Житель села Шерстино Арзамасского района Павел Волков считает, что в смерти его жены виноват хирург Центральной городской больницы, который оказывал медицинские услуги ненадлежащим образом. Но правоохранительные органы не согласились с приведенными доводами и отказали в возбуждении уголовного дела. В конце октября прошлого года 59-летнюю супругу Павла Людмилу доставили в хирургическое отделение ЦГБ «Дубки» с диагнозом «Острая частичная непроходимость кишечника». – Жене срочно требовалась операция, – говорит Павел Михайлович, – у нее были сильные боли, но на операционный стол ее положили только через пять дней. В тот день, когда женщину оперировали, Волкову позвонила племянница, работающая в ЦГБ и присутствовавшая на операции. Она попросила его немедленно приехать в больницу для беседы с заведующим хирургическим отделением Курепчиковым. – Завотделения на месте не было, поэтому я поговорил с лечащим врачом жены Игорем Войновым. Он сообщил мне страшные вещи. Во время операции у моей жены были обнаружены в кишечнике метастазы. Хирургом была осуществлена биопсия для гистологического исследования. Очевидно, в связи с этим операция по устранению непроходимости кишечника сделана не была. Войнов порекомендовал, после того как Людмилу выпишут из хирургии, сделать химиотерапию. Вот только путь в онкологию, предложенный врачом, мне показался слишком долгим. То есть после выписки она должна встать на учет к врачу-онкологу в поликлинике, сдать анализы и только потом приехать в стационар. Я боялся упустить время. На следующий день Волков направился на прием к завотделением Курепчикову и договорился, чтобы жену из хирургии сразу перевели в онкологию. – После моего визита к заведующему, – констатирует Павел Михайлович, – Войнов почему-то перестал заниматься лечением моей жены, не подходил к ней, не осматривал. А когда она спросила, в чем дело, ответил: мол, у вас какие-то дела с Курепчиковым, вот с ним и решайте. Когда женщину наконец перевели в онкологическое отделение, вместо скорейшего лечения, на которое надеялись супруги, началась эпопея Волковых по проведению исследований и выяснению диагноза. – Вполне естественно, что врач-онколог Охотина первым делом спросила у нас результаты гистологии, – рассказывает Павел Михайлович, – но, как выяснилось, биологический материал всё это время так и лежал без движения. Мы с женой забрали коробочку и поехали в Нижний Новгород, в областную больницу имени Семашко. Через неделю получили заключение, которое было неконкретным, и наш доктор опять направила нас в областную клинику – на прием к химиотерапевту для назначения лечения. В Семашко нас послали к доктору медицинских наук Кузнецову, который через два дня дал заключение, что метастазы пошли с яичников. Потом опять поехали к химиотерапевту, но лечения нам не назначили: не смогли толком разобраться и отослали в детскую больницу на Ванеева. Но и после этого жена оставалась без лечения. Пройдя все круги ада в области, но так ничего конкретного и не добившись, мы поехали в Москву, в онкологический центр имени Блохина. После обхода ряда столичных онкологов нам дали-таки заключение – рак толстой кишки. Про ИГХ (иммуногистохимическое исследование, биоматериал брал Войнов) сказали, что препараты неадекватны. Поэтому, думаю, и не могли так долго поставить правильный диагноз, назначить полноценное лечение. Только к Новому году мы получили из Москвы заключение и назначенное лечение. Несвоевременно поставленный диагноз смерти подобен Тем временем, по словам Волкова, Людмила угасала на глазах. – Полтора месяца, в течение которых мы мотались по больницам, жена ничего не ела, так как кишечная непроходимость устранена не была. За это время она похудела на 37 кг. Я понимал, что теряю ее, хотя областные и столичные доктора уверяли, что своевременная операция по удалению яичника и последующая химиотерапия хоть и не вылечат, но обязательно продлят жизнь Людмилы. Поэтому по приезде в Арзамас я сразу направился к Курепчикову и потребовал, практически угрожая, положить жену в больницу. Ранее я просил об этом, так как в Москве нам предварительно назначили поддерживающее лечение, но жену не госпитализировали, сославшись на отсутствие мест. Приходилось делать капельницы дома. Людмилу госпитализировали в конце декабря, и через несколько дней после очередного приступа ей наконец-то сделали операцию, связанную с кишечной непроходимостью. – Да только всё это оказалось слишком поздно, – говорит Волков. – 23 января ее выписали, а 26-го жена умерла. Дефектов в оказании медпомощи выявлено не было Посчитав, что в смерти жены виноват хирург Войнов, вовремя не сделавший операцию по устранению непроходимости кишечника и неправильно взявший анализы для гистологии (в связи с чем долго не могли поставить диагноз и назначить адекватное лечение), Павел Михайлович написал заявление в следственное управление Следственного комитета. Он указал на ненадлежащее оказание медицинской помощи, повлекшее смерть, и попросил привлечь хирурга к уголовной ответственности. – Когда встал вопрос об изъятии истории болезни из хирургического отделения, то оказалось, что она пропала. И только через месяц появилась, уже в переписанном виде, – говорит Волков. – В новой версии истории болезни всё описано так, что и придраться не к чему, даже диагноз поставлен – рак толстой кишки 4-й степени, хотя на тот момент результатов анализов не было вовсе. О том, что документ переписывали, мне рассказали работники больницы – негласно, конечно. Через некоторое время дело из Следственного комитета передали в полицию. – И вновь у меня запросили документы, хотя я их уже отдавал в СУ СК, – значит, и не было никакого дела? Следователь заказал комплексную экспертизу в Нижегородском бюро СМЭ на основании переписанной истории болезни. Вывод: смерть жены наступила от исхода онкопроцесса – рака подвздошной кишки, осложненного острой кишечной необходимостью. Медпомощь при обращениях в период с 31 октября 2014 года по 23 января 2015-го в медицинском учреждении была оказана качественно, своевременно и в надлежащем объеме. В результате мне пришел отказ в возбуждении уголовного дела. Волков на этом не успокоился и написал жалобу в прокуратуру, но та согласилась с постановлением об отказе, причем дважды. – Я понимаю, что Людмилу не вернуть и что умерла она действительно от рака, но ведь его не лечили. Не хочу никому мстить и сажать в тюрьму – мне хватило бы извинений и понимания. Будет ли Павел Михайлович бороться с системой дальше, он пока не решил.