«Нужно было что-то новое, смелое, решительное. И вот раз иду с работы домой, смотрю: в небе над самым городом кувыркается самолет. Я с замиранием сердца наблюдал, как его бронзовые крылья поблескивают в лучах солнца. Это был смелый летчик, настоящий ас… После этого много думал об этом отважном авиаторе, и у меня зародилась мечта непременно стать летчиком». (Из воспоминаний Анатолия Самочкина.) Будущий летчик родился 1 мая 1914 года на борту парохода Симбирского пароходства, капитаном которого был его отец. Когда Анатолию было 9 лет, его семья обосновалась в Рыбинске. После окончания 7 классов, а затем фабрично-заводского училища, в 1932 году, Самочкин поступил на работу помощником машиниста на пассажирские и буксирные суда. Через два года перешел на Рыбинский моторостроительный завод, где трудился слесарем, потом мастером, начальником смены. – Наряду с основной производственной деятельностью, занимались мы и большой общественно-политической работой: готовили выпуски стенных газет, проводили разъяснительные беседы с рабочими, участвовали в реализации государственных займов, в кампании по выборам в Верховный Совет СССР, – вспоминал потом Анатолий Васильевич. – Умели мы не только работать, но и хорошо отдыхать. Выезжали за город веселой компанией, с музыкой и песнями. Досуг проводили дружно, радостно и красиво... Эта жизнь постепенно перестала меня удовлетворять. Как и Валерий Чкалов, однажды увидевший в небе самолет и с тех пор решивший круто изменить свою жизнь, Самочкин в один из дней 1936 года испытал те же самые чувства. Ведь тогда летчики, наряду с полярниками, были, пожалуй, главными героями страны. О них писали газеты, рассказывали по радио, слагали песни. Вскоре Анатолий поступил в Рыбинский аэроклуб (где и началась его долгая карьера авиатора), а в 1937 году – в Ульяновское летное училище. Через два года, окончив его, Самочкин был направлен летчиком-инструктором в Сталинградский аэроклуб, а затем в Рыбинский аэроклуб ОСОАВИАХИМа. Предгрозовая весна 1941 года стала для Самочкина переломной. Он получил повестку о направлении в 160-й резервный авиационный полк в Кировоград. Там прошел обучение на пилота бомбардировщика, там же, на Украине, встретил войну. В звании младшего лейтенанта его вскоре перевели в 289-й ближнебомбардировочный авиационный полк, оснащенный самолетами Су-2 – одномоторными двухместными бомбардировщиками. Первый боевой вылет Самочкин совершил 19 августа 1941 года, объектом атаки стали немецкие переправы через Днепр в районе Кременчуга. – Подошли к цели, – вспоминал Самочкин. – Немцы сильно обстреливали нашу девятку. Зенитные разрывы снарядов превращали воздух в черный дым. Мы ухитрились маневром всей девятки уйти от разрывов. Цель под нами. Смотрю, капитан открыл люки своего самолета и бросает бомбы, я, недолго думая, исполняю тот же маневр. Как и куда упали и что сделали наши бомбы, я не видел. Сильное волнение, разрывы снарядов, дымовые завесы и масса летящих трасс от различных видов оружия сковали мое внимание, и я не мог видеть всё вокруг. Обстановка была исключительная. Это не страх перед опасностью, нет и еще раз нет. Это какое-то новое, очень взволнованное состояние было впервые со мной… Отбомбившись, мы благополучно вышли из зоны обстрела и пошли домой. Во время отступления Су-2 наносили удары по немецким танкам, колоннам войск, а также железнодорожным станциям, аэродромам и транспортным узлам в ближнем тылу противника. И все вылеты проходили в условиях полного господства люфтваффе. К примеру, 13 сентября самолет Самочкина получил множество попаданий и совершил вынужденную посадку на брюхо на своей территории. А 16 октября во время 46-го боевого вылета пилот был ранен огнем с земли и отправлен в госпиталь. Там он получил свою первую награду – орден Красного