«Современный империализм таит в себе самые разные угрозы. Это не только разжигание новой мировой войны, но и массовый подрыв здоровья наций, в том числе классовых врагов, путем распространения и поощрения морально-бытового разложения. В данный момент на повестку дня остро встает борьба с сифилисом». («Нижегородская коммуна», июль 1925 года.) НЕМЕЦКИЕ СТУДЕНТЫ ХОТЕЛИ ОТРАВИТЬ СТАЛИНА И ТРОЦКОГО Июль 1925 года ознаменовался первым громким политическим процессом о якобы готовившемся покушении на товарища Сталина. Хотя сейчас об этом деле уже никто не помнит. Три немецких студента: Карл Киндерманн, Максим Дитмар и Теодор Вольшт – обвинялись в том, что состояли в фашистской организации «Консул», целью которой был «подрыв мощи СССР». Под видом научной экспедиции осенью 1924 года они прибыли в Москву с целью организации террористических актов против руководящих советских партийных деятелей. По данным ГПУ, в первую очередь студенты-фашисты хотели убить Троцкого и Сталина, как «наиболее ярких представителей народной власти». Подсудимые сознались, что перед отъездом запаслись специальной «аптечкой», содержащей большое количество ядов, в том числе цианистого калия. Почему заговорщики выбрали столь экзотический способ убийства Сталина и Троцкого и каким образом они собирались подсыпать им яд, следствие не пояснило. Собственно, эта пресловутая «аптечка» и являлась главной уликой в деле. Также фигурировало некое покаянное письмо, написанное одним из студентов — Вольштом — председателю ОГПУ Феликсу Дзержинскому. Остальное, как водится, подкреплялось «добровольными признаниями» студентов, но выглядело вполне правдоподобно. «Вольшт на предварительном следствии заявил, что экспедиция взяла с собой много яду для отравления ответственных деятелей партии, и в первую очередь тов. Сталина, – писала «Нижегородская коммуна». – Отобранные флаконы были наполнены цианистым калием». Студентам вменялись сразу две статьи УК РСФСР: 61-я — «Участие в международной организации буржуазии», 64-я — «Организация в контрреволюционных целях террористических актов». Именно тогда советская власть впервые апробировала «всенародное одобрение» справедливого пролетарского суда. На нижегородских предприятиях проходили митинги и собрания, на которых трудящиеся требовали сурово наказать «террористов». «Мы, рабочие завода «Красное Сормово», глубоко возмущены деятельностью этого фашистского отряда, – говорилось в резолюции по итогам митинга. – Это уже не первый, а даже третий фашистский отряд, посланный к нам. Фашисты, покушающиеся на лидеров партии, достойны только высшей меры наказания». «Фашисты посылают в нашу страну передовые отряды, — писали в газету комсомольцы из Сергача. – Эти отряды должны быть встречены пулеметным огнем, должны быть уничтожены. Всех расстрелять!» Суд в итоге учел «мнение народа» и приговорил всех трех фигурантов к высшей мере наказания. «Приговор Верховного суда является окончательным и обжалованию не подлежит», — говорилось в официальном сообщении. Однако там же осужденным была подсказана лазейка: «Они вправе в течение 72 часов после вручения им копий приговора ходатайствовать перед ЦИК СССР о помиловании». Чем «террористы» и воспользовались. Вскоре Михаилу Калинину через германское посольство поступили ходатайства от родителей осужденных, а также письма самих «террористов», в которых они раскаивались в содеянном и просили о «снисхождении правительства Советской России». В итоге смертный приговор Киндерманну, Дитмару и Вольшту был заменен 10-летним заключением. Советская власть тогда еще была «добрая», тем более осужденные были немецкими гражданами, а отношения между СССР и Германией как раз начали налаживаться. Ну а в следующие 30 лет сообщения о бесконечных готовившихся, но «предотвращенных» покушениях на товарища Сталина станут привычным делом. И никаких помилований больше не будет… ВСЕ ПЬЯНЫЕ ПОПОЙКИ ЗАКАНЧИВАЮТСЯ ПОЛОВЫМИ СНОШЕНИЯМИ Впрочем, 90 лет назад на молодую Советскую Россию свалились куда более жуткие напасти, чем мнимые отряды немецких террористов. «Венерические болезни у нас давно уже сильно распространены, как в Западной Европе, – рассказывала статья с громким названием «Империалистические войны и сифилис». – За последние годы, в связи с бывшей империалистической войной, они очень значительно усилились и местами приняли грозные размеры, как у нас, так и в других государствах, особенно принявших участие в войне». Материал не разъяснял, каким именно образом распространение венерических заболеваний было спровоцировано Мировой войной (Первой ее назвали много позже, когда началась собственно «Вторая» мировая). Вместе с тем, пресса приводила поистине ужасающую статистику. Так, в польском городе Бреславле, согласно Версальскому договору отторгнутом от Германии, 77% студентов местного университета были заражены сифилисом. В Австрии этой болезнью якобы страдал чуть ли не 71% всего населения. В Нью-Йорке дела обстояли получше, «всего» четверть населения