100 лет назад на улицах города развернулись боевые действия Есть в Нижнем Новгороде такая улица – Июльских Дней. Откуда пошло это название (у кого-то оно ассоциируется с местной психушкой, а у молодежи с теплыми летними деньками), уже мало кто помнит. И только те, кто изучал историю КПСС, знают, что речь идет об антиправительственных выступлениях 3 – 5 июля (16 – 18 июля по новому стилю) 1917 года в Петрограде, которые большевики впоследствии считали генеральной репетицией перед Великой Октябрьской социалистической революцией. А вот о том, что «июльские дни» имели место и в Нижнем Новгороде, причем сопровождались широкомасштабными военными действиями с применением тяжелой техники, знают лишь единицы. МОРАЛЬНО РАЗЛОЖИВШИЕСЯ ЧАСТИ РЕШИЛИ ПОСЛАТЬ НА ФРОНТ Летом 1917 года весенняя эйфория от победившей революции окончательно улетучилась. Вместо обещанного процветания и демократии народ получил почти поголовную продразверстку (с граждан под страхом уголовного наказания требовали сдавать государству абсолютно все «запасы продуктов»), новые поборы в виде дополнительных налогов и займов, а также новые жертвы. «Настал момент, когда один за всех и все за одного должны притти на помощь общей Родине, – говорилось в листовках от имени Городского общественного самоуправления, расклеенных по всему Нижнему Новгороду. – Каждый час промедления приближает грозную развязку». Ну а в конце был призыв: затяните пояса и дайте еще денег на войну. Между тем затягивать было уже некуда, а давать нечего. В конце июня по приказу военного министра Александра Керенского русская армия начала наступление на фронте, что стало одной из самых роковых ошибок Временного правительства. Из-за огромных потерь и дезертирства в войсках посылать в атаку было практически некого. Керенский вынужден был отправить на фронт даже расквартированные в тылу полуразложившиеся запасные полки, состоявшие из раненых, контуженых и плохо обученных ополченцев. Так, начальник Нижегородского гарнизона полковник А. Л. Заленский получил приказ немедля выслать на передовую один из запасных пехотных полков (62-й, 183-й или 185-й), находившихся в городе. Выбор пал на 62-й, состоявший в основном из 40 – 45-летних фронтовиков, «эвакуированных» по болезням и ранениям. Однако ветераны, у которых даже не было нормального обмундирования (по Нижнему они шастали в кальсонах и лаптях), ехать на фронт попросту отказались. В ответ разъяренное начальство объявило «эвакуированных» (так их называли) дезертирами и трусами, приказало лишить их пайка и конфисковать оружие. Но сдать винтовки солдаты отказались, а кормиться стали у соседей из 183-го и 185-го полков. Кроме того, вечером 4 июля «эвакуированные» провели на Благовещенской площади (ныне – площадь Минина и Пожарского) митинг с красными знаменами, на котором потребовали отменить «антидезертирские» меры, пригрозили арестовать полковника Заленского и свергнуть Совет рабочих и солдатских депутатов, «защищающий буржуазию». «ОБНАРУЖЕНЫ БЫЛИ ДО 10 ЧЕЛОВЕК УБИТЫМИ В ОДНОМ НИЖНЕМ БЕЛЬЕ» Тем временем поздно вечером для приведения в исполнение приказа Керенского в Нижний прибыли из Москвы рота юнкеров Алексеевского военного училища и рота учебной команды 56-го пехотного полка. Согласно наспех разработанному плану, сначала решили «брать» группу солдат, отдыхавших на лоне природы в Пушкинском саду. По какой причине бойцы проживали среди деревьев, да еще и в одном нижнем белье, история умалчивает. Так или иначе, юнкеры накрыли их успешно. Часть «эвакуированных» во время задержания кинулась врассыпную, после чего, как потом записали в документах, «произведена была стрельба, затем обнаружены были до 10 человек убитыми в одном нижнем белье». Остальных арестовали и отправили прямо в тряпье и рванье на Московский вокзал. Окрыленные успехами, юнкеры приступили ко второму этапу операции – захвату Артиллерийских казарм (казармы конно-артиллерийской бригады, бывшее училище тыла) на Арзамасском шоссе, как тогда назывался проспект Гагарина. Именно там базировался 62-й пехотный полк. Однако случилось настоящее сражение, каких Нижний Новгород не видывал с незапамятных времен! Частично окружив комплекс, в 01.30 ночи юнкеры внезапно открыли огонь из винтовок, после чего группы захвата стали врываться в казармы, вытаскивать оттуда полуголых солдат и готовить к этапированию на вокзал. Но «эвакуированные» не растерялись, забаррикадировались в зданиях, а также сумели послать гонцов в казармы 183-го и 185-го полков: мол, братцы, помогите, голыми на фронт отправляют, гады! Контрреволюция! И братва не подвела. Вскоре был сформирован сводный ударный отряд, который через соседнюю рощу выбежал на Арзамасское шоссе и ударил юнкерам во фланг. Часть оных были перебита, часть взята в плен, остальные побежали в город. Причем не напрямую (расположение улиц москвичи знали плохо, да и темно было), а через тот же Пушкинский сад и улицу Студеную. Неформальный лидер восстания прапорщик Ф. И. Рябов из 62-го полка приказал вскрыть арсеналы и раздать всё оружие, чтобы добить юнкеров, освободить захваченных товарищей и вообще взять власть в городе. Из опросов прохожих и жителей установили, что москвичи укрылись в Грузинских казармах, расположенных на одноименной улице. Тотчас было решено брать их штурмом! «Приблизившись к казармам, солдаты двинулись цепью, – сообщал в новостях «Нижегородский листок». – Это было около 4 часов утра. Юнкер-часовой, заметив