Знамени. К апрелю 1942 года Самочкин совершил уже 135 боевых вылетов. И многие из них чуть ли не в одиночку, безо всякого истребительного прикрытия. Такое количество вылетов, особенно на легком бомбардировщике, было большой редкостью. Столько, как говорится, «просто не жили»! Этот факт говорит о том, что Самочкин был настоящим асом. И 27 марта ему присвоили звание Героя Советского Союза. Стоит отметить, что в отличие от победных 1944 – 1945 годов, когда командование порой налево и направо раздавало награды, особо не вдаваясь в подробности, все герои «первой волны» (1941 – 1942 годов) в буквальном смысле прошли через огненные жернова войны. – Первое мая – день моего рождения, мне исполнится 28 лет, – рассказывал летчик. – Этот год стал для меня значительным. Курсант ОСОАВИАХИМа стал воином Красной армии, лейтенантом Военно-воздушных сил, командиром звена, накопил богатый фронтовой опыт, имею свыше 150 успешных боевых вылетов, свой счет уничтоженной боевой техники и живой силы врага. К тому же награжден высокими правительственными наградами, заслужил авторитет и уважение своих товарищей. И всё это почти за один год, год бурной, напряженной жизни, часто сопряженной со смертельной опасностью и большим риском. После возвращения в часть Самочкин продолжил летать на старом добром Су-2. 12 сентября 1942 года его назначили командиром специализированной 46-й отдельной разведывательной эскадрильи. Летая всё на тех же проверенных «сушках», в течение полугода ее летчики действовали на Воронежском фронте, проводя разведку и периодически сбрасывая бомбы на вражеские войска. Всего с ноября 1942-го по март 1943-го эскадрилья Самочкина выполнила 96 боевых вылетов, сбросив 38 тонн бомб. Летчики доложили об уничтожении 71 орудия, 28 танков, 148 автомашин и бронетранспортеров и т.д. «НАС ПРЕДУПРЕЖДАЛИ, ЧТОБЫ НЕ СИЛЬНО ЖАЛИ РУКУ КАЛИНИНУ» В марте 1943 года Анатолия Cамочкина, незадолго до этого получившего звание капитана, вместе с коллегами наконец отправили на перевооружение. А 2 апреля летчика вызвали в Москву, где вручили орден Отечественной войны. При этом церемонию награждения вел лично председатель Президиума Верховного Совета СССР Михаил Калинин. – Я поднимаюсь, иду к столу, – вспоминал Анатолий Васильевич. – Михаил Иванович вручает орден, я принимаю в левую руку, а правой легко пожимаю его руку. Она у него маленькая и уже слабая. Нас всех предупреждали, чтобы не сильно жали руку Калинину: надо учитывать его возраст. Поворачиваюсь к залу и громко восклицаю: «Служу Советскому Союзу!» Подразделение капитана Самочкина было перевооружено на штурмовики Ил-2. Однако это вовсе не означает, что часть влилась в штурмовую авиацию. Последняя в тот период несла огромные потери, а Самочкин и его подчиненные были людьми с богатым боевым опытом, которых уже не торопились бросать в самое пекло. Подразделение теперь называлось 65-й отдельной корректировочно-разведывательной авиаэскадрильей (ОКРАЭ). По сути, это была элитная часть, специализировавшаяся на наиболее сложных заданиях, где требовалось не массовое самопожертвование, а особая квалификация и точность. В июле 1943 года 65-я ОКРАЭ принимала участие в Курской битве. Самочкин вспоминал: – Примерно в середине июля нашей эскадрилье была поставлена задача совершить несколько разведывательных и штурмовых полетов в район Ахтырки, где, по данным разведки, сосредотачивалась значительная группа тяжелых немецких танков. Вылетали тремя группами, с интервалом в 15-20 минут, у каждой группы был свой маршрут, но шли мы почти параллельными курсами. Каждую группу сопровождали истребители. Обнаружили танковую колонну немцев. По рации уточнили место боя, и вся моя эскадрилья ударила по вражеским танкам. Результат был отличный, и что особенно здорово, всё это происходило на