25 лет назад нижегородцам начали выдавать приватизационные чеки Ваучеры, без сомнения, стали одним из символов эпохи «лихих девяностых», точнее – наглого, циничного обмана и очередного обворовывания трудящихся. Таким же, как пресловутое АО «МММ», «рыночная экономика» с обещанным «всеобщим процветанием», «конверсия» ВПК, «приХватизация» государственной собственности, обесценивание вкладов на сберкнижках и т.д. и т.п. Гражданам клятвенно обещали, что на свой приватизационный чек они смогут купить пару автомобилей «Волга», но в результате большинство вложило эти чеки в финансовые пирамиды (о том, что таковые существуют, узнали только летом 1994 года) или продало по цене, примерно равной паре студенческих стипендий того времени. ДВЕ «ВОЛГИ» ИЛИ ТРИ ЯЩИКА ВОДКИ? В советские годы считалось (по крайней мере, официально декларировалось), что заводы, фабрики, электростанции, да и все богатства принадлежат народу. Для этого даже был придуман специальный термин – «социалистическая собственность», а тех представителей народа, которые посягали на нее, нередко карали более сурово, чем за убийство. «Ты же не просто на чужое покусился, гад, а на общенародное достояние!» – кричали в судах «расхитителям». Поэтому-то, когда в 1991 году президент Борис Ельцин и Верховный совет РСФСР решили начать широкую приватизацию, сразу возникла идея, что этот самый «хозяин» должен получить хотя бы часть этого «достояния». Причем совершенно бесплатно. И вот в середине 1992 года россияне всё чаще стали слышать новое необычное слово – «ваучер»: именно так неофициально именовали приватизационный чек. Согласно нехитрой задумке правительства Егора Гайдара, воспользовавшись этими бумажками, все граждане России, «от мала до велика» (чеки выдавались даже на детей, родившихся в период их выдачи – с 1 октября по 31 декабря 1992 года), должны были бесплатно получить в общей сложности 35% от приватизируемого в 1992 году государственного имущества. Это и была вроде как доля народа в его «достоянии». Гражданам клятвенно обещали, что, несмотря на довольно скромный и условный номинал – 10 тысяч рублей, ваучеры будут стоить огромных денег, на них будто бы можно будет купить пару автомобилей «Волга». Последнюю в качестве примера ценности привели не случайно. Ведь именно легковая «Волга», сначала ГАЗ-21, потом ГАЗ-24, долгие годы была мечтой миллионов советских людей. Народу постоянно внушали со страниц газет и с телеэкранов, что жизнь в стране неуклонно улучшается, а благосостояние трудящихся неизменно растет. Однако чтобы купить, живя на одну зарплату, даже простенький «Запорожец», нужно было копить деньги несколько лет, во всем себе отказывая. Не говоря уже о «Москвичах» и «Жигулях». А тут наконец-то мечта сбудется! Получили ваучеры – и через год любой желающий наконец-то сможет купить себе по «Волге». «Срок действия чека – весь 1993 год, – писала «Ленинская смена» в сентябре 1992 года. – За это время его можно обменять на акции предприятий (акционерных обществ) в местном отделении фонда федерального имущества. Если владелец чека слабо разбирается в ценных бумагах, то он вправе обменять ваучер на акции специализированных фондов. Фонды будут аккумулировать чеки, приобретать на них ценные бумаги различных акционерных обществ и выплачивать владельцу «заложенного» чека определенный доход». Заманчиво звучало! Тем временем вице-премьер и председатель Госкомимущества Анатолий Чубайс, выступая перед руководителями предприятий и органов власти Амурской области, публично заявил: «С учетом повышения цен приватизационный чек, оцененный по положению на 1 января 1992 года в 10 тысяч рублей, будет стоить с началом широкой приватизации 150 – 200 тысяч рублей». Конечно, уже тогда были люди, которые скептически относились к обещаниям правительства. «Хлестаковщина? Маниловщина? – рассуждал журналист Михаил Иванов. – Как сказать… Во-первых, за деньги акции не купишь, только за чеки. И при суперинфляции они в цене подскочат. Во-вторых, чем объяснить россиянам, почему их доля в собственности – всего три ящика водки? Лучше напустить туману про светлое ваучерное будущее? А в-третьих, накануне новых резких повышений цен (на хлеб, на энергоносители) срочно нужна подслащенная пилюля ценой ориентировочно 150 – 200 тысяч рублей…» «О ваучерах говорят по-разному, – писал тот же Михаил Иванов. – Одни считают, что владелец приватизационного чека – потенциальный миллионер. Другие видят в чеках пустую бумажку, от которой следует как можно быстрее избавиться. Ни один нижегородец еще не получил пропуск в царство собственников. Но сбыть его с рук уже можно. Одна из брокерских контор Нижегородской биржи объявила о желании приобрести опцион (право на покупку) ваучеров. И готова заплатить за это право тысячу рублей. Потом, когда продавец получит сам чек, брокеры купят его за 3 тысячи. Таким образом, ориентировочная цена ваучера составляет 4 тысячи рублей. Не слишком много, зато верные деньги и сразу». Впрочем, специалисты советовали не спешить с продажей чеков, так как предсказывали постепенный рост цен на них. ОДНИ ПУБЛИЧНО ЖГЛИ ВАУЧЕРЫ НА ПЛОЩАДИ МИНИНА… На этом фоне в Нижнем Новгороде сразу же появился новый вид преступлений. На первых порах злоумышленники действовали по примитивной схеме. Например, висит на какой-нибудь конторе вывеска «Куплю ваучер», а возле нее шныряет пара типов. Подходит гражданин к двери или окошку, а ему говорят: если хочешь ваучер продать, дадим вдвое дороже! Если доверчивый продавец соглашался, ему предлагали отойти в подворотню и там совершить