Сейчас слово «смертник» в основном ассоциируется с «шахидами», точнее террористами, взрывающими себя в гуще народа. Все также помнят про японских летчиков-смертников, таранивших американские корабли на Тихом океане. Много известно и о подвигах советских пилотов, нередко направлявших свои подбитые машины на вражеские танки и войска. При этом про немцев принято говорить: мол, «у них такого не было», там до конца войны надежда была лишь на профессионализм и техническое превосходство люфтваффе. Однако это не совсем правда. У НАШИХ С ИМЕНЕМ СТАЛИНА… В Красной армии фактически с самого начала войны велась целенаправленная идеологическая кампания по подготовке своеобразных «советских камикадзе», которые должны были восполнить недостаток летной подготовки и отсутствие боевого опыта готовностью к самопожертвованию. Типичным примером в этом отношении является боевая история 8-й воздушной армии, сформированной 9 июня 1942 г. Через две недели вермахт начал направленную на взятие Сталинграда операцию «Блау», и штурмовые полки армии сразу вступили в активные боевые действия. Однако многочисленные вылеты Ил-2, сопровождавшиеся большими потерями, не приносили эффекта. Почти все сброшенные бомбы и выпущенные с большого расстояния эрэсы (реактивные снаряды) уходили мимо целей. Сильный зенитный огонь и истребители люфтваффе не позволяли штурмовикам подобраться поближе. Остановить наступающие немецкие танки и бронемашины не удавалось. Со стороны армейских командиров в адрес авиации поступали бесконечные упреки: мол, «воюют плохо», «в воздухе их не видно» и т. д. 17 июля штурмовики из 621-го ШАП вылетели, чтобы нанести очередной удар по частям вермахта. На подступах к станции Морозовская летчики обнаружили и атаковали автоколонну. Первый заход они произвели с большой высоты, сбросив 100-кг бомбы. Затем ведущий группы – командир эскадрильи майор М.Н. Дмитриев – принял решение спуститься пониже, чтобы выпустить «эрэсы» по замеченному бензозаправщику. Едва его Ил-2 вошел в зону эффективного огня малокалиберных зениток, как тут же получил серию прямых попаданий. Из-под капота мотора вырвались языки пламени. По возвращении на аэродром ведомые Дмитриева – старший сержант Г.Я. Бочкарев и сержант А.Н. Виноградов – утверждали, что их командир с высоты около пятидесяти метров перевел свою машину в пике и затем протаранил бензозаправщик и еще две автомашины. Командование 621-го штурмового авиаполка тотчас воспользовалось этим случаем в пропагандистских целях. На следующий день по полку был издан приказ, в котором действия Дмитриева ставились в пример другим летчикам: «Своим поступком беспартийный большевик Дмитриев показал ведомым летчикам и доказал врагу, как может драться советский патриот за родной Дон!» Приказ был зачитан личному составу на построении и разослан в другие авиаполки 8-й воздушной армии. Фактически молодым летчикам советовали таранить механизированные колонны врага, ценой своей жизни уничтожая по два-три танка или автомашины. В дальнейшем пропаганда огненных таранов усиливалась все больше. Так, на митинге в 811-м ШАП, посвященном печально знаменитому приказу № 227 «Ни шагу назад!», младший лейтенант Г.С. Падалко заявил: «Если потребуется, я первым пойду на таран!» Выступавшие на подобных мероприятиях политработники всячески превозносили героев, совершивших огненные тараны, зачитывались газетные статьи о них, а на стендах вывешивались их фотографии. Особо сильное воздействие такая пропаганда оказывала на молодых, неопытных пилотов. Кому-то подобная эффектная гибель представлялась более значимой, чем просто быть сбитым в воздушном бою, как и сотни предшественников. Неудивительно, что за четыре месяца летчики 8-й воздушной армии совершили 13 огненных таранов. …А У НЕМЦЕВ С БОЖЬЕЙ ПОМОЩЬЮ! В Третьем рейхе к идее самопожертвования действительно относились скептически. А все поползновения отдельных «активистов» жестко пресекались самим фюрером. Мол, у германского солдата всегда должен быть шанс на спасение, самоубийцы нам не подходят… И только 70 лет назад, весной 1945-го, когда ситуация стала катастрофической, Гитлер все-таки изменил свою позицию. Если на Восточном фронте военная ситуация еще внушала какие-то «надежды», то на Западе продолжала стремительно ухудшаться, союзные войска вышли на оперативный простор и рвались в глубь Германии. Фюрер целыми днями проводил совещания и часами беседовал по телефону с командующими армиями, чтобы те «хоть где-нибудь остановили противника». 31 марта в бункере прошло очередное заседание, на котором он подверг резкой критике командующего авиацией Геринга и наорал на него. Впрочем, рейхсмаршал, по всей вероятности, уже давно понял, что война проиграна, и попросту жил полноценной, насколько это было возможно, жизнью, наслаждаясь отпущенным ему временем. Другие жили в мире иллюзий. К примеру, фельдмаршал Кессельринг заявил, что положение «вполне надежное и достаточно ясное», не прокомментировав при этом, в чем именно заключается надежность и что именно ясно. Уже не надеясь на своих подчиненных, отчаявшийся нацистский лидер решил, что спасти Германию теперь могут только… смертники. Вероятно, на эту мысль его вдохновил «успешный опыт» японцев, которые докладывали о сотнях кораблей, потопленных камикадзе. «Фюрер согласился использовать примерно 300 смертников с 95-процентной гарантией самопожертвования против групп вражеских бомбардировщиков, с тем чтобы при любых обстоятельствах один истребитель сбивал один вражеский бомбардировщик», — писал в дневнике рейхсминистр Геббельс. 