Можно ли было избежать огромных жертв? Оборона Северной столицы, без сомнения, является одной из наиболее трагических и болезненных тем в истории Великой Отечественной войны. Достаточно вспомнить скандал вокруг телеканала «Дождь», когда в прямом эфире исторической программы «Дилетанты» был задан вопрос: «Нужно ли было сдать Ленинград, чтобы спасти сотни тысяч жизней?» А по мнению самих блокадников, в том числе живущих в Нижнем Новгороде, художественные фильмы и книги до сих пор врут нам о тех событиях. Гитлер и не собирался принимать «сдачу» города До сих пор бытует мнение, что причиной трагедии стало упрямство сталинского руководства. Мол, не обеспечили свое-временную эвакуацию жителей, которые потом фактически стали заложниками обороны города. Судьба Ленинграда была определена Гитлером в подписанном в декабре 1940 года плане «Барбаросса». Фюрер потребовал «обезопасить Балтийское побережье», уничтожить советский флот, захватить Ленинград и соединиться здесь с финнами. Группе армий «Норд» на выполнение этой задачи отводилось всего четыре недели. И в первые недели наступления у немцев все шло по плану. Уже утром 26 июня танки генерала Манштейна захватили мосты через Западную Двину в районе Даугавпилса, а на следующий день пали первые базы Балтийского флота Лиепая и Вентспилс. Однако в Ленинграде всего этого не знали. Заголовки газет были полны воинственности: «Грозен гнев советского народа», «Фашистские разбойники жестоко поплатятся», «Фашистские мракобесы будут уничтожены», «Для фашистов у нас найдутся смирительные рубахи» и т. п. Сводки Совинформбюро скрывали истинное положение вещей на фронтах, сообщая в основном мелкие, второстепенные подробности и публикуя сведения о массовой сдаче в плен немцев. В результате вплоть до 21 августа Ленинград еще жил привычной мирной жизнью. В тот день было опубликовано в газетах, а также расклеено по всему городу воззвание Военного совета фронта и горкома партии, в котором власти честно признались ленинградцам в том, что ситуация катастрофическая. Однако начинать массовую эвакуацию в тот момент уже было поздно. Противник занял станцию Чудово и перерезал железную дорогу Москва – Ленинград. Вечером 5 сентября фюрер радостно сообщил своим подчиненным: «Ленинград. Цель достигнута». При этом принимать какую бы то ни было капитуляцию и «сдачу» города Гитлер запретил. Наоборот, в садистском экстазе он приказал уморить все население «большевистской твердыни» голодом, чтобы немецкие войска «без пролития крови» вошли в пустой город. По мнению Дмитрия Павлова, который с сентября 1941 до января 1942 года занимал должность уполномоченного ГКО по продовольственному снабжению войск Ленинградского фронта и населения Ленинграда, роковую роль сыграло долгое отсутствие воздушных налетов: «Большинство ленинградцев в июне – первой половине августа не знали, где точно находятся вражеские войска. Город тогда еще не подвергался бомбардировкам, и это создавало успокоительное настроение. Нужны были крутые административные меры, чтобы люди покинули город, как поведал ход развивающихся событий. Однако к таким мерам прибегали весьма осторожно. В результате в блокированном городе оказалось 2 миллиона 544 тысячи человек гражданского населения, в том числе около 400 тысяч детей. В сентябре, когда начались систематические бомбардировки, обстрелы и пожары, многие тысячи семей хотели бы выехать, но пути были отрезаны. В середине сентября до этого фактически остававшийся мирным тыловым городом Ленинград превратился в передовую, где каждый день рвались снаряды, взрывались бомбы, бушевали пожары и постоянно пахло гарью. И каждый день шли похороны очередных погибших, только, как правило, не солдат в военной форме, а мирных жителей, включая женщин и детей. А люди, еще недавно смело гулявшие по улицам, в ужасе отсиживались в подвалах и траншеях, молясь, чтобы очередная бомба не упала прямо на них. Иногда в один гроб клали по три головы и две ноги… Нижегородский блокадник Олег Леонидович Кобранов войну встретил в 12-летнем возрасте. «Во время первых бомбежек у людей (видимо, из любопытства) возникало желание посмотреть на разрушенные дома, — рассказывает он. — К ним шли буквально толпами. Однако пострадавшие районы быстро оцепляла милиция, и всех любопытствующих заворачивали обратно. По всей видимости, власти опасались, что начнется паника, поэтому не давали смотреть на мертвые тела и кровь. Уже после первых налетов целых окон в городе не осталось. Смешно смотреть в кино на эти стекла, заклеенные крестиками. Может быть, в Москве и других городах такое и было, а у нас в Ленинграде — нет! Выбитые окна заколачивали фанерой или затыкали какими-нибудь тряпками. Сотни людей погибали под завалами. Ведь большинство во время налетов пряталось в подвалах четырех- , пяти- , шестиэтажных домов, каких в тогдашнем Питере было большинство. Когда в здание попадала бомба, она, как правило, взрывалась на уровне 1-го – 2-го этажа, вследствие чего дом рушился, погребая под обломками всех спрятавшихся внизу. Потом все зависело от того, насколько быстро разберут завал, успеют ли, пока люди не задохнутся… Поначалу проводили опознание погибших, позднее их стало так много, что времени и сил на все эти процедуры не хватало. Останками попросту наполняли гробы и хоронили в спешке в темноте. Иногда клали в один гроб три головы, две ноги, особо не разбирались. Электрическая сеть и водопровод быстро вышли из строя, квартиры освещали самодельными светильниками из хозяйственного мыла: коптит, горит, мыло расплавляется и не гаснет. Получалось что-то вроде