Неизвестные страницы из истории города Кулебаки Когда рассказывают про революционные события начала ХХ века в Нижегородском крае, принято вспоминать в основном Сормовский завод, рабочие которого строили баррикады и проводили забастовки и манифестации. Своей всероссийской известностью революционное Сормово во многом обязано писателю Максиму Горькому и его роману «Мать». Однако были у нас и другие повстанческие центры, о которых известно куда меньше. Так, 110 лет назад началось следствие по делу сразу 24 рабочих Кулебакского горного завода (ныне ОАО «Русполимет»), обвинявшихся в массовых беспорядках, захвате полицейского участка и краже оружия. КУЛЕБАКСКИЕ «КРАСНЫЕ ПЕТУХИ» Крупным промышленным центром село Кулебаки стало в 1870-е годы, когда там появился металлургический завод. К 1900 году по объему выпускаемой продукции (бандажи, листовой и сортовой прокат, рельсы, стальное и чугунное литье и др.) этот завод уступал в губернии лишь Сормовскому. Число жителей села постоянно росло, и к началу ХХ века в Кулебаках насчитывалось уже 360 домов. Правда, большая часть их принадлежала вовсе не трудящимся, а домовладельцам, которые сдавали маленькие комнатушки нищим работягам, как общежития. Несмотря на то, что заводом было построено несколько собственных казарм для рабочих, жилья катастрофически не хватало, а на одного человека приходилось чуть ли не полтора квадратных метра жилой площади. И когда в 1905 году в стране началась революция, именно жилищный фонд Кулебак принял на себя первый удар. Как только наступила теплая погода, многие города и села империи охватили пожары. При этом жгли вовсе не только барские усадьбы, как это писали в советских учебниках. «9-го мая в одиннадцать часов ночи в Кулебаках выгорело еще 7 домов, – сообщала газета «Нижегородский листок». – Положение становится прямо-таки невыносимым. Необходимо положить предел всему этому, а тем более аппетитам домовладельцев. Пусть об этом подумают те, кому ведать надлежит. Необходимы самые строгия судебные расследования о каждом пожаре и привлечение виновных к ответственности. Тогда только, надо думать, прекратятся «выгодные» пожары. Ведь нужно, наконец, войти и в положение страховых обществ: одному только земству придется выплатить страховой премии около 70 тыс. рублей, не считая убытков, понесенных частными обществами». Журналисты намекали на выгоду, которую могли извлечь от пожаров владельцы доходных и прочих домов. Ведь чем больше был дефицит квартир в городе, тем выгоднее можно было сдать жилье! Вообще, в России был жуткий дефицит любой жилплощади, но особенно не очень дорогой и дешевой. 85 процентов домов и жилых помещений в начале ХХ века принадлежали частным домовладельцам, которые сдавали их внаем квартирантам. Казалось бы, всем хорошо. Одни обеспечены жильем, вторые не внакладе. Но только не в России! «Квартиранты по обыкновению играют роль волов, с которых дерут по нескольку шкур», – писали еще в 1896 году «Нижегородские губернские ведомости». Спрос на жилье всегда был выше предложения, что позволяло хозяевам устанавливать запредельно высокие тарифы, да еще и по любому поводу и без повышать их. У народа зачастую оставался выбор: либо отдавать за квартиру половину зарплаты, либо выметаться на улицу. Задешево можно было поселиться только в какой-нибудь гнилой лачуге на окраине города. Власти пытались решать проблему постройкой государственных многоквартирных домов с низкой квартплатой, с целью составить конкуренцию частникам. Однако население городов быстро росло, и жилые «метры» всё равно были в дефиците. Страна у нас удивительная. Жилья почему-то не хватало в царские времена, потом в советские, ныне нам говорят, что высокие цены на квартиры тоже объясняются якобы дефицитом домов. Одним словом, строят, строят, а всё мало… Возвращаясь к Кулебакам, отметим: там подозревали в поджогах и страхователей. Мол, в условиях кризиса многие лавки и магазины стали невыгодны, продать некому. А тут спалил, получил фиксированную страховую премию – и считай, как продал! Однако никаких доказательств всем этим домыслам не было. Поэтому в итоге подозрение стало ложиться на всех подряд. «Население Кулебак пожарами совершенно сбито с толку и не знает, где искать истину, – писала пресса. – Обыкновенно, кому это выгодно, сваливают причины пожаров с больной головы на здоровую. Никто из жителей, не исключая даже лиц заведомо уважаемых, не застрахован от самой грязной клеветы в связи с поджогами. В особенности в этом отношении не посчастливилось служащим завода, несмотря на ранги и положение. Присутствие в этом факте каких-то темных влияний неопровержимо. Благодаря всему этому спокойное занятие и всякий труд, при таких тяжелых условиях, совсем невозможны. Живем, со дня на день, от пожара до пожара и ждем самого худшаго». Однако полиция так никого и не поймала, и кончилось всё тем, что в начале лета 1905 года в Кулебаках произошло грандиозное пожарище, уничтожившее около трети всех домов! В результате разъяренные домовладельцы и торговцы, подговорив оставшихся без крова рабочих, учинили жестокую расправу над их же коллегами, подозревавшимися в революционной деятельности. Дескать, это всё социал-демократы поганые жгут хаты, чтобы