О чем писала нижегородская пресса в июне 1906 года «На погромах крепче бей – Демократов не жалей, И под пение псалмов Бей студентов-подлецов! Водку семгой заедай Да карманы набивай, Коль бегут, души и жги, Отмахнутся – сам беги». (Народные стихи. «Нижегородский листок», июнь 1906 года.) ПЫТАЛСЯ ОБОКРАСТЬ ЦЕРКОВЬ С КАРТИНЫ МАКОВСКОГО В июне 1906 года в Нижнем Новгороде произошел типичный для того времени случай. Ночью случайные очевидцы заметили, как какой-то мужик, вылезший из кустов, с помощью фомки отжимает решетку на окне Предтеченской церкви на Нижнем базаре (той самой, которая изображена на известной картине Маковского «Воззвание Минина к нижегородцам»). Бдительные граждане сообщили в полицию, которая задержала зло-умышленника. Когда товарища доставили в часть и спросили имя, тот назвался Иваном Дмитриевичем Петровым. Правда, у вора изъяли сразу два паспорта – на имя Кочеткова и Дёгтева. При этом оба документа были изготовлены настолько качественно, что определить, какой из них является подделкой (или же оба), оказалось практически невозможно. Между тем арестованный оказался довольно болтливым и поведал стражам порядка весьма интересную историю. Оказалось, что он недавно прибыл из Сибири, перед этим совершив побег из Харбинской тюрьмы. (Харбин был основан русскими в 1898 году как железнодорожная станция Трансманьчжурской магистрали и долгое время оставался своего рода русско-китайским городом. В начале ХХ века он являлся штаб-квартирой Заамурского пограничного округа Отдельного корпуса пограничной стражи Министерства финансов, наряду с китайской в городе была русская администрация и полиция.) Кочетков – Дёгтев также рассказал, что в тюрьму попал в числе других бандитов, участвовавших в нашумевшем ограблении одного из филиалов Русско-Китайского банка, которое журналисты поспешили назвать чуть ли не «ограблением века». В основном по причине огромной суммы похищенного: 74 тысячи рублей наличными и ценными бумагами. Русско-Китайский банк был учрежден в 1896 году по инициативе министра финансов Сергея Витте. Его создали для содействия развитию экономических связей России с Китаем (в особенности в связи со строительством Китайско-Восточной железной дороги) и другими странами Восточной Азии, а также для усиления там русского политического влияния в противовес английскому. В финансовых кругах банк часто называли «еврейским», поскольку его учредителями были только лица с соответствующими фамилиями: князь Эспер Ухтомский, член правления Лионского кредита Рене-Брис, статский советник Иван Гольдштанд, барон Рудольф Готтингер, директор Парижского банка Эдуард Нетцлин, директор Санкт-Петербургского международного коммерческого банка Адольф Ротштейн и Яков Штерн. Банк проработал до 1910 года, своих целей не достиг, после чего закрылся. ЛЫСКОВЦЫ ОПОЗОРИЛИ СЕБЯ ПЕРЕД ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ На фоне ряда громких ограблений, убийств и терактов (14 мая в Севастополе во время парада была брошена бомба, разорвавшая на куски 8 человек, – это было неудачное покушение на севастопольского коменданта генерала Неплюева) в стране развернулась масштабная дискуссия по поводу отмены смертной казни. Царь, правительство и правоохранительные органы, естественно, категорически возражали против подобного либерализма, а недавно избранная Государственная дума, напротив, выступала за всеобщее помилование, прощение и прекращение кровопролития. Первые полагали, что казни являются справедливым возмездием за преступления, вторые – что насилие как раз и провоцирует терроризм и экстремизм. Общественность, в том числе нижегородская, также разделилась на два противоположных лагеря. В начале июня пресса опубликовала открытое письмо 45 православных лысковцев (сейчас говорят «лысковчане») царю, в котором те умоляли государя не делать роковой ошибки и не отменять в России смертную казнь. Мол, в случае отмены преступники совсем распоясаются и всякий страх потеряют. В свою очередь, это обращение вызвало волну негодования других лысковцев, а один из них, подписавшийся крестьянином Лысковской волости, написал в «Нижегородский листок» встречное открытое письмо своим землякам. «Итак, и вы, лысковцы, в числе 45 лиц, хотите быть «истинно русскими людьми», – писал крестьянин. – Посылаете на Высочайшее Имя просьбу о сохранении смертной казни и не давать амнистии. Вы