О чем писала нижегородская пресса в марте 1911 года «Когда женщины наденут мужское платье, а мужчины женское, тогда поднимется Китай, а после войны с Китаем и Свету конец» («Пророчество о войне с Китаем», газета «Нижегородский листок», март 1911 года) В конце XIX столетия известный религиозный мыслитель, мистик, поэт и литературный критик Владимир Соловьев придумал концепцию так называемого панмонголизма, которая выражала идею «исторического возмездия Европе со стороны народов Востока» в духе завоевания Константинополя мусульманами. А в конце жизни не вполне адекватный товарищ даже написал в стихах «пророчество» о скорой гибели России от «китайско-монгольских орд»: От вод малайских до Алтая Вожди с восточных островов У стен восставшего Китая Собрали тьмы своих полков. Как саранча неисчислимы И ненасытны, как она, Нездешней силою хранимы, Идут на север племена. О Русь! Забудь былую славу. Орел двуглавый сокрушен, И желтым детям на забаву Даны клочки твоих знамен. Недалекое будущее, по мнению «философа», выглядело печально. Некий богдыхан (император) соберет в китайском Туркестане четырехмиллионную армию и двинется на Россию. Ну а русской армии, не имеющей никаких оборонительных рубежей против Китая и соответствующего военного плана, останется только «погибнуть с честью». Затем под ударами «желтой орды» падет и Западная Европа. После чего на полвека установится «новое монгольское иго». В то время к «пророчеству» не отнеслись серьезно. Но когда уже после смерти Соловьева, в 1911 году, действительно возник кризис в российско-китайских отношениях, о богдыхане вспомнили. Причиной конфликта стала по-явившаяся в мировых СМИ информация о том, что царь Николай II собирается оккупировать Монголию. В самой России, напротив, поползли слухи о грядущем китайском вторжении. В НИЖНЕМ СОБИРАЛИСЬ СТРОИТЬ «ВЕЛИКУЮ АНТИКИТАЙСКУЮ СТЕНУ» «Сейчас, в дни русско-китайских осложнений, в обывательских кругах идет большой разговор о «желтой опасности». Вспоминаются легенды и сочиняются новые», – писала газета «Нижегородский листок». Нижегородцы всерьез опасались китайского нашествия. Более того, войну с Китаем многие рассматривали как грядущий апокалипсис, конец света. «Тревожные слухи о возникшем между Россией и Китаем конфликте сделались достоянием всех деревушек нашего края, – рассказывала заметка под названием «Толки о войне». – Теперь только и разговору, что о предстоящей войне с Китаем. Трубят об этом и старый и малый. Идут россказни о виденных в небе кем-то и когда-то темных ходящих столбах. Старушки пророчат будущую близкую кончину мира, потому что, по их представлениям, с войной с Китаем неразрывно связана и кончина мира». Собственно, тогдашний Китай (точнее – империя Цин) территориально был гораздо больше современного. По своим размерам это государство не намного уступало Российской империи. А российско-китайская граница проходила от самого Узбекистана до Владивостока, растянувшись на тысячи километров. Численность населения в Поднебесной уже тогда зашкаливала, поэтому народ всерьез опасался, что если вся эта «орда» хлынет к нам, она без труда поглотит малонаселенную Сибирь, а затем двинется дальше через Урал, как это и предсказывал Соловьев. Поэтому в Нижнем всерьез обсуждались планы по строительству линии обороны вдоль Волги. Своего рода Великой антикитайской стены! «В кабаках и трактирах всё больше говорят о необходимости немедля готовить «Восточный вал» против китайских орд», – писала пресса. Мол, именно здесь, на высоком берегу Волги, удобном для обороны, русская армия может сдержать «желтое нашествие». Попутно начались масштабная антикитайская истерия и пропаганда. В многочисленных публикациях с названиями типа «Желтая сечь» китайцев представляли настоящими монстрами, нелюдями и дикарями, которые только и мечтают о завоевании всего мира. В связи с этим началось массовое выселение граждан Поднебесной из восточных регионов страны. Там они привлекались в качестве неквалифицированной и низкооплачиваемой рабочей силы, в частности, для строительства военных укреплений. Официальным поводом стали рост преступности и тревожные политические события. Власти боялись, что в случае войны китайцы, осевшие в Приамурье и других районах, станут «пятой колонной». «Сначала, около месяца тому назад, было выселено свыше 4000 китайцев из окрестностей Хабаровска и Никольска-Уссурийского, – рассказывала пресса. – Во Владивостоке исключительно для этих целей зафрахтован особый пароход «Ермакъ». На китайцев делаются неожиданные облавы, всех безработных и безбилетных забирают на пароход, который и уходит с первой партией в 4000 человек. «Ловля» китайцев началась только еще два дня тому назад, а улицы города уже значительно