СССР иногда называли страной перманентного дефицита. В тех или иных масштабах нехватка товаров была характерна практически для всей истории существования Советского Союза. Перебои, кризисы и карточки в торговле были хроническими, но самый пик этого явления пришелся на конец перестройки, когда дефицитными стали почти все пользующиеся хоть каким-либо спросом товары. В связи с этим возникали явления, которые могут показаться поколению, выросшему в постсоветской России, совершенно невероятными. «МАФИЯ» СКУПИЛА САПОГИ Типичный случай имел место летом 1990 года в магазине «Обувь», что находился на проспекте Гагарина рядом с заводом «Гидромаш». Вернее сказать, не в самом магазине, а возле него на улице. В то время была такая «мода» в Горьком – торговать дефицитным товаром снаружи, чтобы огромная очередь «не мешалась» в торговом зале. Это сейчас продавцы готовы ковры расстилать перед покупателями, лишь бы обратили внимание на их «лавку», а четверть века назад они считали себя настоящими королями, которым народ только мешал! Ходят тут всякие понимаешь, мешают работать… Когда жители узнали, что возле «Обуви» будут продавать женские зимние австрийские сапоги по цене 130 рублей, к магазину мгновенно стянулась толпа народа. Это ж дефицит, да еще и импорт! Однако надеждам горьковских женщин, уже представлявших, как они зимой будут щеголять в австрийских сапогах, не суждено было сбыться. «Когда торговля началась, мы все, стоящие в очереди, увидели, что инициативу полностью захватили дюжие парни, – писали в коллективной жалобе в ОБХСС работницы завода «Гидромаш». – Они, применив физическую силу, блокировали все подступы к прилавку, передавали друг другу деньги и таким образом на глазах очереди и милиционеров скупили несколько десятков пар сапог. Из очереди сапоги купить никто не смог… Таким образом, с 16 до 20 часов «мафиози» скупили почти все поступившие в продажу сапоги, которые через некоторое время окажутся на черном рынке по цене 300 – 400 рублей». Летом 1990 года скупка дефицита спекулянтами действительно приобрела огромные масштабы. Установив тесные связи с работниками торговли, они заранее узнавали о поступлении тех или иных товаров на склады, после чего останавливали двигавшиеся к магазинам машины и под угрозой заставляли водителей продавать им содержимое! То есть выехал «ГАЗон» с базы с тридцатью ящиками обуви, а к магазину приехал уже с тремя-пятью! Дошло до того, что, к примеру, работники Сормовского ОБХСС формировали вооруженные команды, которые сопровождали грузовики с дефицитом от базы до магазина. Но и это не помогало. Тем более что даже если и удавалось поймать скупщиков с поличным, доказать их вину и осудить было практически невозможно. «Мы ж не украли ничё, а только купили!» – резонно заявляли правоохранителям новоиспеченные бизнесмены. – И всё для себя!» Благо, некогда грозная статья 154 УК «Спекуляция» уже не действовала, ибо во время перестройки частная торговля под видом «кооператорства» была фактически легализована. Не имея возможности купить даже самые простые вещи в магазинах, горьковчане вынуждены были идти за ними на «черный рынок». Дефицитом стали даже такие «предметы первой необходимости», как водка и табак. Сигареты покупали впрок по нескольку блоков, если же вовремя «взять» не удавалось, людям приходилось ехать на Московский вокзал, искать там цыганок, у которых в изобилии имелись болгарские сигареты: «Ту-134», «Opal», «Pogonu» (в простонародье «Родопи») и др. «Москарик» в конце 80-х вообще превратился в настоящий Шанхай! «И тут, и там обосновались сомнительного назначения «лотереи», облапошивающие простодушных жаждущих выигрыша; толпы цыганок, втридорога торгующих косметикой и иными товарами; несметное число кооперативных киосков; торговые точки, торгующие в антисанитарных условиях», — писал «Горьковский рабочий». Возмущенные недоумевали: а куда, собственно, смотрят ОБХСС и милиция?! Последняя в это время попросту не справлялась с растущей волной преступности и уличного хулиганства. «Посмотрите, что творится у нас в городе, – писал в газету один из горьковчан. – Киоски «Союзпечати» грабят и громят, скамейки ломают, воруют, спекулируют, убивают… Вечером во дворах, подвалах домов собираются подростки, молодежь. Ведут себя они вызывающе, агрессивно. Но не видно здесь ни участковых, ни милицейских патрулей… А посмотрите, сколько стало повсюду пьяных, хулиганов, дебоширов, матерщинников». Отдельной проблемой стало «телефонное хулиганство». Разгром и ограбление телефонов-автоматов в Горьком были серьезной проблемой еще в конце 60-х. А через 20 лет она приобрела поистине катастрофические масштабы. В то время как мелкие жулики вскрывали аппараты и ссыпали из них по четыре – шесть рублей мелочи, шпана просто била стекла кабин, отрывала двери и даже сбрасывала телефонные будки в овраги и водоемы. Всего за 1989-й – первый квартал 1990 года в Горьком было украдено свыше 400 уличных телефонных аппаратов, 5000 трубок, разбито 1200 стекол в кабинах. Были в этом виде преступлений даже свои рекордсмены. К примеру, пойманный с поличным и осужденный на два года исправительных работ С. Синьков (работник молококомбината) уничтожил столько телефонов-автоматов, что ими можно было бы оборудовать целый новый микрорайон. 