О чем писала нижегородская пресса в августе 1918 года «Выше, крепче знамя красное держите Вы в мозолистых, багрянистых руках, К новой жизни чрез преграды все идите, с песней радостной, свободной на устах. Пролетарии, пора для вас настала. Ветхий трон царя-тирана свергли вы, Задрожали слуги тьмы и капитала. Будьте смелы, будьте сильны, словно львы, Будьте мудры! Новым гимном заряжайтесь против тех, кто встал стеною на пути. Ваше царство, ваше счастье впереди!» («Гимн рабочих», «Нижегородский рабочий листок», август 1918 года.) СТРАШНАЯ СМЕРТЬ НАЧАЛЬНИКА РЕВОЛЮЦИОННОГО ШТАБА Тяжело было 100 лет назад с продовольствием в городе Ардатове. В поисках провизии начальник революционного штаба Ардатовского уезда Титенков, взяв с собой двух красноармейцев – Корева и Шулепова, отправился на телеге на станцию Мухтолово Московско-Казанской железной дороги. Разведка донесла, что там нередко бывают кулаки из окрестных деревень, торгующие мясом и другими дефицитными продуктами. Так и вышло. Прямо возле станции жители деревни Туртапки, что находится на полпути между Ардатовом и Мухтоловом, торговали свежей свининой. Предъявив мандат, Титенков с грозным лицом, соответствующим революционному времени, объявил, что именем народа всё мясо реквизируется, причем совершенно безвозмездно. На всякого рода возмущенные возражения, в духе «Мы последнюю свинью закололи», «Верните хотя бы половину», товарищ начальник не отреагировал. Свинину погрузили на подводу и повезли в уездный центр. Для той поры подобные эпизоды не были редкостью. Товарищ Ленин объявил, что всякого рода частно-корыстные интересы отныне должны уйти на второй план (или вовсе исчезнуть), а те, у кого есть продовольствие, обязаны делиться с теми, у кого его нет. Зловещие продотряды шныряли по деревням в поисках «излишков» и отнимали всё, что считали нужным. Однако в данном случае доставить мясо голодающим оказалось непросто. Во-первых, продотряд состоял всего из трех человек и был вооружен только маузером и парой винтовок Мосина. Во-вторых, путь на Ардатов пролегал через ту самую деревню Туртапки, у жителей которой и отобрали указанную свинину. Возможно, будь начальник ревштаба похитрее, он объехал бы этот населенный пункт полями и лесами. Но Титенков направился прямо через логово классовых врагов, причем сильно озлобленных! Уже на околице штабную подводу встретили недобрые лица местных жителей, а потом вдоль центральной улицы стал собираться народ. Когда обоз достиг центра деревни, раздалось несколько выстрелов в воздух, явившихся сигналом, после чего телегу окружила огромная толпа. Мысленно посчитав количество патронов в магазине маузера и винтовках, реквизиторы поняли, что всех явно не перестрелять. Впрочем, туртапковцы особо думать и не дали. Из толпы выбежал здоровый бугай – Феодор Лонюшкин, который ударил Титенкова прикладом ружья по голове. После этого крестьяне набросились на начштаба, обезоружили его и зверски растерзали, одновременно стреляя из ружей, коля его кинжалами и ударяя дубинами. Красноармеец Корев тоже был зверски забит. И только Шулепову каким-то чудом удалось вырваться и уйти огородами, хотя жители кидали в него камнями. После этого над Титенковым был совершен своего рода обряд позора. Лицо убитого было измазано дегтем, каждый житель деревни по очереди подходил и плевал в него. Вернув свинину, туртапковцы бросили труп посреди улицы и разошлись по домам. Впрочем, уже через пару дней в Туртапки прибыла комиссия по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией. Она была вооружена до зубов, привезла «на всякий пожарный» даже пулемет Максима. В итоге 8 жителей были арестованы и вскоре расстреляны. Еще 5 человек, включая главного зачинщика – Лонюшкина, сумели удрать. НЕ ХОЧЕШЬ ОТДАВАТЬ БАБУ – ПОЛУЧАЙ БОМБУ! Вообще же народ в Ардатове в те времена был решительный. Там могли не только начальника ревштаба и продотряд за кусок мяса порешить, но и в ссоре из-за девки бомбой взорвать! Именно такое «боестолкновение» произошло между молодыми людьми из деревни Липелей и села Круглово, расположенных по соседству с уездным центром. Жарким летним днем парни отправились на гулянье с девчонками. Как говорится, война войной, а любовь по расписанию. В какой-то момент липелейские ухари заметили в компании кругловских «свою» бабу. На этой почве возникли сначала ревность, потом скандал, затем и драка. В духе времени несколько парней выхватили револьверы и открыли пальбу, а затем кто-то из липелейских достал бомбу (аналогичную «адским машинам», которыми эсеры убивали царских чиновников) и