Навстречу 100-летию ВЛКСМ ««Вредна не столько сама рюмка водки, сколько результаты, к которым она приводит. Во все времена водка была вредным помощником и союзником господствующего класса в деле порабощения народных масс. У нас водка – оружие классового врага. Звон рюмок, в которые наливается эта одурманивающая жидкость, имеет общее со звоном церковных колоколов. И церковь, и спаивающий бедноту и комсомольцев кулак одинаково стараются задержать поступательное движение социализма. Через рюмку водки комсомольцы теряют классовое чутье, идут на службу к классовому врагу и льют воду на мельницу кулака». («Ленинская смена», март 1930 года.) «РАБОТА НАШЕГО СОЮЗА ПРОТЕКАЕТ В ОБСТАНОВКЕ ОСТРЕЙШЕЙ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ» Ныне живущие ветераны комсомола с трепетом вспоминают свою юность и молодость, то, как они под водительством ВЛКСМ трудились в стройотрядах, поднимали БАМ и другие ударные комсомольские объекты, соревновались в комсомольских бригадах на предприятиях. Ветераны постарше помнят и другие героические страницы: комсомольские отряды на стройках крупных ГЭС, поднятие целины, фронтовые комсомольские бригады и т.д. Но история легендарной молодежной организации, которая в этом году отмечает свое столетие, была полна и других, порой не очень героических, страниц: раскулачивание, борьба с церковью и даже за искоренение водки… 1 февраля 1930 года ЦИК и Совнарком СССР приняли постановление об отмене в районах сплошной коллективизации действия закона об аренде земли и о применении наемного труда в единоличных крестьянских хозяйствах. Отныне краевые, областные исполкомы, правительства автономных республик получили право применять все необходимые меры по борьбе с кулаками, вплоть до полной конфискации их имущества и высылки за пределы регионов. Конфискованное имущество, за исключением той части, которая шла в счет погашения долгов государственным и кооперативным организациям, передавалось в неделимый фонд колхозов в качестве взносов бедняков и батраков, вступающих в колхозы. Поскольку Нижегородский край входил в число указанных районов, в нем в начале 30-х годов тоже развернулась нещадная борьба с кулачеством. Лозунг «Партия сказала – надо, комсомол ответил – сделаем!» и на данном направлении нашел успешное воплощение. Члены ВЛКСМ первыми подавали заявления на вступление в колхозы, вели антикулацкую пропаганду среди молодежи, даже выполняли роль разведчиков и лазутчиков «в тылу врага». «В Пургинском районе был такой случай, – писала «Ленинская смена». – Комсомолец одной деревни заметил, что всё кулачье собралось в избе на совещание. Комсомолец потихоньку пробрался в сени, узнал, о чем сговариваются кулаки. Разговор шел о совместном выступлении против коммунистов и комсомольцев. Кулаки услышали подозрительный шум, выскочили, погнались за комсомольцем. Трудно представить, что случилось бы, если бы парень попал в руки озверевшего кулачья, но он спасся и известил сельсовет о подпольной преступной сходке кулаков». Стоит отметить, что в отличие от эпохи застоя, когда членство в ВЛКСМ стало скорее формальным, а исключения даже за аморальные поступки носили единичный характер, в первые годы существования в этой организации всё было очень серьезно. Нередко ячейки следили за личной жизнью членов, публично обсуждали ее на собраниях и выносили соответствующие решения. «Комсомольцы участвуют в борьбе с врагом, но есть и никудышные бойцы, – рассказывала газета. – Сейчас очень много исключений из союза за связь с чуждыми элементами. В одной ячейке комсомолец ухаживал за дочерью кулака. Ячейка запретила ему это. Он послушался и перестал ухаживать, но увидел, что за его «симпатией» ухаживает коммунист. Все указания ячейки были тотчас забыты, и комсомолец снова приударил за девицей. Окончилось всё публичной дракой ухаживающих и позорным исключением. Одного из партии, другого из союза… Эти истории разыгрываются совсем как в кино: погони, превращения. Но ничего выдающегося здесь нет. Вполне естественно, что сейчас работа нашего союза протекает в обстановке острейшей классовой борьбы». ВОДКА И СПЛЕТНИ – ОРУЖИЕ ВРАГА! Впрочем, кулаки тоже не сдавались и после первых поражений перешли, если верить материалам тех лет, от открытой борьбы к подпольным действиям. Распространяли про колхозников и комсомольцев позорные сплетни, морально подрывали неустойчивых членов союза изнутри, поив их водкой. «Деревня переживает небывалый подъем, создаются не только районы, но и целые области сплошной коллективизации, – обращалась к членам ВЛКСМ «Ленинская смена». – Рабочий класс напряг все силы, чтобы в борьбе с кулаком деревенская беднота и середнячество вышли победителями. В бой брошены лучшие силы заводов, партии и комсомола. А в это самое время, в разгар решающих схваток, отдельные комсомольцы берут в руку рюмку водки, слушают ее звон и падают под стол, одурманенные ядом. Вместо участия в борьбе за сплошную коллективизацию они, как свиньи, валяются под столом у классового врага. В селе Веригине рюмка водки объединила за свадебным столом представителей советской власти, комсомольцев и попа. В результате свадьбы «по-новому», без попов, но с водкой, мало чем отличаются от свадеб «по-старому». Там и тут