850 ГРАММОВ КОЛБАСЫ В МЕСЯЦ В этих весьма непростых условиях 1 июля 1990 года горьковчане узнали о введении «подушного распределения фондовых мясопродуктов для продажи всем жителям г. Горького». Проще говоря, талонов на мясо. Собственно, как таковые талоны (или карточки) на продукты питания и некоторые товары народного потребления действовали и ранее. Для тех, кто не знает или подзабыл, о чем идет речь, поясним, что по талону каждый гражданин имел право купить в месяц (а не получить бесплатно, как некоторые думают) определенное количество дефицитного товара. То есть гражданину надо было отстоять очередь, вручить злобному продавцу специальную бумажку с определенным сроком действия и только потом — деньги за товар. Зато гарантированное количество и по «государственной цене»! Талоны выдавались по месту прописки в ЖЭКе (или в общежитии — для студентов). На них не печатались ни фамилия, ни адрес, это была бумажка на предъявителя, которую можно было отоварить в любом магазине. Скажем, те, для кого водка была важнее масла и сахара, могли обменять талоны родственникам и знакомым. В принципе, «лишние» карточки можно было даже продать. Ибо цена на ту же сорокаградусную по талонам была в разы меньше, чем на «черном рынке». Изначально постоянной комиссией горсовета по торговле, товарам народного потребления и продовольствию рассматривалось два варианта карточного распределения мяса. Первый, предложенный народным депутатом В. Билюбой, предусматривал двухталонную систему. Один талон – на приобретение 0,5 кг вареной колбасы, второй – на 1 килограмм фасованного мяса или полкило полукопченой колбасы, свинокопченостей. Однако при таком варианте ежемесячный расход мяса составлял 2440 тонн плюс 85 тонн оставалось «в резерве». А управлению торговли горисполкома был выделен фонд лишь в 2300 тонн мяса и 225 тонн резерва. В связи с этим был принят второй вариант распределения: талон на «обезличенный ассортимент». То есть граждане могли сами выбрать, что им брать. Либо полтора килограмма фасованного мяса, либо 1,2 кг вареной колбасы, либо 850 граммов полукопченой колбасы, либо 1 кг свинокопченостей, либо 750 граммов мясных консервов. Вот такой вам кризисный «ассортимент». Кстати, уже тогда горсоветом был подготовлен и еще один, «крайний вариант» распределения мяса. Согласно ему все горожане получали бы 0,75 кг вареной колбасы и 0,5 кг полукопченой, а вот мясо (полтора килограмма в месяц) полагалось только работникам производственной сферы. Таковых в Горьком числилось 693 тыс. человек при почти полуторамиллионном населении. А это уже пахло нормами военных лет! «ПРОСИМ ПОСЕЩАТЬ МАГАЗИНЫ РАВНОМЕРНО В ТЕЧЕНИЕ МЕСЯЦА» Надо отметить, что общественность восприняла нововведение по-разному. Одни говорили — мол, «докатились», «дальше перестраиваться некуда» и вообще скоро «снова голод будет». Другие, особенно малообеспеченные граждане, напротив, введение мясных карточек поддерживали. Им казалось, что таким способом будет наконец восстановлена попранная социальная справедливость: «пусть по талонам, лучше впроголодь, зато всем поровну», «мало, зато дешевле, чем у спекулянтов на базаре»… Впрочем, на деле все оказалось не так просто. В отличие от продававшихся по талонам сахара и чая, мясопродукты относились к скоропортящимся товарам и подлежали реализации в день поступления в продажу. В связи с этим горисполком просил жителей города не задерживать дома талоны, а «равномерно в течение указанного месяца посещать магазины» и отовариваться. Каким образом должна осуществляться эта «равномерность», чиновники, конечно же, не пояснили! Одним подъездом идем отовариваться в первую неделю, вторым во вторую, третьим — в третью?! Или же составлять поквартирные графики отоваривания талонов? Понятно, что, получив вожделенные карточки, граждане панически боялись, что те, как говорится, «сгорят». Посему при первой же возможности оббегали ближайшие гастрономы и вставали в очередь за колбасой или копченостями. Надо было иметь железную выдержку, чтобы «равномерно» дожидаться конца месяца и идти за мясом на исходе срока действия талона. Лучше уж сразу отоварить и в морозилку его! Хотя «обезличенный ассортимент» и предполагал выбор, в действительности брали в основном то, что «дают». Разумеется, выдаваемого по талонам мяса (тем более оно нередко продавалось «в довесок» с костями) для пропитания было недостаточно. Спасением для горьковчан оставались курятина, котлеты, пельмени и суповые наборы, которые по-прежнему продавались свободно, без талонов. И к тому же дешево! А до введения рыночной экономики, которая навсегда покончила с пресловутым советским дефицитом, оставалось еще полтора года…