О чем писала нижегородская пресса в январе 1936 года «Вся моя прошлая жизнь – темная, нищая деревня, борьба за коллективизацию, первые шаги у молота – все это кажется мне сейчас ненастоящим, точно ничего этого в моей жизни не было. Настоящая жизнь началась 11 сентября, когда я по-стахановски подошел к своему молоту и отковал двойную норму коленчатых валов. Страна присвоила мне почетное звание первого последователя Алексея Стаханова». (Из обращения Александра Бусыгина к горьковчанам, январь 1936 года.) ОБСЛУЖИМ В ПОЛТОРА РАЗА БОЛЬШЕ ОВЕЦ! В ночь на 31 августа 1935 года забойщик шахты «Центральная-Ирмино» Алексей Стаханов добыл за смену 102 тонны угля при норме в 7 тонн. Одним из первых почин шахтеров подхватил в Горьком автозаводский кузнец Александр Бусыгин. 11 сентября бригада, которой он руководил, установила рекорд, отковав за смену 966, затем — 1001 коленчатый вал при норме 675. Успехи Бусыгина, как и Стаханова, сразу же получили самую высокую оценку. Автозаводец был награжден орденом Ленина, а затем приглашен на первое Всесоюзное совещание стахановцев в Москве, проходившее 14 — 17 ноября 1935 года. «Вместе с лучшими людьми нашей страны я видел и слышал мудрого вождя народов тов. Сталина. Эти дни – самое большое счастье моей жизни. О них я буду с любовью и радостью рассказывать своим детям и внукам», – делился своими впечатлениями об этом мероприятии сам Бусыгин. Вернувшись в Горький, он стал местным героем и пропагандистом рекордов. 80 лет назад по всей стране началась кампания по массовому внедрению «стахановских методов работы». Но что это за «методы», трудящимся подробно не разъясняли, и большинство незадачливых начальников поняло их буквально – перевыполнять планы и нормы любой ценой! Январские газеты выходили с недвусмысленными лозунгами типа «Превратим все заводы в стахановские!». «Установлено 9 новых рекордов, — писал «Металлург» — газета Выксунского металлургического завода. – Краснознаменный мелкосортный цех прокатал 197 тонн, перекрыв предыдущий рекорд – 180 тонн… Трубопрокатный цех выработал мелкого сорта труб 128 тонн, прежний рекорд был 80 тонн… Сталевары Суровкин, Дорофеев и Фомин на печи № 6 нового мартена за сутки дали три плавки, выдав 318 тонн стали вместо 212 тонн по плану». По-стахановски рубили лес лесорубы Ковровского механизированного лесопункта, катали прокат в железопрокатном цехе «Красного Сормова», гнали кислоту на заводе им. Свердлова в Дзержинске, точили блоки двигателей дизельщики завода «Двигатель революции» и т.д. «Проводившиеся на Муромском фанерном комбинате первые стахановские сутки дали блестящие результаты, – рассказывала статья «Победы фанерщиков» в «Горьковской коммуне». – Лущильный цех вместо 108 кбм шпона дал 169 кбм. Сушильным цехом вместо 101 кбм высушено 163 фанеры». Не отставало и сельское хозяйство: «Ударники и ударницы молочно-товарной фермы Никитинского колхоза обслуживают значительно большее количество скота, чем было раньше. Стахановка-доярка Малова Ольга раньше ухаживала за десятью коровами, сейчас стала ухаживать за пятнадцатью и обязуется увеличить норму до 17 голов… Скотник Юдин Степан Васильевич стал ухаживать за 35 телятами, вместо 25 телят, обслуживаемых им раньше. На свиноферме с восьми голов свиней перешли на обслуживание 12 голов. На овцеферме норма 70 овец – сейчас обслуживают 120 голов». БРАКОДЕЛ БОРОЛСЯ С УДАРНИЦЕЙ ПОХАБНЫМИ НАДПИСЯМИ В СОРТИРАХ Впрочем, на деле трудовой энтузиазм и рекорды с самого начала показали и свою оборотную сторону. Так, на машзаводе «Новое Сормово» стахановцы Галкин, Баринов, Иконников, Горбунов и другие в ходе пятидневки в начале января 1936 г. выполняли по четыре нормы за смену. В приказе директора завода отмечалось: «Сотни стахановцев перевыполнили нормы в два-три раза, группы рабочих, до сих пор не выполнявшие нормы, стали их перевыполнять». Наиболее отличившиеся получили большие премии, а старший мастер фасонно-литейной мастерской Сидоров и вовсе двухкомнатную меблированную квартиру. Вместе с тем ударная работа литейного и кузнечнопрессового цехов приводила к большому перерасходу дорогостоящего металла. Кузнечно-прессовый при поковке пяти тонн быстрорежущей стали разбил и выбросил в брак 1,2 тонны, а еще 1,4 тонны отправил на вторичную переработку. В итоге годной быстрорежущей стали получилось меньше, чем было израсходовано на выпуск вольфрама. На собрании стахановцев-ударников машзавода выступавшие поднимали вопросы об отсутствии порядка работ, частых перебросках заготовок и простоях в сборочном цехе: «Подаются единицы, и то плохого качества». Сборщикам приходилось много времени тратить на доделку деталей, изготовленных «по-стахановски». Если термический цех выполнял норму на 190%, а механическая мастерская №1 – на 