Напомним, действие культового фильма разворачивается с 12 февраля по 24 марта 1945 года, незадолго до капитуляции Третьего рейха. Главный герой фильма, штандартенфюрер Макс Отто фон Штирлиц, советский разведчик, работающий в центральном аппарате СД, получает задание выяснить, кто из высших руководителей рейха ведет сепаратные переговоры о перемирии с США и Великобританией ФЕВРАЛЬ СОРОК ПЯТОГО: «НАШИ ВОЙСКА ОСТАВИЛИ РЯД НАСЕЛЕННЫХ ПУНКТОВ» Время действия в сериале «Семнадцать мгновений весны» выбрано не случайно. В начале февраля мощное советское наступление в Польше практически выдох-лось. Согласно современным оценкам, целью операции, позднее задним числом названной «Висло-Одерской», было взятие Берлина. Советские войска в ходе январских боев сумели продвинуться до самого Одера и даже форсировать его на узком участке. Однако фланги ударной группировки непомерно растянулись и застряли возле многочисленных плацдармов и «крепостей», где отрезанные и даже окруженные немецкие гарнизоны продолжали оказывать ожесточенное сопротивление. В конце войны у Гитлера вошло в практику заранее объявлять тот или иной город «фестунгом» («крепостью»). Гарнизон вместе с жителями должен был сражаться до последнего человека, фактически жертвуя собой «ради блага Германии». Наиболее известным «фестунгом» стал город Бреслау, окруженный Красной армией 13 февраля и продержавшийся в окружении аж до 5 мая! В Венгрии также продолжались ожесточенные бои, причем после падения 14 февраля Будапешта фюрер втайне готовил новое наступление. Ну а на Западе, понеся серьезные потери во время Арденнского наступления гитлеровцев, союзники очень медленно продвигались к Рейну. Таким образом, вопреки победным ожиданиям, царившим в странах антигитлеровской коалиции, в феврале – марте 1945 г. бои на всех фронтах приняли позиционный характер. Даже сводки Совинформбюро за 18 – 19 февраля рассказывали не столько о наступательных операциях советских войск, сколько о контратаках немцев на разных участках фронта: «В Померании южнее и юго-восточнее города Штаргард наши войска успешно отбили атаки пехоты и танков противника… На северном берегу Дуная, восточнее Комарно, наши войска продолжали отбивать атаки крупных сил пехоты и танков противника… В течение 19 февраля на Земландском полуострове наши войска отбивали атаки пехоты и танков противника, стремящегося прорваться из г. Кёнигсберг на запад… Наши войска, находящиеся западнее реки Грон, отбивали атаки крупных сил пехоты и танков противника и после упорных боев оставили несколько населенных пунктов…» В нацистском руководстве всё это «затишье» вызвало надежды на перелом в войне. Гитлер и его ближайшие сподвижники уповали на скорый раскол между союзниками. Фюрер полагал, что немецкие войска всё еще в состоянии «погнать Советы на востоке назад», а потом намеревался заключить со Сталиным сепаратный мир. Более того, Гитлер даже надеялся, что Сталин согласится на повторный раздел Польши и оставление Хорватии и Венгрии в сфере германского влияния. Более прагматичные деятели, вроде рейхсфюрера СС Гиммлера и его протеже генерала Вольфа, напротив, рассчитывали на сепаратный мир с союзниками и вели тайные переговоры с их представителями. Третьи же, вроде начальника тайной полиции Генриха Мюллера, разрабатывали планы бегства. В общем, обстановка, хорошо нам известная по «Семнадцати мгновениям». «Мы должны быть такими, каким был Фридрих Великий, и соответственно вести себя, — писал в своем дневнике рейхсминистр пропаганды Геббельс. – По стоически-философскому отношению к людям и событиям фюрер очень напоминает Фридриха Великого. Он говорит мне, например, что необходимо трудиться для своего народа, но что и это, может быть, лишь ограниченное дело для рук человеческих: кто знает, когда снова произойдет столкновение Луны с Землей и сгорит вся наша планета? Однако, несмотря ни на что, наша задача – до конца выполнить свой долг». Короче, только падение небесного тела и последующий Армагеддон, по мнению Геббельса, могли затмить величие фюрера! В этой оценке обстановки нет ничего удивительного, учитывая, что одним из «консультантов» рейхсминистра в тот период стал… генерал Власов. Наш земляк, перешедший на сторону вермахта, рассказывал своему новому «другу» о сущности «коварного и хитрого крестьянина» Сталина и перспективах борьбы с ним. «Генерал Власов в высшей степени интеллигентный и энергичный русский военачальник. Он считает, что Россия может быть спасена только в том случае, если будет освобождена от большевистской идеологии и усвоит идеологию вроде той, которую имеет немецкий народ в виде национал-социализма», — восхищался Геббельс, признававшийся, что генерал-предатель действует на него «очень ободряюще». Власов консультировал гитлеровское руководство, как правильно вести пропаганду в отношении большевизма, и полагал, что если немцы будут защищать Берлин так же, как русские Москву, всё у них будет хорошо! «Пусть вы не обратили внимания на гигантский плакат «Германия», установленный у переправы через пограничную речушку. Но вот вы осматриваетесь по сторонам и сразу понимаете: вы в Германии, — рассказывала «Горьковская коммуна». – Здесь всё стандартно, однообразно, невыразительно. Одинаковые