партией задачи надо было решать не сидя в кресле «два-три срока», а быстро, по-большевистски! В 1921 – 1930 годах Позерн успел поработать председателем Главтекстиля, секретарем Северо-Западного бюро ЦК РКП (б) и секретарем Юго-Восточного крайкома ВКП (б), ректором Коммунистического университета в Ленинграде и секретарем Ленинградского обкома ВКП (б). Признанием заслуг старого большевика стало принятие его кандидатом в члены ЦК. Впрочем, доверие партии в те годы могло не только привести к карьерному росту, но и сыграть злую шутку. В 1937 году Борис Позерн был назначен на ответственный пост прокурора Ленинграда и Ленинградской области. Произойди это годами пятью раньше или двумя позже, возможно, ничего страшного не случилось бы, но… Получилось так, что большевику Позерну, в 1918 году открыто выступившему против террора и смертной казни, спустя 20 лет пришлось самому подписывать тысячи смертных приговоров, причем совершенно невиновным людям. 31 июля 1937 года глава НКВД Ежов подписал одобренный Политбюро приказ № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов», в котором определялась задача разгрома «антисоветских элементов» и утверждался состав «оперативных троек» по ускоренному рассмотрению дел такого рода. Прокурор Позерн автоматически вошел в состав ленинградской «тройки», где невеселую компанию ему составили второй секретарь обкома Пётр Смородин и начальник НКВД, известный изверг и садист Леонид Заковский. По «плану» для Ленинградской области, утвержденному Ежовым, «тройка» должна была в течение четырех месяцев приговорить к расстрелу 4000 человек. Первоначальная квота впоследствии неоднократно увеличивалась; например, 31 января 1938 года Политбюро утвердило дополнительное количество подлежащих расстрелу ленинградцев – 3000 человек. Отдельной строкой значились немцы, латыши и другие «националы» – как «агенты иностранных разведок». Попасть в «немецкий список» мог любой, у кого была немецкая фамилия, или просто «уличенный» в хорошем знании немецкого языка. Любопытно, что два члена ленинградской «тройки» сами являлись «националами»: Позерн – немцем, а Заковский – латышом (настоящее имя – Генрих Эрнестович Штубис). Всего в 1937 – 1938 годах в Ленинграде было расстреляно почти 40 тысяч человек, и под каждым списком стояла подпись Позерна! В этих условиях сам нижегородец тоже был обречен. 9 июля 1938 г. только что отпраздновавший свое 56-летие Позерн был арестован, ему предъявили обвинения в фабрикации уголовных дел и в антисоветской деятельности. Во время следствия он, как водится, признался, что специально отправлял на смерть ни в чем не виновных людей, выполняя вредительские указания Ежова. 25 февраля 1939 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Б. П. Позерна к расстрелу. В тот же день приговор был приведен в исполнение.