приближающихся солдат, произвел выстрел и тем самым поднял тревогу. Началась перестрелка, к счастью безрезультатная. Затем начались переговоры, во время которых осаждающим было предложено солдатом-дружинником немедленно уходить, что те тотчас и исполнили. Пока это продолжалось, к осаждавшим подоспела подмога. Юнкера, видя бесперспективность сопротивления, сдались». БОЙ НА МОСКОВСКОМ ВОКЗАЛЕ И ШТУРМ ГУБЕРНАТОРСКОГО ДОМА Другая группа солдат 62-го и 185-го пехотных полков отправилась, частью на захваченных грузовиках, частью пешком, на Канавинский (Московский) вокзал, где потребовала от учебной команды освободить всех задержанных. В разгар переговоров кто-то шмальнул из винтовки, что послужило сигналом к бою. «Затем началась беспорядочная стрельба, и конвоировавшие эвакуированных солдаты учебной команды бросились бежать через полотно железной дороги по направлению к Сормовскому шоссе, срывая свои погоны и бросая ружья, из которых предварительно вынимали затворы, – писала пресса. – При этом было убито из числа солдат учебной команды, по частным сведениям, 15 человек, по данным, имеющимся в комиссариате 4-й части (милиции. – Прим. авт.) – двое и четверо ранено. Часть бежавших скрылась, а 15 человек были захвачены и заключены под стражу при 4-й части». Покончив с большей частью юнкеров и учебной командой, повстанцы решили занять кремль и Дворец свободы (бывший губернаторский дом). К этому моменту здание обороняли всего 60 юнкеров и солдат из Москвы. При этом никаких блокпостов или, скажем, пулеметов на стенах установить не догадались, хотя о перестрелках в городе было известно. Весь гарнизон попросту мирно дрых в здании, выставив пару часовых на крыльце. В 8 часов утра, когда уже взошло жаркое июльское солнце, большой отряд солдат проник в Нижегородский кремль и сосредоточился возле кафедрального собора, который в то время находился прямо напротив Дома губернатора. Здание выглядело вполне себе мирно, только пара молодых юнкеров с винтовками дымила папироски на крыльце. Выстроившись в длинную цепь, повстанцы с устрашающими матерными воплями начали медленно продвигаться ко Дворцу, держа винтовки наизготове. Однако выстрелов так и не последовало. Оборонявшиеся, увидев, что силы явно неравны, послали парламентеров с белым флагом, которые быстренько договорились о капитуляции. Сложив оружие в кучу на асфальте, последние юнкеры и «ученики» отправились в камеры к своим коллегам. Всех задержанных восставшие поместили в 1-й корпус Нижегородской тюрьмы (ныне СИЗО на проспекте Гагарина). Утром был образован Временный исполнительный комитет по охране города и организации выборов, фактически взявший на себя всю власть в Нижнем Новгороде. В него вошли 36 человек, в том числе 15 солдат (участников восстания), по 5 человек от крестьян, рабочих и Совета профсоюзов, по 2 – от партий эсеров, большевиков и меньшевиков. Из известных личностей в состав ВИКа вошел Яков Воробьев, будущий председатель Нижегородской губернской ЧК, а председателем президиума был избран член Совета солдатских депутатов эсер Василий Бабаков. Последний фактически стал эдаким народно-военным мэром города. Вечером 5 июля ВИК провел заседание, на котором объявил о переходе к нему всей полноты власти в губернии. Также он принял воззвание к солдатам Нижегородского гарнизона и обращение к населению города. «ДЕПУТАТЫ» ОГРАБИЛИ БАШКИРОВА, СИРОТКИНА И БАРЖУ С ВИНОМ Ситуацией сразу же воспользовались местные жулики и бандиты, которые под видом «солдат» начали грабить дома богатых нижегородцев. Так, в 10 часов вечера 5 июля в квартиру домовладельца И. О. Окулова на Успенской улице ворвались шестеро мужиков, четверо из которых были в солдатской форме. Назвавшись представителями Совета солдатских депутатов, они первым делом обрезали телефонный провод, а потом стали душить хозяина и колоть штыками, требуя ключи от шкафа. Затем Окулова затолкали в уборную, откуда тот и сбежал через окно над унитазом. Украв 31000 рублей наличными и различные ценности, «депутаты» скрылись. Другая группа солдат провела «обыск» в доме известного купца и бывшего мэра города Дмитрия Сироткина на Ильинке. Добычей грабителей стали пуд сахара-рафинада, коллекционное кремниевое ружье, а еще… стальной стакан от 6-дюймового снаряда, который Сироткин хранил в качестве сувенира. Однако самым скандальным стало вооруженное нападение на особняк хлебопромышленника и благотворителя Матвея Башкирова на Гребешке. Средь бела дня туда ворвались 8 человек в военной форме и с винтовками. Избив сторожей и прислугу, грабители поломали мебель и утварь, перерыли гардеробы, кладовые, взяли всё ценное и убежали. Самого Башкирова и его семьи дома не оказалось. «У Качковской пристани находится баржа со спиртными напитками, – сообщал «Нижегородский листок». – Последние фирмой Арабажи предназначались к отправке в Москву. <…> Вино было частью распито группой солдат, частью разлито прибывшими патрульными Временного комитета». Аналогичные события в эти дни происходили и в других городах: Владимире, Твери, Ельце, Киеве, Иваново-Вознесенске, где власть тоже полностью или частично оказалась в руках солдатских советов и комитетов. Взбешенный Керенский, узнав о мятеже в Нижнем Новгороде, приказал первым делом послать сюда карательную экспедицию, которую лично возглавил командующий войсками Московского военного округа полковник Александр Верховский. Впрочем, это уже совсем другая история… (