города! Ну а в недавно созданном Советском Союзе в 1925 году числилось 2,5 миллиона сифилитиков! Больше всего таковых было выявлено в Дагестане (36% населения), Бурято-Монгольской республике (ныне Республика Бурятия) – 42% и Калмыкии – 35%. «Будь еще одна мировая война, тогда венеризм еще более заполонит массы и станет причиной еще больших бедствий», – писала «Нижегородская коммуна». Издание полагало, что исправить положение может только «настойчивая воля пролетариата». «Врачебные опросы показывают, что большинство заражений венерическими болезнями происходит в пьяном виде, – рассказывала «Нижегородская коммуна». – Все пьяные попойки обычно заканчиваются половыми сношениями и нередко с кем попало… Падение женщин в проституцию часто бывает тоже после выпивки. Сильное распространение в последнее время у нас пьяных, без сомнения, послужит и усилению венеризма и тем принесет значительный вред населению». «Внебрачные половые сношения чрезвычайно опасны, – сообщала статья «Проституция – главный рассадник венерических болезней». – Чаще всего они бывают у мужчин с так называемыми проститутками, женщинами, продающими свое тело». А проституция, по мнению партии, была вызвана исключительно капиталистическим строем, бесправием и «униженным положением женщин». Мол, в большинстве случаев в проститутки попадают женщины из городской прислуги, фабричных и заводских работниц, а также по нужде и с голодухи. Ну а в СССР униженное положение женщин наконец преодолено, посему и с проституцией пора завязывать, товарищи. В УРЕНЕ СИФИЛИС ПЕРЕДАВАЛСЯ ЧЕРЕЗ УКУСЫ И ПЛЕВКИ В ЛИЦО Любопытно, что в Поволжье одним из главных очагов венерических заболеваний стала Уренщина – глухой лесистый край, в то время входивший в состав Костромской губернии. Губ-здрав провел проверку и выявил там большое количество сифилитиков. Причем многие из них о своем недуге даже не догадывались. Урень еще в XIX веке стал известным кустарно-торговым селом, славившимся своими красильнями, салотопнями, дегтярнями, овчинными, кожевенными, валяльными и прочими мастерскими, в которых работали сотни батраков. Из деревни в деревню в одиночку и артелями ходили портные, шорники, жестянщики, плотники, пильщики. В 1905 году промыслами в Урене занимались 454 двора. Каким же образом в этот кустарный край проник «империалистический» сифилис? Возможно, по железной дороге Нижний Новгород – Котельнич, первая очередь которой вступила в строй в 90 лет назад. А может, занесли те самые портные и шорники, «ходившие» из деревни в деревню. Однако, по мнению тогдашних властей, всему виной была царившая в Уренском краю антисанитария и антигигиена… В 1923 году издательством «Радуга» впервые была издана сказка Корнея Чуковского «Мойдодыр». Повествование в ней велось от лица мальчика, от которого внезапно начинают убегать его вещи. Потом появившийся говорящий умывальник Мойдодыр сообщает ребенку, что вещи сбежали из-за того, что тот грязнуля. Заканчивается сказка-стихотворение гимном чистоте. Однако уренцы «Мойдодыра», видимо, еще не прочитали, посему ходили грязными, немытыми и не убирались. Вследствие чего заражали друг друга сифилисом почем зря! В частности, традиционно пользовались грязными деревянными ложками и блюдами, которые плохо отмывались и накапливали микробов. Бани держали в полнейшей грязи, отхожие места не мыли и не убирали. «Малых детей заражают через жвачку, слюнявые соски, поцелуи и проч., – писала пресса. – Заражаются, покурив трубку или папиросу после больного, утершись общим полотенцем». Но это еще полбеды! Болезнь также передавалась от укусов (в смысле одного жителя другим), плевков «в лицо и глаза» (вероятно, в тех краях это было в порядке вещей), через массовое целование крестов и даже через иголки, гвозди, ручки и карандаши. Дескать, привычка плохая: взял карандашик, погрыз его и положил. А другой потом взял и тоже полизал. Так, мол, «венеризм» и переходит «из рук в руки». И во всем этом была большая доля истины. Именно бытовым, а вовсе не половым путем заражалось опасной болезнью большинство жителей Советского Союза. Чем более отсталым с точки зрения гигиены был быт, тем быстрее распространялся сифилис. Именно благодаря этому буряты, калмыки и дагестанцы выбились в лидеры. Кстати, само по себе венерическое заболевание советская власть не считала позорным. По ее мнению, главными врагами были не те, кто болел, а те, кто не шел лечиться. «Преступником является только тот, кто, зная о своей болезни, не лечится и заражает других, – убеждала статья «Не скрывайте сифилиса». – Этим он выводит из рядов трудящихся много здоровых людей, отрывает рабочих от станка, крестьян от их повседневной работы, красноармейца от фронта... Пора уже понять, товарищи, что венеризм и сифилис – это не просто болезни и «издержки» жизни, а настоящее, без преувеличения сказать, оружие классового врага, оружие классовой борьбы». Остается добавить, что народ тогда еще не знал, что сам Великий Ленин тоже пал жертвой сифилиса…