опустели, уже не видно грозной, оборванной, голодной китайской толпы… Владивосток сейчас переживает серьезное состояние. Здесь не сомневаются, что война неизбежна». Любопытно, что небольшое количество китайцев было обнаружено и в Нижнем Новгороде! В том числе в знаменитой Бугровской ночлежке. Занимались товарищи в основном попрошайничеством. «Бездельников» выловили и отправили под конвоем на историческую родину. Китайцы из Нижнего исчезли, чтобы вернуться почти через 100 лет. Впрочем, уже вскоре отношения с восточным соседом неожиданно стабилизировались, а «конец света» снова отложился. В октябре 1911 года в Китае начались волнения, которые переросли в Синьхайскую революцию. Эти события положили конец «старому Китаю» и империи Цин, существовавшей аж с 1636 года, а также привели к образованию суверенной Монголии, на долгие годы ставшей своеобразным буфером между Россией и Китаем. «ПОДКУПЛЕННЫЙ ЖИД» НАКАТАЛ ТЕЛЕГУ НА АРХИМАНДРИТА Жуткий скандал разразился 95 лет назад вокруг настоятеля знаменитого Новоспасского монастыря – Макария, в миру Михаила Гнеушева. 66 обитателей таганской, рогожской и крутицкой окраин Москвы написали на него жалобу в Священный синод и митрополиту Московскому Владимиру. По их утверждению, он настолько пал нравственно, что верующим пришлось бежать от Макария в дальние монастыри и приходские церкви. «По своем назначении настоятель Ново-спасского монастыря о. Макарий делает распоряжение о покупке дорогой пары рысаков, так как на одной лошади, на которой ездил его предшественник, он ездить не желает, – писали товарищи. – По его приказанию производится переделка и роскошная отделка настоятельских покоев. Ставится дорогая ванна, устраиваются для настоятеля отдельные ледники, покупаются бархатные ковры, турецкие диваны, роскошные столовые и чайные сервизы, хрустальная посуда, шикарные экипажи – коляска, карета, открытые парные сани и др. Устроившись в монастырь, о. Макарий устраивает под новый 1910 год в своих покоях елку». Авторы письма также обвиняли Макария в том, что, устроившись с не подобающими иноку почестями, он «разорял старину», а именно – сломал древний больничный храм (интересный памятник XVII века), уничтожив там придел во имя Нерукотворного Спаса, засыпав каменные «мешки», в одном из которых в 1618 году был заточен архимандрит Дионисий, и поставив там паровой котел для отопления своих покоев. Кроме того, по мнению жалобщиков, Макарий вообще превратил исторический монастырь чуть ли не в бордель! К примеру, вопреки обычаям, в обители ввели «общее церковное пение», на котором в качестве певиц выступал исключительно местный дамский пролетариат: фабричные работницы, портнихи, белошвейки и прачки. «Певицы держат себя в храме весьма непринужденно, – говорилось в жалобе. – Среди них находятся такие женщины, которые не только говорят, что на деньги монахов можно наряжаться, но и требуют от иеромонахов на содержание. Устраиваемые архимандритом Макарием в Никольском храме развлечения-спевки и туманные картины с чтениями часто сопровождаются перебранками, криком, шумом, смехом, свистом, писком и визгом женщин и девиц, бросанием на пол жевательной бумаги, окурков от папирос и т.п.». Еще рассказывалось о многочисленных фактах хулиганства и чуть ли не курения наркоты в монастыре. Так, 19 января в дьякона Иакова был брошен камень, 24-го числа в храме была открыта стрельба из револьверов для устрашения безобразничавших мальчишек, а 30-го весь пол был усыпан нюхательным табаком и чемеркою. Так называли смесь, сделанную из чемерицы – травы, содержащей алкалоиды. В начале ХХ века ее использовали как лекарственное средство и нередко как легкий наркотик. Помимо всего прочего, Макария обвинили в растратах монастырских средств, развале хозяйственной деятельности и непомерных тратах на деликатесы (зернистую икру, балык и стерлядь). Однако сам Макарий после разоблачительных публикаций не собирался так просто сдаваться. Напротив, узнав о «письме 66-ти», 13 марта он выступил с проповедью, во время которой отверг все обвинения и назвал его авторов хулиганами, развратчиками, утопившими свою душу… в керосине. «При помощи жидовских газет открыли всероссийскую травлю на меня, мало того, после прошения они три дня и три ночи по телефону не давали мне покою, – возмущался Макарий. – Подкупленный ими жид написал прошение, где благочестивые слушательницы названы пьяницами, девками». В итоге церковь скандал замяла, а в 1914 году Макарий был назначен епископом Балахнинским и викарием Нижегородской епархии. В наш город он прибыл в июле, поселившись в Печерском монастыре. В 1918 году Макарий был арестован и расстрелян большевиками, а в 2000-м прославлен в «сонме новомучеников и исповедников российских».