поголовное пьянство, и такой серьезный и радостный шаг в жизни человека, как женитьба, отмечается сплошной пьянкой… Пьющий, рано или поздно, попадает на службу к классовому врагу и начинает вредить социалистическому строительству. Задача всех ячеек комсомола – бороться с алкоголизмом». «Не только рядовики (рядовые члены. – Прим. авт.), но и активисты идут на поводу у попов, – отмечалось в другой статье («Через водку идут на службу к лишенцам»). – В старое Рождество комсомольцы Гайнутдинов и Химутдинов под руководством секретаря ячейки ВЛКСМ Касимова и партийца Абашева перепились и вышли на улицу с гармошкой. Библиотекарь Зачурин пировал на свадьбе у лишенца, перепившись, валялся, как мертвый, забыв, что он библиотекарь, боец на культурном фронте и кандидат партии». И такое происходило в то время, когда трезвые коллеги сплошным фронтом противостояли кулацким выходкам. «Кулак пользуется всеми средствами, чтобы расшатать наш коллектив, подорвать его авторитет, задержать его рост, – говорилось в статье «Распутываются клубки кулацких сплетен». – И вот кулаки пускают по селу слухи: – В колхозе будут баб обобществлять. – Колхозники картошку делили и подрались до крови. – Весной будет крестьянский бунт – колхозников и комсомольцев будут за Коврижкиной мельницей расстреливать. – Колхозникам будут по четверке хлеба в сутки давать. Под окнами встречаются полуумные (так в тексте. – Прим. авт.) побирушки, которые плачут: подайте Христа ради, колхозники мы, разорили нас коммунисты. В надежде испортить колхозную молотильную машину «кто-то» (кто же, как не кулак?) прячет в колхозные снопы железные сердечники… Долг каждого комсомольца – распутать клубки кулацких сплетен, зорко следить за подпольными выходками озверелого кулачья!» УЧАЩИЕСЯ ПОТРЕБОВАЛИ ЗАКРЫТИЯ ЦЕРКВЕЙ И ПИВНОЙ Отметим: кулаки, попы и водка в то время представлялись как общее и единое зло. Не случайно еще одним фронтом, на который бросали комсомольцев, стала борьба с религией. «Недавно общее собрание граждан села Горбатовка и деревни Ивановки (Дзержинский район) постановило снять с церкви колокола и передать церковь под культурный очаг, – читаем в статье «Поповскому мракобесию дали отпор». – Поп, монашки и церковники (большинство из них «бывшие» люди) противопоставили решению населения свою поповскую агитацию. Они ходили по домам, собирали незаконные подписи «православных», занимались устройством проповедей, пахнувших контрреволюцией. Но население поповской агитации не поддалось. Там, где живут рабочие заводов – Канавина и «Красного Сормова», поповскому мракобесию дан отпор. Ячейка ВКП (б), комсомольская ячейка, школа и клуб развернули в селах антирелигиозную работу… Более 600 учащихся Йошкар-Олы (Марийская область тогда входила в Нижегородский край. – Прим. авт.) поддержали требование рабочих о закрытии в городе всех церквей и передаче святых колоколов в фонд индустриализации страны. Кроме этого, учащиеся требуют закрытия пивной, находящейся около школы». Собственно, пивные и рюмочные тогда действительно ставились как бы на одну доску с храмами. Мол, и там и тут сплошной дурман: там алкогольный, тут религиозный. В Шарье (ныне Костромская область) местная церковь буквально за одну ночь была перепрофилирована в школу. Детвора, действуя под руководством комсомольцев, принесла краски, кисти и попросту зарисовала все фрески и лики святых советскими лозунгами. Иконостас оперативно разобрали, всё ценное сдав в фонд индустриализации, а деревянное распилив на дрова. Всё помещение разделили перегородками из свежих досок, повесили классные доски, поставили скамьи, и готово – вот вам новая школа. Утром на входе повесили соответствующую табличку, а рядом лозунг: «Превратим очаги дурмана в очаги культуры!» «Церкви – очага дурмана, пристанища классового врага – не стало, – рассказывала статья «Школа вместо церкви». – В Шарье есть теперь новая советская школа, готовящая из детей строителей социализма. Угрозы чуждого элемента тем, кто по-боевому боролся с дурманом, не испугали новых людей». Правда, «перегибы» в антипоповской работе комсомола всё же не допускались и даже критиковались. Так, в одном из сел избач-комсомолец Марков и секретарь сельсовета комсомолец Удалов решили использовать местную колокольню для установки радиоантенны. Однако местные крестьянки не дали молодым людям осуществить задуманное. В качестве мести комсомольцы устроили в церкви… пародию на свадьбу. Избач нарядился женихом, а секретарь – невестой. Перед алтарем, в присутствии членов ячейки, «обручающиеся», с венками на голове, сплясали трепак, тем самым как бы показав «невежество религии». Но комсомольская организация не оценила юмор и постановила, что не такими методами надо бороться за наши идеалы. «Сейчас население района смотрит на комсомольцев как на богохульников, – писала «Ленинская смена». – Да иначе рассматривать их поведение и нельзя. Так антирелигиозную пропаганду не проводят. Нужно не богохульством, а научными данными доказывать вред религии. Райком по отношению к антирелигиозным хулиганам должен принять ряд соответствующих мер». В общем, отличить богохульство от пропаганды (сыграть пародию на свадьбу – плохо, а закрасить святых лозунгами – хорошо) было порой непросто!