Первая попытка создания Нижегородской агломерации оказалась не очень удачной Не так давно нижегородцы узнали ранее незнакомое большинству из них слово «агломерация». Под таковой понимается группа городов и поселков (Дзержинск, Богородский, Кстовский районы), как бы тяготеющих друг к другу границами и связями и объединенных в некое общее территориальное образование с центром в Нижнем Новгороде. Предполагается, что Нижегородская агломерация позволит более комплексно вести застройку и развитие с учетом интересов всех жителей. Однако мало кто знает, что данная попытка уже не первая. Создать что-то вроде агломерации, объединив в одну схему Нижний Новгород, Канавино, Бор и другие населенные пункты, хотели еще при царе, а первый серьезный проект так называемого Большого Нижнего Новгорода появился в 1930 году. МЕСТО КРАСИВОЕ, СТРАТЕГИЧЕСКОЕ, НО НЕУДОБНОЕ Нижний Новгород во все времена был проблемным в плане застройки и развития. Причем прямо с момента своего основания! Дело в том, что Дятловы горы и небольшое плато, на котором князь Юрий Всеволодович заложил кремль, конечно же, идеально подходили для обороны и контроля за слиянием Оки и Волги. С военной точки зрения это было блестящее решение. Однако уже в середине XVI века, после того как Иван Грозный взял Казань, Нижний утратил свое стратегическое значение. И вот тут-то начались проблемы. Жилая застройка вокруг кремля велась хаотично, как бог на душу положит: вдоль оврагов, ущелий, берегов озер и речушек. Город получился неплотным, с большими перепадами высот, крайне неудобным с точки зрения передвижения и связи между отдаленными кварталами. Не случайно для нового строительства многие предприниматели и купцы издавна предпочитали просторную равнинную заречную часть. Именно там в 1817 году была основана Нижегородская ярмарка, а в 1849-м на берегу Волги у села Сормово заложили крупный судостроительный завод. В начале XIX века первые заводы – чугунный и сталелитейный – были построены в деревне Борзовке (современный Ленинский район). В 1897 – 1898 годах стараниями известных нижегородских купцов – Бугрова, Башкирова и Блинова – в Молитовке появилась льноткацкая фабрика. Впрочем, и Заречье имело свои недостатки. Территория была сильно заболочена, изрезана многочисленными речушками, а во время половодья частично заливалась водой. Поэтому заводы и поселки вокруг них строились разрозненно, на возвышенностях и на большом удалении друг от друга. Чтобы добраться, скажем, из Молитовки или Сормова в Нижний Новгород в начале ХХ века (особенно осенью и зимой), требовалось совершить настоящее путешествие, полное опасных приключений. Большое влияние на дальнейшее развитие города оказала Первая мировая война. Летом 1915 года австро-германские войска перешли в широкомасштабное наступление на Восточном фронте, в связи с чем по приказу правительства началась эвакуация промышленных предприятий из фронтовых районов. Два из них: рижские заводы «Фельзер и К°» и «Этна» – перевезли в Нижний Новгород. Поскольку времени на тщательный выбор площадок не было, для них выбрали первые попавшиеся, подходящие по размерам. Первый завод с высочайшего повеления царя разместили «в пяти верстах от Нижнего, в трех-четырех верстах от Оки, на совершенно плоском месте», второй – в 3 км к северо-западу, посреди болот невдалеке от железной дороги Москва – Нижний Новгород. В это же время Главное военно-техническое управление решило построить еще и завод по производству телефонных, радиотелеграфных и других электротехнических аппаратов для фронта, выдав соответствующий заказ АО «Русские радиотехнические заводы «Сименс и Гальске». Почему предприятие предпочли строить вдали от города – на Арзамасском тракте, возле станции Мыза, – история умалчивает. Так или иначе, в окрестностях Нижнего Новгорода появились новые, отдельно расположенные посреди пустошей, «топей и блат» заводы, добраться до которых было довольно трудно. Ну а когда в конце 20-х годов принималось решение о строительстве Нижегородского автозавода (НАЗ), для него выбрали еще более отдаленную площадку на берегу Оки. Причиной тому были большие проектные размеры объекта, из-за которых «посадить» его на другое, более близкое к центру месту оказалось просто невозможно. В общем, к началу 1930-х годов Нижгорсовет столкнулся с весьма сложной проблемой, а именно – определением путей дальнейшего развития и застройки города. Получалось, что Нижний Новгород, вроде как являвшийся крупным промышленным центром, на деле представлял собой некий конгломерат разрозненных и удаленных друг от друга поселений. Верхняя часть, Мыза, будущий Автозавод, Молитовка, Гвоздильный, Сормово, Канавино-Стрелка... А между ними зияли огромные «белые пятна» в виде неосвоенных и труднопроходимых пустошей и пустырей. Важный в экономическом и транспортном отношении Бор (моста через Волгу еще не было, и все грузы Кировского направления приходили на станцию Моховые Горы) тоже был отрезан рекой. Как же объединить всё это в одно целое? И надо ли вообще? ЦЕНТРАЛИЗОВАННЫЙ ИЛИ ДЕЦЕНТРАЛИЗОВАННЫЙ ГОРОД? В итоге к февралю 1930 года на рассмотрение в горсовет было предложено два разнотипных проекта так называемого Большого Нижнего Новгорода. Оба были подготовлены в Нижегородском госуниверситете под руководством профессора Иваницкого. Первый предусматривал так называемый «централизованный город». Согласно ему, всю застройку, включая уже существующие и проектируемые предприятия и поселки, следовало объединить в мегаполис с широкими магистралями, тянущимися от центра к окраинам, прямыми трамвайными линиями. Данный вариант был более затратным, так как предусматривал снос значительной части старого фонда, массовое «выравнивание» улиц, перенос некоторых предприятий на новые места, строительство нескольких мостов через Оку и т.