Как синоптики фюрера проиграли битву за Москву Нынешняя зима выдалась очень морозной по сравнению с теми, к которым мы привыкли за последние годы. Впрочем, и сегодняшние холода значительно уступают тем, которые свирепствовали во время битвы под Москвой, 75-летие которой мы сейчас отмечаем. Еще бы, ведь зима 1941/1942 годов в России стала одной из самых холодных за весь ХХ век! С тех пор и у нас в стране, и в самой Германии стало принято высмеивать Гитлера, который послал свои войска в глубь России, не позаботившись о соответствующем обмундировании, и в итоге «заморозил» их под Москвой. КАКОЙ ЖЕ БЛИЦКРИГ БЕЗ ПРОГНОЗА ПОГОДЫ? Однако до сих пор мало кто знает, что фюрера подвели не только его авантюризм и самоуверенность, но и нацистские синоптики. И это при том, что метеорологическая служба в Третьем рейхе была лучшей в мире! Она вела свою историю аж с 1780 года, когда Карл Теодор, принц-курфюрст Рейнланд-Пфальца, основал в городе Мангейме метеорологическое бюро. Несмотря на то, что эта контора просуществовала непродолжительное время, именно она заложила методы будущих разработок в метеорологии, основанные на анализе данных о погоде, собранных с помощью сети метеостанций. В 20-е – 30-е годы ХХ века германская синоптическая служба достигла огромных успехов. 1 апреля 1929 г. при министерстве транспорта был образован центр метеополетов, который после прихода к власти Гитлера был включен в состав метеослужбы Рейха, государственной структуры, подчиненной созданному рейхсминистерству авиации. В ней обрабатывалась вся информация о погоде, поступавшая из обсерваторий, с авиационных метеопунктов, а также с кораблей, занимавшихся метеоразведкой, и подводных лодок. Еще до начала войны немцы сформировали несколько синоптических эскадрилий, которые совершали ежедневные полеты над Атлантикой, Ледовитым океаном и другими регионами. На них были установлены специальные приборы – метеорографы, которые автоматически измеряли давление, температуру, влажность и скорость ветра. Кроме того, данные о погоде поступали от сети метеорологических станций (в том числе автоматических), которые немцы тайно размещали на островах в Ледовитом океане, у нас на Новой Земле, в Гренландии, Канаде, и от автоматических морских буев. Такой буй представлял собой стальной контейнер в форме торпеды, длиной 7 метров, где находились часы, передатчик, датчики и батареи. После выпуска якорь опускался на дно, а верхняя часть буя, подобно плавучей мине, выступала над поверхностью воды со стержневой антенной. Буй автоматически передавал данные о давлении и температуре, кодированные с помощью азбуки Морзе, четыре-пять раз в сутки. Именно точные прогнозы погоды позволяли вермахту одерживать его многочисленные победы. Представьте, что было бы, если бы, скажем, 22 июня 1941 года над западной частью СССР пошел ливень?! Сорванные авиа-удары по аэродромам, застрявшие танки и никакого блицкрига! Однако немецкие генералы точно знали, что в день Х над Восточной Европой будет ясная и теплая погода. ТРЕХ ПОДРЯД ОДИНАКОВЫХ ЗИМ В РОССИИ НЕ БЫВАЕТ Собирать данные о погоде в Советском Союзе немцы начали еще в январе 1940 года. Тогда метеоэскадрилья Wekusta 1 получила необычное задание – фиксировать изменение ледового покрова на Балтийском море. Синоптики справедливо предположили, что количество и размеры ледяных полей являются косвенным показателем погоды в Восточной Европе, в том числе в СССР. То есть чем холоднее зима и чем больше преобладают северные и северо-восточные ветра, тем больше замерзает Балтийское море. На основании собранных сведений можно было делать даже долгосрочные прогнозы погоды в данном регионе. Зимой 1939 – 1940 годов погода на Балтике была столь суровой, что количество льда превзошло все рекорды, зафиксированные в течение двух столетий. В январе им покрылась практически треть моря! В январе 1941 года Wekusta 1 вновь отслеживала ледовую обстановку. И снова была зафиксирована необычно большая степень ледяного покрова, намного превышавшая нормальные значения. Этот факт говорил о том, что Восточная Европа пережила две подряд аномально холодные зимы. И это действительно было так. Зимой 1940 – 1941 годов в центральных областях Советского Союза были зафиксированы невероятные морозы, доходившие до 40 – 45 градусов. Даже крупные реки, вроде Оки и Москвы, промерзли до дна. Во многих местах (в том числе на крупных предприятиях) вышли из строя водопровод и система отопления, имелись многочисленные человеческие жертвы. Люди замерзали насмерть по пути на работу и даже ускакав верхом на лошади. Ключевое событие в истории германской метеоразведки произошло осенью 1941 года. После начала операции «Тайфун», которая, по уверению Гитлера, должна была завершиться окончательным разгромом «Советов», главное командование вермахта осознало, что вскоре предстоят