глазах у пехотинцев и артиллеристов. Впоследствии мы узнали, что эта группа танков сломила основной рубеж обороны и могла наделать много неприятностей. Навстречу выдвинулась резервная группа нашей 1-й танковой армии, которая и добивала вместе с артиллеристами уцелевшие после нашего налета немецкие танки. Когда возвращались домой, встретились с «мессерами», приняли бой, пришлось еще попотеть, но боевой опыт и близость линии фронта помогли избежать потерь. Правда, уже на своей территории сели три моих Ила на вынужденную. Были ранены два летчика и один штурман – благо, все остались живы. По возвращении домой и после доклада рекомендовал представить к наградам пятерых моих товарищей, особо отличившихся в бою. А я впервые почувствовал разницу между нашими старушками Су-2 и штурмовиками Ил-2, которые имеют надежную бронезащиту летчика и мотора, большую скорость и значительный запас боекомплекта. Мы еще дважды летали в этот район, наносили бомбовые удары по немецкой технике, и особенно по танкам. В августе капитан Самочкин, как ценный специалист и заслуженный летчик, был направлен на учебу в Военно-воздушную академию командно-штурманского состава в Монино. К этому моменту на его счету было 2 сбитых самолета, 26 уничтоженных танков, 32 орудия, 2 железнодорожных эшелона и около 120 автомашин. В академии Самочкин и встретил конец войны, а 24 июня 1945 года он принимал участие в Параде Победы. – Нас подняли в пять часов утра, а в семь мы уже были на Красной площади, – рассказывал он. – Накрапывал дождь, но настроение у всех было приподнятое. Участники парада, прибывшие с фронта, были в новом, только что пошитом обмундировании. Сталинские чудо-богатыри, цвет Красной армии и Военно-морского флота, красовались многими орденами и медалями на груди – это символ личной храбрости и боевой славы воинов. Фронтовики были объединены в сводные полки по числу фронтов. В каждом из них по 1060 человек. Красная площадь не видела ничего подобного за 800 лет своего существования. «НА НАШИХ УЧЕНИЯХ ПРИСУТСТВОВАЛ КИМ ИР СЕН» Вскоре после войны Анатолий Васильевич наконец-то обзавелся семьей, женился на Александре Бухарцевой. Вместе с ней он отправился на новое место службы – в Пхеньян – в качестве заместителя командира 206-го штурмового полка. Главной задачей советских военных были подготовка и обучение новой корейской армии. – Наш полк участвовал в учениях, проводимых советским командованием в Корее, – вспоминал Самочкин. – Это были показательные учения при взаимодействии всех родов войск: авиации, танковых соединений и мотопехоты. При этом присутствовали иностранный дипломатический корпус, наш генералитет и лично Ким Ир Сен. Я был на командном пункте стрелкового корпуса, руководил авиацией на поле боя. Прошли группами бомбардировщики и нанесли удар по указанным целям. Заработала артиллерия – подготовка атаки. За огневым валом пошли танки, следом пехота, а далее в дело вступила штурмовая авиация. Свою 25-летнюю карьеру летчика Анатолий Самочкин завершил в должности старшего офицера отдела боевой подготовки штаба ВВС Дальневосточного военного округа. В августе 1961 года в звании подполковника уволился в запас. В ноябре того же года Самочкин с семьей переехал в Горький. С 1963-го по 1974-й он работал на заводе «Теплообменник» – сначала слесарем-испытателем, затем мастером цеха. Параллельно в 1968 году Самочкин окончил Университет марксизма-ленинизма при горьковском горкоме КПСС, затем активно занимался общественно-политической и ветеранской работой. В то время он был в нашем крае весьма известной личностью: читал лекции, встречался с молодежью, выезжал в область. Длительное время Анатолий Самочкин жил в неприметной «хрущевке» – доме №8 по улице Энтузиастов в Ленинском районе. Скончался легендарный летчик 15 мая 1977 года.