1 апреля он снова констатировал: «Эскадры вражеских бомбардировщиков опять непрерывно появляются над Германией, причиняя нам огромнейший ущерб. Отныне против этих бомбардировочных эскадр будут применяться в качестве таранящих истребителей старые немецкие самолеты. Нужно исходить из того, что потери этих истребителей-таранов при их тотальном использовании против вражеских бомбардировщиков составят до 90 процентов. Использование старых истребителей в качестве воздушных таранов должно начаться через восемь-десять дней. Ожидают, что это даст исключительный эффект. От 50 до 90 процентов наших летчиков-истребителей записались в эту группу добровольно; следовательно, боевой дух наших летчиков-истребителей еще исключительно высок, хотя Геринг по понятным причинам постоянно утверждает обратное». Добровольцев собрали на авиабазе в Стендале под Магдебургом, где началась короткая, но активная психологическая и идеологическая подготовка. По вечерам пилотам устраивали коллективные просмотры патриотических и антисемитских фильмов. Любопытно, что одной нацистской пропагандой дело не ограничилось. Как-никак на поясных бляшках немецких солдат до конца войны красовалась надпись «Gott mit uns» (С нами Бог). Непосредственно накануне первой операции летчики побывали в церкви и помолились. А потом написали прощальные письма родным и сложили личные вещи в специальные мешки (чтобы удобней было хоронить, если что). ЖЕНСКИЙ ГОЛОС ПЕРЕД СМЕРТЬЮ Первая операция с участием нацистских камикадзе была назначена на 7 апреля, когда 1300 американских бомбардировщиков в сопровождении почти 800 истребителей совершили очередной налет на Германию. Перед вылетом смертникам было зачитано воззвание фюрера с призывом отомстить врагу за бедствия немецкого народа. После этого в воздух поднялись в общей сложности 183 истребителя-тарана! Таких масштабов самопожертвования еще не знала ни японская, ни, тем более, советская авиация! «Художественная обработка» также соответствовала немецкой тщательности и педантичности. Во время полета в наушниках пилотов-камикадзе звучали воинственные мелодии, которые потом сменил женский голос. Женщина в образе «родины-матери» напоминала смертникам о жертвах налета на Дрезден и говорила, что на них надеются родные и друзья погибших. Даже спустя десятки лет оставшиеся в живых летчики ясно помнили голос той женщины, которая, как казалось, разговаривала с каждым из них в отдельности… Но, несмотря на всё это, операция закончилась полным крахом. Некоторым пилотам из-за малого опыта вообще не удалось найти противника, и, выработав горючее, они приземлились на ближайших аэродромах. 47 истребителей-таранов были сбиты американцами еще до того, как смогли приблизиться к «Летающим крепостям», а еще 6 завалили уже бортстрелки самих бомбардировщиков во время атаки. И лишь 23 «Мессершмитта» смогли выполнить приказ фюрера и совершить «патриотические» тараны. «Немецкие летчики вели себя в бою фантастически агрессивно и сознательно игнорировали все меры предосторожности», — писали потом в донесениях американцы. Правда, толку от этого оказалось мало. Янки потеряли вследствие таранов только 8 бомбардировщиков, зато немцы лишились 53 истребителей и сразу 30 пилотов-смертников. Даже нацистское руководство понимало, что успехи камикадзе оказались гораздо меньше ожидаемых. Геббельс 9 апреля писал в дневнике: «Первые операции наших истребителей таранного боя не привели к ожидаемому успеху. Это объясняют тем, что соединения вражеских бомбардировщиков шли небольшими группами и с ними пришлось вести борьбу поодиночке. Кроме того, из-за сильного заградительного огня вражеских истребителей нашим истребителям лишь в немногих случаях удалось осуществить таран. Но из-за этого нельзя падать духом. Речь идет о первой попытке, которая будет повторена еще раз в ближайшие дни и, как можно надеяться, с большим успехом». Впрочем, повторять было уже некому и, главное, некогда. Не хватало самолетов и бензина. Поэтому до конца войны нацисты успели провести еще только одну операцию с участием смертников. Когда началась Берлинская операция, Гитлер приказал любой ценой уничтожить советские переправы через Одер, дабы «остановить снабжение русских». Что, в сущности, уже не имело никакого смысла. Против мостов и понтонов использовался весь арсенал «чудо-оружия» остатки авиации, а также камикадзе. С 16 по 19 апреля 36 летчиков из специального добровольческого подразделения направили свои истребители на мосты через реку, уничтожив 17 переправ, что, конечно же, не помешало советским войскам всего через неделю войти на улицы столицы рейха.