200 – 400%, то в сборочном цехе не было ни одного стахановца или ударника, имели место простои и невыполнение плана. В заводской малотиражке «За ударные темпы» отмечалось, что в кузнечно-прессовом цеху в погоне за количеством куют остывшие болванки, не обращая внимания на возможную аварию оборудования и качество поковки. Эти факты показывают, что на деле стахановское движение не только не ускоряло производство, а зачастую, наоборот, вредило ему. Однако противиться воле партии никто не хотел. А для тех, кто тем или иным образом «мешал» установлению рекордов и «не создавал условий» для них, быстро придумали новый термин — «глушитель стахановского движения». И уже вскоре в Горьковской области начались показательные суды над этими «мерзавцами». При этом «глушители» по совпадению всякий раз оказывались «бывшими кулаками», «белогвардейцами» или же просто «темными личностями». «Что же представляют из себя эти глушители стахановского движения и самокритики? – писала «Горьковская коммуна». – Пименов – помощник начальника участка – известен всем как сын белого офицера, крупного заводчика, террориста, расстрелянного в 1924 году. Драйт – комендант, крупный кулак из республики немцев Поволжья – шовинист, Морозов – кладовщик – чужак, Бессонов – заведующий конторой – темная личность с темным прошлым, троцкист». «Зал клуба затона им. Ульянова-Ленина не в состоянии был вместить всех желающих... послушать процесс над Вшивковым А.В., который систематически занимался травлей стахановки этого затона т. Сусаниной, – рассказывала статья «Суд над глушителем». – Бракодел, лодырь – Вшивков всеми мерами в угоду отсталым элементам старался оклеветать, унизить девушку и тем самым принудить Сусанину отказаться от стахановских методов работы. Вшивков писал про Сусанину на стенах уборных, на заборах различные похабные надписи, распространяя среди рабочих различные клеветнические слухи. Суд квалифицировал действия рвача Вшивкова особо социально-опасными, направленными на противодействие развивающемуся массовому стахановскому движению и приговорил Вшивкова к лишению свободы сроком на 5 лет с поражением в правах на два года». 5280 ПРОЦЕНТОВ ПЛАНА! В последующие годы стахановское движение набирало всё большие обороты. Перевыполнение норм даже на 100 – 200% партию уже не устраивало, поэтому вскоре счет пошел уже на тысячи процентов и десятки норм за смену! К примеру, годовой отчет о работе того же машзавода за 1937 год пестрит сводками о перевыполнении плана отдельными рабочими в десять и более раз: стахановец-карусельщик механического цеха №1 Тибаев выполнил норму по дискам пушки Ф-22 на 1100%, а листоправщик Капкунов — на 1214%. В ноябре в ходе стахановского «полуторамесячника» шишельники литейного цеха Варгин и Зайцев дали за смену 1070% выработки. Следующий, 1938 год стал временем новых стахановских рекордов. В начале года на «Новом Сормове» работали уже 1900 стахановцев, и их число продолжало увеличиваться. При этом шлифовщик Перов из инструментального цеха сначала выполнил норму на 2200%, а позднее и вовсе на 5280%. То есть товарищ якобы дал 50 норм за смену! Этих показателей он будто бы достиг благодаря изменению технологического процесса обработки пунсонов. Советская пропаганда изображала стахановцев идеалистами, совершавшими трудовые подвиги исключительно на энтузиазме и ради Родины. На самом деле энтузиазм энтузиазмом, а материальная составляющая никуда не девалась. Средняя зарплата рабочего в середине 30-х годов составляла 288 рублей. Стахановцы же получали в среднем по 1000 рублей в месяц, а иногда и больше! Например, согласно зарплатной ведомости завода «Красное Сормово», токарь Кириллов получил за декабрь 1936 года 935 руб., прессовщик Гребнев — 1200 руб., а прокатчик Калмыков — 1014 руб. Кроме того, стахановцы в первую очередь получали квартиры, причем не в засыпушках и щитовых бараках, а в современных благоустроенных домах. Их награждали путевками на курорты, а в редких случаях даже личными автомобилями! Так что людям было ради чего перевыполнять нормы. Однако в итоге, как это и бывает во время кампанейщины, стахановское движение поглотило само себя. Ведь если вначале речь шла об отдельных героях и новой организации труда, то потом всё вылилось в простую погоню за валом и цифрами. Конечно же, в ущерб качеству. В результате уже в 1938 году вместо роста производства советская экономика столкнулась с финансовым кризисом и массовым срывов заданий. К тому же когда в стахановцев переквалифицировались чуть ли не 60 – 70% рабочих, быть ими стало попросту невыгодно. Ибо денег, путевок и квартир на всех стало не хватать. Уже в 30-е годы фраза «сделать по-стахановски» стала обозначением выпуска брака, аналогичным давнему выражению «тяп-ляп».