О чем писала нижегородская пресса в апреле 1908 года «А ведь это в наших нравах. Мордобитие въелось в нашу кровь и плоть как первейший способ разрешения всяких недоразумений. – Я тебе в морду дам! – Я изобью тебя, как собаку! – Дождешься, что я тебе по уху съезжу! Это носится в воздухе. Вы слышите такие угрозы не только на улице, в самых низах общества, где от слова до дела не проходит и минуты. С этими милыми фразами и другими в том же роде и с тем же смыслом вы встречаетесь повсюду, в любой среде, и даже интеллигенции не чужд этот способ расправы». («Нижегородский листок», апрель 1908 г.) «МОРДОСОКРУШИТЕЛЬНЫЕ» ДЕЙСТВИЯ В ГОРОДСКОЙ УПРАВЕ Поводом к этим философским рассуждениям стал весьма неординарный случай, произошедший в Нижегородской городской управе. Так в 1864 – 1918 годах назывался исполнительный орган местного самоуправления на уровне города, состоявший из городского головы (по-нынешнему – мэра), товарища городского головы (вице-мэра) и нескольких членов. Была в управе также должность секретаря, который тоже избирался народом и являлся важным чиновником, ведавшим всеми административными вопросами. И вот в один прекрасный день чем-то разозленный нижегородец явился прямо в кабинет секретаря городской управы Епифанова и зверски избил его на глазах у коллег. Сначала бил кулаками по морде лица, потом этим самым лицом – о служебный стол, а в довершение запинал ногами. Да еще и предлагал сожрать какие-то бумажки, которые Епифанов недавно подписал. История получила широкую огласку в Нижнем Новгороде и вызвала большой резонанс. Ведь одно дело – пьяные мещане в кабаке подрались или работяги на окраине после тяжелого трудового дня, а другое – прямо в органе госвласти набили прилюдно морду избранному народом чиновнику! Часть обывателей посмеивалась, оправдывая подобные, как тогда выражались, «мордосокрушительные» действия: «Так ему, такому-сякому, и надо! Разве можно с такими людьми говорить по-человечески?» Другие просто смеялись: вот, дескать, до чего наша власть докатилась! Третьи все-таки возмущались: мол, может, он и нехороший человек, но нельзя ведь так: чуть что – по морде! Журналисты же задались вопросом, куда катятся наши нравы. «И долго еще эти дикия мысли и дикия слова будут бродить в нашем обществе, пока не установится понятие о культурных методах борьбы, – писал «Нижегородский листок». – Но как нет дыма без огня, так и в подобных случаях саморасправы нередко выражается накопившаяся горечь, обида, сознанное бессилие. Сплошь и рядом кулак является оружием слабого, беззащитного. А в данном случае необходимо самым тщательным образом расследовать, в чем причина расправы гражданина над секретарем. Разъяснить это тем более необходимо, что должность секретаря городской управы выборная. Город вправе знать: всё ли нормально с его избранником? Как в делах о клевете, когда считающий себя оклеветанным, по обычаю, приводит доказательства своей невиновности, так и в данном случае общество вправе спросить с г. Епифанова: не было ли с его стороны каких-либо поводов к дикой расправе, над ним учиненной?» ПОПОВСКИЙ ВЕКСЕЛЬ И ЗАМОРОЖЕННЫЙ ТРУП Пресса писала о весьма загадочной криминальной истории, сюжет которой достоин романов о великих сыщиках. Началась она с того, что морозным днем 6 января дьякон села Гагино Сергачского уезда по фамилии Руновский поехал навестить свою дочь в село Вергизаи (ныне Бутурлинский район). И бесследно исчез… Через несколько дней возле деревни Шерстино, что в двух верстах от Гагина, был найден в бессознательном состоянии извозчик попа. Самого дьякона, как и лошади с санями, не обнаружилось. Когда извозчик очухался, его тотчас допросили. Тот рассказал, что когда они со священником возвращались домой, то по пути решили заехать в Шерстино, где зашли в местный кабак и изрядно выпили водки. При этом охмелевший дьякон похвастался извозчику, что «у него много денег», так как он недавно продал свой дом в селе Пожарки. А вот про то, что было дальше и даже как пара выехала из Шерстино, извозчик ничего вспомнить не смог. Выпил, потерял сознание, очнулся уже в этой кровати! После этого полиция прочесала все окрестности, опросила множество народу в Шерстино и самом Гагине, но никаких следов Руновского так и не обнаружила. Как в воду канул. Точнее, учитывая время года, в снег… Зацепка внезапно возникла только в конце января. В сергачское полицейское управление был доставлен вексель, принадлежавший исчезнувшему попу. При этом больше всего стражей порядка удивил тот факт, что бумагу обнаружили на большой дороге из города Сергача в село Богородское, а это 50 верст (свыше 50 км) от Гагина! Спрашивается: как дьякон попал в такую даль, да еще в лютый мороз? И как, собственно, вексель оказался посреди дороги? После этого полиция начала поиски исчезнувшего священника уже в окрестностях Сергача. И снова ни самого Руновского, ни его саней найти не удалось. Дальнейшее продолжение история получила только в начале февраля. В селе Полинах Васильского (Васильсурского) уезда, которое тоже было расположено на большой дороге из Сергача, один местный крестьянин решил съездить за дровами. Отправился на задний двор, дабы откопать от снега дровни (так назывались крестьянские сани без кузова, использовавшиеся для перевозки дров). Помните известную картину Василия Сурикова «Боярыня Морозова»? Там как раз изображены дровни, на которых на глазах у толпы увозят куда-то строптивую боярыню-старообрядчицу. Так вот, каково же было удивление мужика, когда вместо своих простых и уже изрядно поношенных дровней он увидел добротные сани, явно принадлежавшие не бедному человеку! Правда, немного поломанные. Набожный крестьянин, конечно, первым делом подумал, что это чудо случилось. Бог, дескать, помог, а может, и Рыбка Золотая? Как в сказке – гнилые дровни вдруг превратились в хорошие сани! Но всё же он решил на всякий случай заявить о таинственной подмене в полицию. И не зря, ибо сани оказались как раз теми, на которых и уехал в свой последний путь дьякон Руновский. Впрочем, и эта улика не столько помогла распутыванию дела, сколько еще больше его запутала. Попойка в деревне Шерстино, вексель на дороге в 55 км от Гагина, сани вместо дровней… Вызвать Шерлока Холмса у сергачской полиции возможности не было, поэтому дело постепенно становилось «глухарем». Было ясно лишь, что преступники, скорее всего, подсунули сани крестьянину в надежде, что тот обрадуется, присвоит их себе и попов-ское транспортное средство так и не будет найдено. В общем, до самой весны по уездам ходили самые невероятные слухи и домыслы об исчезновении гагинского дьякона. Разгадка в итоге сама собой пришла… с весной. 10 апреля в пяти верстах (5,5 км) от Сергача в овраге возле большой дороги был обнаружен оттаявший труп мужика, причем совершенно голого: не было даже нижнего белья, проще говоря – трусов. Поскольку ужасная находка была рядом с местом, где еще в январе нашли вексель, было очевидно, что это и есть Руновский. Так и вышло. Вскоре была проведена судебно-медицинская экспертиза, которая установила, что никаких признаков насильственной смерти на теле дьякона нет. Врачи сообщили, что погибший просто замерз либо был принудительно «заморожен» преступниками. Следователи пришли к выводу, что попа, вероятнее всего, ограбили, а потом раздели догола на морозе. Правда, с какой целью его (либо труп) увезли на такое расстояние, так и осталось невыясненным. Преступников, зверски замучивших священника, как фашисты генерала Карбышева, так и не нашли. СОРМОВИЧИ ДЕЛАЛИ НЕ ТОЛЬКО СУДА И ПАРОВОЗЫ, НО И ДЕНЬГИ! Жители села Сормово всегда славились своими инженерными способностями. Так, во время революции 1905 года они собственными силами из подручных (или украденных на местном заводе) деталей изготавливали неплохие револьверы, ружья, бомбы и даже пушки. А весной 1908-го выяснилось, что местные умельцы могут даже чеканить царские монеты! «Были получены сведения, что проживающий при городской оранжерее, в Кремле, крестьянин М. занимается сбытом фальшивых денег, – рассказывала статья «Фальшивомонетчики». – Произведенным обыском при нем было обнаружено 5 фальшивых серебряных руб-лей чеканки 1902 года. Вскоре удалось установить, что подделка серебряных монет производилась в Сормове двумя субъектами, которые были задержаны в трактире Сметанина. У одного из них было найдено 76 фальшивых серебряных рублей чеканки 1902 года, 32 фальшивых монеты 10-копеечного достоинства чеканки 1905 года и 32 монеты 15-копеечного достоинства чеканки 1906 года. В тот же день при обыске в сормовской квартире были обнаружены кусок композиции из металла, 9 слитков олова, железная ложка с небольшим слитком и металлической композицией и «Примус». Один из задержанных сознался в производстве фальшивых денег, причем сообщил, что формы для литья им выделывались из гипса и по миновании надобности уничтожались». Следствие установило, что оба злоумышленника раньше работали на Сормовском заводе в литейном цехе, но там мало платили, всячески издевались, поэтому они уволились. А затем решили использовать полученные на производстве навыки для «легкой наживы». Причем этот случай в Сормове был далеко не единичным. Кстати, подделкой денег успешно занимались не только пролетарии, но и сельские жители. Так, уроженец деревни Лукерьино, постоянно проживавший в Вязовке, наладил у себя дома серийное производство золотых червонцев. После изготовления очередной партии мужик выезжал в Нижний Новгород, где и сбывал их случайным лицам. «За этим крестьянином было установлено наблюдение, причем удалось купить у него чрез подставное лицо 8 монет 10-рублевого достоинства чеканки 1899 года», – сообщила криминальная хроника. Отметим, что те самые «царские золотые червонцы» и в советские годы пользовались огромным спросом как у преступников, так и у спекулянтов, барыг. Монеты с профилем Николая II даже находили в сейфах и тайниках у скончавшихся или расстрелянных высокопоставленных членов партии и правительства.