бои в условиях зимы. В связи с этим оно обратилось к известному метеорологу, директору научно-исследовательского института погоды в Бад-Хомбурге, профессору Францу Бауру с просьбой сделать прогноз, какой будет зима 1941 – 1942 годов в России. Баур обобщил все имевшиеся сведения, в частности о двух предыдущих, аномально холодных зимах, и учел, что в Центральной России в прошлом никогда не случалось более чем двух одинаковых зим подряд. Исходя из этого, он разумно предсказал, что наступающая зима будет либо нормальной, то есть не выходящей за среднестатистические показатели, либо, скорее всего, даже теплой. Баур учитывал и данные об аномальном количестве ледяного покрова на Балтике. Однако являлось ли это простым следствием двух подряд холодных зим или же это был признак более сложных моделей циркуляции арктических антициклонов, которая могла привести к еще более суровой зиме, однозначно сказать не представлялось возможным. Так или иначе, профессор Баур оказался прав в той части, что трех подряд одинаковых зим в России не бывает. Но в том, что третья будет более теплой, а не наоборот, еще более аномально холодной, ученый глубоко просчитался! Именно прогнозы Баура легли в основу планирования последних наступлений вермахта на Восточном фронте в ноябре 1941 года (на Тихвин, Москву и Ростов-на-Дону), а также мероприятий по подготовке войск к зимним условиям. Если зима будет теплой, то и имеющейся одежды хватит! «ГОЛОДНЫЕ ВОЛКИ ВПЛОТНУЮ ПОДХОДИЛИ К НАШИМ ОКОПАМ» Еще в середине ноября погода была относительно комфортной для немцев. «Днем было около 5 градусов мороза, – писал командир IX армейского корпуса, ближе всех подошедшего к Москве, генерал Герман Гейер (1 декабря его штаб уже расположился на одной из подмосковных дач для чиновников). – Это было терпимо, даже при недостатке зимнего обмундирования. Наконец-то наши части смогли двигаться быстрее… Наша подвижность оставалась ограниченной, но для короткого марша до Москвы у нас имелось достаточно сил». А в начале декабря на фронте даже потеплело. «Потепление. Температура около 0 градусов. В районе расположения XIII армейского корпуса к вечеру прошел дождь», – сообщалось в донесении штаба 4-й армии 1 декабря. Казалось, прогнозы профессора Баура сбываются! Однако уже через несколько дней вермахт узнал, что такое настоящая русская зима! К 5 декабря температура воздуха упала местами до минус 35. «Стоят лютые морозы, – писал в дневнике профессор Горьковского пединститута Николай Добротвор как раз 5 декабря, в день, когда началось контрнаступление Красной армии. – Сегодня 27 градусов (в Горьком. – Прим. авт.). Это антифашистские морозы. Все довольны». «Зима – наш замечательный союзник, самый верный и сильный», – радовался он через восемь дней. «7 декабря, когда на нас обрушились зимние метели и натиск русских, мы оказались по уши в дерьме», – говорил Адольф Гитлер. «Гораздо хуже огня противника и партизан были для нас холод, снег и перебои со снабжением, – писал тот же генерал Гейер. – В заснеженном лесу, в 30-градусный мороз, без обеспечения, без сообщения – ситуация сама по себе невыносимая». «Невероятные морозы делали нас почти не способными вести бои, – вспоминал известный немецкий снайпер Гюнтер Бауэр. – В январе ситуация нисколько не улучшилась… Караульные, дежурившие на передовой, периодически выпускали в воздух осветительные ракеты, которые парили на небольших парашютах и освещали окружающую территорию. Также, чтобы показать русским, что мы начеку, мы время от времени выпускали одну-две пулеметные очереди. Таким образом одновременно отпугивали многочисленных голодных волков, которые с наступлением ночи подбирались к нашим траншеям. Эти животные порою подходили к позициям даже целыми стаями. Волчий вой нагонял на нас тоску и дурные предчувствия». «Днем мы чистили дорогу. Это довольно тяжелая работа, – писал в дневнике Хельмут Пабст. – Но сегодня ночью снова была метель, снег покалывает нас, как тонкие иглы, а назавтра мы, наверное, обнаружим, что вся наша работа была напрасной… Траншея коммуникации заполнена снегом уже давно. Если сойти с едва видимой тропы, то провалишься в снег по пояс. Тогда приходится рывком переворачиваться на спину или живот и перекатываться, чтобы освободить ноги, и так продолжать перекатываться и ползти. Таким способом добираешься до снежной тропы, откуда ныряешь прямо в землянку, как лиса в свою нору». Неизвестно, как бы поступил товарищ Сталин с синоптиками, которые бы так сильно ошиблись с предсказаниями в решающий период войны. Во всяком случае, вряд ли бы они получили за работу Сталинскую премию. А вот на карьере профессора Баура его роковая ошибка никак не сказалась. Фюрер не только не отправил его в концлагерь, но даже не додумался послать на фронт в летней одежде – мол, зима же «теплая», к чему тебе шубы и валенки?!