спровоцировать восстание. Десятки пролетариев были избиты, а несколько человек забито до смерти. ПОЛИЦЕЙСКИЕ СПРЯТАЛИ ОРУЖИЕ… ПОД КРОВАТЬ В 1906 году беспорядки в стране, хотя и пошли на убыль, не прекращались. Так, 19 июня произошла очередная стычка на горном заводе между рабочими и представителями администрации. В ночь на 23 июня помощником ардатовского уездного исправника были арестованы 11 человек. Причем рано утром их от греха подальше пешком увели под конвоем в г. Ардатов, расположенный в 35 км к юго-востоку от Кулебак. Однако едва успела начаться утренняя смена, как всё село с содроганием услышало протяжный тревожный гудок, донесшийся с завода. Все уже знали, что сигналят, скорее всего, опять недовольные рабочие. Так и было: собралась толпа из 1600 человек, возмущенных «очередным полицейским произволом». Посовещавшись, народ постановил немедля вызволять пленников и двинулся к местному старшему приставу Щукину. «Через выбранных депутатов собравшиеся предъявили приставу требование немедленно освободить арестованных рабочих и выдать им бывшего пристава Веселовского, урядника Норкина и городовых Морозова, Сучкова и Алексеевского, по указанию которых, как они думали, произведены были аресты, – говорилось в материалах расследования. – Когда приставом Щукиным было заявлено, что арестованные препровождены в Ардатов, собравшиеся вынудили пристава послать ардатовскому исправнику телеграмму о немедленном освобождении арестованных. Текст телеграммы, составленный Щукиным, был им прочитан рабочим, и телеграмма отправлена. Независимо от этого толпа рабочих принудила Щукина допустить ея выборных к осмотру арестантского помещения, с целью удостовериться в том, что арестованных действительно нет в Кулебаках». Но если пристав полагал, что тем самым ему удалось умиротворить озлобленных кулебакских работяг, он глубоко ошибался! В 3 часа дня всё село вновь услышало ужасающий тревожный свисток, явно означавший сигнал к какому-то действию. И действительно, уже через несколько минут на центральной улице появилась огромная толпа грязных от копоти, злых и матерящихся металлургов. С криками «Убьем! Убьем!» они маршировали к квартире пристава. Поначалу, получив сообщение о приближении «черной массы», стражи порядка хотели было занять оборону и начали раздавать патроны. Однако, когда ор и топот стали приближаться, нервы у них попросту не выдержали. «Всех всё равно не перебьем… Растерзают! В печи сожгут!» – подумали полицейский надзиратель и урядник, а иже с ними и большая часть городовых, находившихся в распоряжении пристава Щукина. Те решили не испытывать судьбу, а попросту бросили оружие и разбежались! Оставшийся без подкрепления Щукин велел оставшимся при нем городовым снять с себя оружие и спрятать весь арсенал (10 ружей, 12 шашек, 10 револьверов, 136 ружейных и 60 револьверных патронов)… под кровать в одной из комнат своей квартиры! Прямо как нашкодившие детишки наскоро закидывают следы своих шалостей под диван. ПОД СУД ШЛИ ЦЕЛЫМИ СЕМЬЯМИ «Явившиеся вслед за тем рабочие вновь стали требовать освобождения арестованных и заявили, что хотят арестовать всю местную полицию, – сообщали материалы расследования. – После предъявления этого требования рабочие окружили стоявшего у входа в дом пристава городового». Затем повстанцы ворвались в саму квартиру пристава и обыскали ее. Понятно, что пролетариям не составило труда обнаружить и всё оружие полицейских чинов, спрятанное под кроватью. Весь арсенал трудящиеся унесли с собой, а попутно сорвали со стены и разбили телефонный аппарат. Оставшимся же при Щукине городовым приказали следовать в лес. И жители села могли наблюдать невероятную картину! Идут по дороге стражи порядка, держа руки за спиной, а их конвоируют с их же саблями и револьверами одетые в лохмотья работяги. Позор! А уж каково было при этом самим полицейским, которые, конечно же, были уверены, что их ведут на расстрел. Но дело разрешилось мирно. Щукин, в общем-то, проявил благоразумие, отказавшись стрелять в толпу. А психология малограмотных, обозленных, но быстро отходчивых рабочих была такова: раз полицейские никого не убили и не ранили, убивать их самих вроде и не за что! Посему они попросту попугали городовых, приказав им выкопать яму и готовиться к расстрелу. А потом отпустили. Конфискованному в квартире пристава оружию тоже не нашли должного применения. Поначалу особо рьяные металлурги выдвигали предложение вооружиться и идти в поход на Ардатов, но проведенным голосованием план был отвергнут как слишком рискованный. Все ружья, шашки и револьверы попросту зарыли в лесу… В итоге 24 наиболее активных участника тех событий были преданы суду. Некоторые пошли на скамью подсудимых целыми семьями и династиями – достаточно посмотреть на список фамилий: Дмитрий и Герасим Канаевы, Иван Лыков, Иван и Павел Догадины, Василий Чичков, Ефим Гусев, Василий Милютин, Иван, Илья и Семен Ерофеевы, Иван Рыжов, Михаил Анфимов, Михаил Грачев, Алексей и Петр Тимофеевы, Петр Брошнов, Алексей Ивлеев, Иван Коньков, Степан Трубовнов, Василий Шмаков, Иван и Михаил Воробьевы, Петр Бычков. Судебная палата по особому присутствию приговорила подсудимых к различным наказаниям – от 1 месяца ареста до 8 месяцев тюрьмы.