долгогорящей свечки. Комнаты в квартирах скорее напоминали темные пещеры! На улице тоже стояла полная темнота. К тому же из-за светомаскировки даже чиркать спичками и закуривать папиросы на открытой местности было категорически запрещено». В действительности светомаскировка, как и сама противовоздушная оборона, оказались совершенно бесполезными. Как теперь известно, налеты на Ленинград в основном выполняла специализированная авиагруппа I./KG4 майора Клауса Нёске. Ее летчики признавали, что налеты зачастую производились в плохую погоду, без подсветки объектов и точного целеуказания, вследствие чего точность бомбометания оставляла желать лучшего. То есть бомбили не целясь, наугад. Штаб ПВО войск Ленинградского фронта не мог понять, как немцам удается находить город в любую погоду, даже при нулевой видимости. В действительности, гитлеровцы использовали радионаведение. В районе Луги был установлен радиопередатчик, посылавший узконаправленный сигнал через Красное Село и Урицк точно на Ленинград. А в районе станции Мга находилась вторая аналогичная установка, два луча которой пересекали первый точно над окраиной и над центром Ленинграда. «Хейнкели» из I./KG4 были оборудованы высокочувствительной аппаратурой системы Х-Geraet, которая позволяла им держаться точно в створе сигнала. Следуя по радиолучу, самолеты гарантированно выходили на самую середину объекта атаки, где пересекающийся луч подавал сигнал на сброс бомб. Уже в ноябре у голодных жителей не осталось сил каждый раз спускаться в бомбоубежища. Многие ленинградцы перестали обращать внимание на заунывные гудки воздушной тревоги и оставались дома. «Большое число пострадавших является результатом ослабления дисциплины МПВО, т. к. население по сигналу «ВТ» не всегда уходит из квартир и с улиц в бомбоубежища и щели, – сообщала сводка штаба ПВО. Террористическими налетами гитлеровцы хотели «воздействовать на моральный дух населения». И всерьез думали, что народ соберется с силами, возьмет вилы, топоры, лопаты и поднимет в городе антисоветское восстание! А рабочие заводов в страхе перед налетами бросят работу и разбегутся, оставшись без продуктовых карточек – единственной возможности поесть и накормить своих детей. Понятно, что все эти расчеты были абсолютно идиотскими. К тому же голод стал куда более страшным и разрушительным оружием, чем бомбы и снаряды. «В декабре смерть косила людей независимо от пола и возраста, – писал Дмитрий Павлов, чьи воспоминания, без сомнения, являются одной из лучших книг о блокаде. – Смерть настигала людей везде: на улице – передвигаясь, человек падал и больше не поднимался; в квартире – ложился спать и засыпал навеки; часто жизнь обрывалась у станка. Хоронить было трудно, транспорт не работал. Кладбища и подъезды к ним были завалены замерзшими, занесенными снегом телами. Рыть глубоко промерзшую землю не хватало сил. Команды МПВО взрывали землю и во вместительные могилы опускали десятки, а иногда и сотни трупов, не зная имени умерших». Кучи трупов напоминали мраморные глыбы «В декабре стало умирать так много людей, что хоронить их не успевали, — вспоминает Олег Кобранов. — К двадцатым числам на нашей улице (а это в 200-х метрах от Литейного проспекта) лежало 5 – 6 куч покойников по 20 человек в каждой. Это было страшное зрелище! Мертвые лежали завернутыми в простыни, в пальто, шубах, кто-то практически голым. В основном старики и подростки! Из-за морозов эти кучи напоминали мраморные глыбы… В городе было 11 кладбищ и 109 могильщиков, причем к середине декабря половина из них умерла. В современных фильмах, посвященных блокаде, зачастую показывают полный бред! К примеру, можно увидеть очереди на морозе в баню. Ничего подобного не было. Уже в начале октября все подобные заведения были закрыты. Также типичная «блокадная» сцена: люди идут по заснеженным тротуарам. А никаких тротуаров в действительности не было! Во-первых, улицы были завалены двухметровой толщей снега, который никто не убирал. Даже грузовики по большинству улиц не могли проехать, а жители перемещались по узким тропкам посередине проезжей части. Во-вторых, вдоль стен домов боялись ходить: дом мог в любой момент рухнуть и завалить. Также в кино нередко можно увидеть, как по улицам расхаживают здоровые молодые мужики. На самом деле 80% жителей блокадного Ленинграда составляли женщины с детьми, подростки и пожилые люди. Встретить молодого или средних лет мужчину на улице было практически невозможно: всех либо призвали на фронт, либо отправили на какие-то оборонительные работы. Еще смешнее видеть (и читать в фальшивых «блокадных» книгах), как ленинградцы, несмотря на тяготы и лишения, продолжали ходить в театры и прочие культурные заведения. Какой там театр?! Кто мог в него ходить? Работники НКВД и обкома партии? Авторы, видимо, пытаются показать: мол, жизнь в городе не замирала несмотря ни на что… В действительности из миллионов ленинградцев по театрам, может, и ходило человек 150 – 200, но к реальной блокадной жизни это не имеет никакого отношения. Одним словом, я вам ответственно заявляю: до сих пор, за 70 лет, так и не снято ни одного более-менее правдивого фильма об этих страшных событиях!» Дров в Ленинграде катастрофически не хватало, их добывали в лесу на северо-востоке от города. Так вот, попасть на эти лесозаготовки было мечтой многих жителей. Ведь там смертность была на 50% меньше, так как рабочих худо-бедно кормили! «Блокада изменила нас до неузнаваемости, — говорит Олег Леонидович. — Когда я в апреле 1942-го, уже после эвакуации из Ленинграда, посмотрел в зеркало, попросту не узнал себя!»