д. Второй проект – «децентрализованного города» – опирался на исторически сложившуюся схему и был менее затратным. Большой Нижний Новгород должен был развиваться как агломерация, то есть путем создания нескольких отдельных благоустроенных городов, связанных единым административным центром. Иными словами, тот же Автозавод следовало строить как отдельный замкнутый город с собственным центром, Молитовка должна была объединить дореволюционные и новые поселки (в том числе только что заложенный Станкозавод) в свой малый город. Как отдельный город следовало развивать и Сормово вместе с авиазаводом и машзаводом «Новое Сормово». Отдельными частями Большого Нижнего стали бы Ворошиловский поселок (Мыза) и собственно исторический центр. Каждый из этих «благоустроенных городов» предполагалось сделать как бы автономным, с замкнутым хозяйством, отдельной энерго- и коммунальной системой, транспортом. При этом уже существующие дороги: Московское, Сормовское, Арзамасское и Автозаводское шоссе – должны были стать связующими магистралями внутри Нижегородской агломерации. «Президиум горсовета остановился на втором варианте, как наиболее экономичном в смысле вложения средств на мелиорацию площадей в ближайшие годы, – рассказывала статья «Большой Нижний в будущем» в «Ленинской смене». – Кроме того, этот вариант допускает, в случае необходимости, переход к первому варианту. Наконец, этот вариант отвечает новейшим положениям, которые выдвигаются за последнее время в области планирования городов. Вместе с этим, президиум считает необходимым охватить не только Н. Новгород, Сормово и Канавино, но и районы, экономически тяготеющие к городу (Бор, Моховые Горы, Доскино и др.). Можно полагать, что эти районы впоследствии будут вовлечены в черту Б. Н. Новгорода. Таким образом, территория, вовлекаемая в планировку, значительно увеличивается. Это вызывает необходимость провести в 1930 г. дополнительные съемочные работы». Отметим: термин Большой Нижний Новгород в те годы существовал официально, рассматривалась даже возможность соответствующего переименования города! Появлялся новый бренд, под которым объединялись как «старый» город (под таковым тогда понимался только район возле кремля), так и «тяготеющие» к нему территории: Сормово, Молитовка, Мыза, район ярмарки и т.д. Кстати, о ярмарке. Как раз накануне упомянутого заседания Нижгорсовета было принято решение о полном закрытии этого хозяйствующего субъекта. НЭП вроде как почил в бозе, частная и коммерческая торговля постепенно свертывалась, поэтому нужда в ярмарке – пережитке темного прошлого – к началу 30-х годов отпала. Огромную территорию, облик которой уже больше столетия формировался под воздействием торжища, решили перепрофилировать. Именно в 1930 году на Стрелке было решено строить грузовой порт, а здание Главного ярмарочного дома вскоре занял сам горсовет. ГРАДОСТРОИТЕЛЬНЫЕ ОШИБКИ ПРОШЛОГО СКАЗЫВАЮТСЯ ПО СЕЙ ДЕНЬ Что касается поселка Доскино, то он тоже не случайно фигурировал в тогдашних планах. К тому моменту все свободные территории вдоль берега Оки и Волги уже были распределены, поэтому дальнейшее строительство крупных предприятий должно было идти в западном и юго-западном направлениях – вдоль железной дороги и шоссе на Москву. Кроме того, в рамках планировавшейся коренной реконструкции Нижегородского железнодорожного узла именно в Доскине собирались строить станцию Сортировочная. «Местоположение сортировочной станции установлено в районе станции Доскино, – писала «Ленсмена». – Решено просить крайисполком о ходатайстве перед Госпланом, чтобы последний дал указания о темпах развития промышленности в районе Б. Н. Новгорода за пределами первого пятилетия (так называли пятилетку. – Прим. авт.). Вместе с тем решено просить НКПС об ускорении разработки проектов устройства в районе города и Моховых Гор железнодорожных и водных сооружений». Решение 88-летней давности о «децентрализованном» варианте развития Большого Нижнего, с последующим постепенным возвращением к «централизации», было для нашего города во многом судьбоносным. Последствия ощущаются по сей день. Даже нынешние пробки – не что иное, как следствие этой агломерации. Тот же Автозавод фактически так и остался отдельным малым городом, ведь въехать в него из «большого» по-прежнему можно только по трем дорогам. То же самое можно сказать и про Приокский, Сормовский районы. По сути, Нижний Новгород и сейчас представляет собой не единый мегаполис, а группу разрозненных мест концентрации, связанных между собой несколькими длинными коммуникациями. Причем радикально исправить эти градостроительные ошибки Нижгорсовета уже практически невозможно.