сделку. Ну а потом воры попросту выхватывали приватизационные чеки из рук и убегали. Так оставались некоторые и без доли в промышленности, и без денег… Тем временем в Нижегородской области чуть ли не каждую неделю проходили манифестации и акции протеста, собиравшие толпы народа. Отчасти всё это напоминало 1917 год после свержения царя. Тогда, в эпоху Временного правительства, почти никто не работал, все отовсюду дезертировали и всё побросали, зато на митинги и демонстрации с самыми разными лозунгами неизменно собирались десятки тысяч человек. Аналогии действительно напрашивались. Крах великой империи, наскоро собранное правительство, проводящее непонятные реформы, выпускающее какие-то бумажки, и стремительно ухудшающееся экономическое положение. Многим не без оснований казалось, что всё это лишь временный маскарад, а вскоре к власти придет некая, неизвестная пока, новая политическая сила типа большевиков, которая возьмет всё в свои руки и наведет порядок. Предсказывали и скорое повторение Гражданской войны. В то, что ельцинский (а в Нижегородской области – немцовский) режим (ну или «демократия», тут уж как кому нравится) установился всерьез и надолго, в 1992 году верили только оптимисты. 24 октября на площади Минина прошел очередной митинг протеста против «антинародной политики правительства Гайдара», на который собрались около 10 тысяч человек. По очереди взбираясь на привезенный с собой грузовик, протестующие рассказывали о тяжелой жизни после «шоковой терапии» и требовали от президента Ельцина либо отправить правительство в отставку, либо пойти и лечь на рельсы. В то время, да и в последующие годы, было очень модно вспоминать обещание Бориса Николаевича совершить этот поступок в случае роста цен. Кроме того, часть митингующих требовала вернуть советскую власть, восстановить СССР и прекратить приватизацию. На митинге смеялись над ваучерами и публично сжигали их под одобрительные возгласы толпы. Раздавались и призывы к революции, свержению правительства. Выступить не дали только лидеру альтернативного профсоюза «Свобода» анархисту Борису Самсонову. Тот неудачно обратился к собравшимся – «господа», вследствие чего был закидан гнилыми яблоками и изгнан с трибуны. … А ДРУГИЕ СКУПАЛИ ЗАВОДЫ Большинство нижегородцев, так и не дождавшись обещанных «двух «Волг», по сходной цене продавало ваучеры в киосках. На вырученные деньги можно было приобрести модные электронные часы «Монтана» плюс несколько шоколадок «Сникерс». Меньшинство вложилось во всякого рода ЧИФы, «Хопры», «МММ» и прочие «шараж-монтаж-конторы». И только отдельным счастливчикам достались акции «Газпрома» (тогда еще никто не знал, что это будет новое «национальное достояние») и других, в будущем обогатившихся компаний. Были те, кто на ваучерах быстро обогатился. Например, бизнесмен Андрей Климентьев летом 1994 года выкупил за ваучеры 80% акций Навашинского судостроительного завода «Ока». Порой ваучеры всплывали в Нижегородской области и самым неожиданным образом. Так, весной 1995-го закончилась приватизация АО «Волга» – бывшего Балахнинского целлюлозно-бумажного комбината. 51% акций достался коллективу, остальные 49% фонд имущества Нижегородской области продал инвесторам. 29% были реализованы за ваучеры, а 20% – на инвестиционном конкурсе, который выиграла немецкая фирма «ХИТ», уплатившая 12 миллионов долларов. Причем ваучерами уплатили вовсе не простые граждане, которым обещали за них по две пресловутые «Волги» (автомобили, не бумкомбинаты конечно), а американский «Фест Бостон Банк» («CS First Boston»), в свое время по дешёвке где-то скупивший чеки. Данная сделка с участием немцев дала Борису Ефимовичу повод сравнить себя с самим Петром I! «Великий реформатор меня бы только похвалил», – сказал он журналистам. В реальности всё выглядело не так сказочно. Еще в 1992 году Немцов, по его собственному признанию, познакомил своего друга и советника, главу НБД-Банка Бориса Бревнова с гражданкой США Гретчен Уилсон, которая являлась сотрудником Международной финансовой корпорации. По некоторым данным, Балахнинский бумкомбинат достался структурам, аффилированным с Уилсон, притом по значительно заниженной цене. «Комбинат продали за какие-то жалкие миллионы, а там только одна австрийская бумажная машина «Фойтх» стоила 12 миллионов долларов, – вспоминает Андрей Климентьев. – Ее закупили за год до приватизации, но она так и стояла не распакованная». При этом «инвесторы» так и не провели обещанную масштабную модернизацию предприятия, а позднее просто перепродали его акции. Приватизацию в Нижнем Новгороде, которой руководил мэр Дмитрий Бедняков, тот же Климентьев и вовсе считает «аферой для дурачков». «Всем рулили два пацана: Кефир и Руслан. Всё «вкусное» распределялось заранее, а по-честному продавались только «сараи», – вспоминает Андрей Анатольевич. А НЕМЦОВ ПОЛУЧИЛ ОРДЕН Тем временем 10 марта 1995 года указом президента Немцов был награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени – «за заслуги перед государством, связанные с завершением первого этапа чековой приватизации». «Считаю, что высокая правительственная награда предназначена не мне, а всем моим товарищам, с которыми я работаю и без которых просто ничего не смог бы сделать», – так прокомментировал награждение сам Немцов. Вскоре поздравить товарища с высокой госнаградой в Нижний Новгород прилетел и его «соавтор» по приватизации Анатолий Чубайс. К слову сказать, Борис Ефимович никогда не носил свой первый орден и не надевал его во время каких-либо торжественных мероприятий.