дома под черепицей, одинаковые двери, окна, занавески. Деревья высажены и пострижены по линейке, сантиметр в сантиметр». Вот то ли дело у нас в Горьком и деревнях области! Никаких вам стандартов и однообразия! «Выразительные» и разнотипные старые особняки, избы, «щитки», бараки и «засыпушки» с «уникальными» дверями, разноразмерными окошками и разноцветными занавесками. А всё почему? А потому, что в Германии живут люди, лишенные вкуса! Люди, которым недоступны «обычные бесконечно многообразные порывы сердца». Далее газета рассказывала о «типичном доме немецкого барона»: «В вестибюле особняка все стены увешаны рогами оленей и серн. В центре, против входа, две плети – маленькая и громадная, с куском металла на конце. Над маленькой подпись: «Для собак», над большой: «Для русских»… В детской – танки, пушки, крейсеры со свастикой. В левом углу кроватка под кружевным балдахином. В правом – тир. На помосте игрушечный пулемет, стреляющий остроконечными пульками. У стены – пронзенные этими пульками мишени – фигурки девушек в украинских костюмах, хоровод детишек». В общем, по всему видно: это дом фашистов! «МЮЛЛЕР ТОГДА ЕЩЕ НЕ ЗНАЛ…» Ну а в глубоком тылу, в городе Горьком, тысячи горьковцев (не горьковчан, именно горьковцами в те годы называли жителей города и области) из последних сил продолжали ковать победу. Попутно преодолевая трудности и невзгоды. Настоящий подвиг нужно было совершить больным жителям Выксунского района, чтобы попасть на прием к врачу в местной поликлинике. «Внешний вид здания внушает уверенность в том, что вы попадаете в благоустроенное лечебное учреждение, — повествовала статья «В выксунской поликлинике». – Но разочарование приходит, как только пациент переступает порог поликлиники. Он попадает в мрачный, неуютный зал. У покрытых пылью стен стоят ободранные, покалеченные стулья. Около бачка с водой – грязная лужа… Но все эти неудобства – еще не главная беда. Хуже то, что со стороны персонала наблюдается явно пренебрежительное отношение. У дверей хирургического кабинета сидит пожилой человек. Он приехал за сотню километров, из Вознесенского района. Прождав в очереди больше часа, больной пробыл у врача менее трех минут. — Быстро вы справились, — не то радуясь за старика, не то соболезнуя ему, замечают посетители. — Велели сначала на рентген пойти. Старик отправился в ренгенокабинет при больнице. Там его записали на очередь и просили прийти… в середине апреля! Больная женщина, дождавшись своей очереди, зашла к врачу. Но у того почему-то не оказалось ее карточки, хотя пациентка зарегистрировалась (получила злополучный «талон». — Прим. авт.) одной из первых. Женщина возвращается к регистраторше и просит подать ее карточку. — Успеете! Не на пожар! – вместо извинения доносится из-за окошка». Вопиющий случай имел место 11 февраля. Две женщины получили тяжелые травмы, разгружая бочки. Можно сказать, пострадали, помогая фронту! Однако, когда работниц доставили в поликлинику, оказалось, что у всех врачей выходной. Тогда «скорая» на телеге повезла женщин в хирургический корпус: не домой же с переломами ног! Но там врачи ответили: раз нет направления из поликлиники, все свободны! Здесь уместно перефразировать слова из легендарного сериала, ставшего потом основой для десятков анекдотов: «Мюллер тогда еще не знал, что ветеранам Великой Отечественной войны и спустя 70 лет придется часами сидеть в очередях в поликлинику…» Хватало безобразий и в других местах. 25 февраля в прессе вышел сенсационный материал о работе Борского и Бутурлинского районных судов. Выяснилось, что народные судьи работали «по-военному». В том смысле, что, пользуясь трудными военными условиями, в массовом порядке прогуливали работу, рассмотрением дел в установленные сроки не занимались, а также подделывали и подтасовывали документы. Некоторые громкие дела, например, иск Госсортфонда к нескольким колхозам-должникам Борского района, сознательно разваливались. Судья Шарапов попросту сфабриковал протоколы заседаний, на которые стороны якобы не являлись, а потом прекратил заседания из-за «систематической неявки сторон». В Бутурлинском нарсуде при проверке было обнаружено 20 уголовных дел, приговоры по которым вступили в законную силу еще в январе 1944 г., однако в исполнение так и не приводились. Также распространилась практика «домашних судов». Это когда председательствующему было лень вести заседания, дело рассматривалось секретарем, которая выносила «предварительный вердикт». Потом дело несли на дом судье, где тот лежа на диване вписывал окончательную меру наказания. Последняя тоже порой вызывала справедливое негодование трудящихся. На Бору шайка злостных хулиганов, а также пара жуликов за систематические кражи были «гуманно» приговорены лишь к исправительно-трудовым работам. В то же время в Бутурлине гражданин Е., напротив, просидел в тюрьме целый год по ложному обвинению в поджоге соседского дома… Тогда до Победы оставалось еще два с половиной месяца. «Бойцы спешат на запад, — писала «Горьковская коммуна». – Там центр звериного логова. Там сосредоточение и источник невиданных преступлений. Идут бойцы легко, будто не они прошли с жестокими боями тысячи километров»...