открыто, торжественно, во всеуслышание и при свете дня, а не в полночь, как апостол Петр, отреклись. И еще присоединяетесь к крику: «Распни! Распни Его!» Но о тех сам Христос молил: «Прости им, Отче, они не видят бо, что творят». Вы же ведаете и видите, чего просите, так как называете себя православными христианами и потому сами себе, своим детям, внукам, правнукам и праправнукам желаете, чтобы была позорная смертная казнь и не было бы прощения. <…> Христос ясно сказал и осудил тех в геенну огненную только за то, что не посетили в темнице и не накормили одного из меньших. А вы не только не стремитесь выполнить сие, но даже стараетесь и другому воспрепятствовать, и мало того, желаете казни, крови и крови. <...> Было бы только вам хорошо дома, а какое вам дело до тех, кто изнывает и томится по тюрьмам и казематам? От избытка сердца глаголют уста. Но про вас про всех это сказать нельзя: большинство из вас подписалось потому, что предложили, а вы не подумали, так как голова ваша не привыкла мыслить и анализировать свои поступки. Вы все идете сами против себя. Вы выбирали от себя и представителя в Государственную думу, и он есть, но только не тот, за которого вы подавали свой голос. И главное, как вы дерзко и нахально можете заявлять свое эгоистическое чувство от сорока пяти. Вам нравятся казнь, потоки крови и горы людского горя. И идти против избранников статридцатимиллионного народа, которые пришли исполнить не свое желание, а волю пославшего. Интересно, что сказали бы вы, сорок пять, если были бы на месте выборных в Государственную думу. Самое большее – хлопали бы своими глазами (ну да, ну-ну!) – сказать бы не смогли. Малодушные, только и храбры из-за угла да подальше от опасности, под прикрытием сильного. Жалкие, жалкие вы сорок пять! <...> Жаль вас, вдались в обман в неискренний. Не выслужитесь перед правительством, а только опозорили себя перед человечеством. Времена варварства и тьмы прошли безвозвратно». И после этого еще станут говорить, что крестьяне в дореволюционные времена были сплошь неграмотными?! В итоге 19 июня Дума осмеяла и освистала главного военного прокурора Павлова, обозвав его «убийцей» и «палачом», а потом единогласно приняла проект закона о полной отмене смертной казни. Однако Госсовет и император его не утвердили, а 9 июля первая Государственная дума была распущена. В НИЖНЕМ ВВЕЛИ ЛЬГОТЫ НА ПРОЕЗД… ДЛЯ МЕРТВЕЦОВ 110 лет назад в Нижнем Новгороде вспыхнул очередной скандал по поводу общественного транспорта. Уполномоченный легковых извозчиков П.А. Антонов обратился с жалобой в Городскую управу в связи со «льготами», которые власти города установили для… мертвецов. Дело в том, что труп, валяющийся посреди улицы, в то время был столь же обычным явлением, как спящий на тротуаре пьяный. Из-за большого количества бездомных, больных и слабо развитой медицинской помощи ежедневно от 5 до 15 человек отходили в мир иной не в постели или на больничной койке, а прямо на мостовой, скамейках и в парках. И всех этих покойников кто-то должен был вывозить и доставлять в морги или на кладбища. Карет скорой помощи на все трупы не хватало, и чиновники не нашли ничего лучше, как возложить эту «почетную обязанность» на легковых извозчиков! Причем сделали ее неоплачиваемой. Перевозчики какое-то время терпели это безобразие, но потом вынуждены были восстать. Во-первых, перевозка такого рода «льготников» приносила ежедневные убытки. Во-вторых, негативно сказывалась на имидже извозчиков. Ну неприятно же! Гуляешь по Покровке, а тут едет пролетка, где на сиденье «развалился» прикрытый тряпкой покойник! Да еще и «аромат» соответствующий и мухи роятся. А потом на то же самое сиденье людей сажать?! Кроме того, полиция позволяла себе и другие злоупотребления. «По параграфу 15 обязательных постановлений об извозном промысле, извозчики обязаны, по требованию полиции, возить бесплатно поднятых на улице больных и умерших, – сообщал «Нижегородский листок». – Между тем при 3-й полицейской части на Нижнем базаре чины полиции принуждают извозчиков возить бесплатно больных из самой части в больницы, вместо того чтобы пользоваться существующей для этого каретой скорой помощи. По случаю отказа со стороны извозчиков исполнять подобные незаконные требования полиция позволяет себе разные меры насилия, как это было, например, с извозчиком № 374 С.П. Лушиным…»