швырнул ее в толпу! К счастью, большинство дерущихся, увидев летящую болванку, успели кинуться наземь. Только два кругловца – братья Яков и Иван Самарины – получили тяжелые ранения и впоследствии скончались в больнице. Одним словом, время было такое, что даже на прогулку с дамой не отправлялись без револьвера и бомбы… МОКРИНЦЫ УСТОРИЛИ «МОКРУХУ»… Тем временем по всей губернии расстреливали воров. Причем вовсе не по приговорам реввоентрибунала, а, так сказать, «по инициативе снизу». Если раньше, поймав преступника, граждане обычно сдавали его в полицию и дожидались суда, в то суровое время на эти формальности время предпочитали не тратить. Собрались мужики, обсудили – и в расход! Например, в селе Мокром (ныне Большое Мокрое, административный центр Большемокринского сельсовета Кстовского района) некто Ерофеев постоянно обворовывал своих односельчан. То картошку с чужого огорода выкопает ночью, то яблоки с соседского дерева сорвет, то «плохо лежащую» одежонку слямзит из сеней. При этом Ерофеев не работал, беспробудно пил – в общем, по всему было видно: паразит. И если в былые, «отсталые» времена за подобные поступки было принято максимум «намылить шею» нерадивому односельчанину или высечь его кнутом, то в условиях Гражданской войны и военного коммунизма мокринцы решили поступить с ним «по законам военного времени». Собрали сельский сход и постановили – расстрелять гада! Сделано было всё «по форме»: Ерофеева не просто пристрелили в лесу, как собаку, а сформировали народную расстрельную команду, которая отвела его на околицу, поставила к стенке забора и привела приговор в исполнение. Название села в какой-то степени оправдалось… «В заштатном городе Починках (Лукояновский уезд) убит преступник, житель деревни Борцева Сарлейской волости Яков Тулин, – рассказывала заметка «Расстрел вора» в «Нижегородском рабочем листке». – Тулин уличен был жителями в краже 15 овчин и других вещей. Расстрелянный зарегистрирован как известный профессиональный вор и грабитель». Однако отнюдь не все преступники удостаивались «народным судом» расстрела (подобная казнь считалась по большей части «привилегией» военных). Кое-где казнили более утилитарными, «дедовскими» способами. Так, в деревне Чаглава, расположенной по соседству с Мокрым, была поймана пара воров, похитивших ведро самогона. Унести далеко это добро они не смогли, были схвачены по дороге в лес (притом сам напиток во время погони расплескали). Деревенский сход постановил, что за подобное злодейство «пули на них жалко», посему было решено отрубить «пойлокрадам» головы. Что и было осуществлено прямо посреди деревни при скоплении народа! … А В СОРМОВЕ ОПЯТЬ РАССТРЕЛЯЛИ РАБОЧИХ Молодая советская власть довольно быстро поменялась местами с теми, против кого совсем недавно шли в бой толпы рабочих. Например, в Сормове еще хорошо помнили баррикады 1905 года, когда полиция и войска стреляли в народ, который всего лишь требовал защиты своих прав и лучшей жизни. Кровавый царский режим успешно снесли, но уже летом 1918 года на сормовских улицах вновь стреляли. Опять солдаты и снова в рабочих… Началось всё с того, что по поручению Высшего совета народного хозяйства на Сормовский завод прибыл инженер Матвеев, который должен был провести митинг на тему грядущей национализации знаменитого предприятия. Собственно, под лозунгом отнятия всех средств производства у капиталистов и передачи их пролетариату и делалась революция, а указанный совет (ВСНХ) считался органом «осуществления экономической диктатуры пролетариата». Однако неожиданно выяснилось, что отнюдь не все пролетарии поддерживают данную идею, а вместо митинга получилась скорее перебранка, во время которой ораторы перекрикивали и Матвеева, и друг друга. Некоторые заявили, что не хотят национализации, ибо это приведет к разорению предприятия. Больше всех орал некий инженер Уповалов, которого сразу после окончания «прений» взяли под руки сотрудники ЧК и куда-то увезли. Гражданина тотчас объявили меньшевиком, провокатором и арестовали. Данный факт вызвал справедливое возмущение многих рабочих, в среде которых инженер Уповалов пользовался большим авторитетом. Это ж получается как в темные царские времена: нельзя даже свое мнение высказать?! И решили объявить забастовку. Благо теперь, когда в стране установилась «диктатура пролетариата», это стало законным правом трудящихся. Первым прекратил работу чугунно-литейный цех, потом к нему присоединился механический. На следующее утро толпа из 60 человек направилась к электрической станции с целью дать тревожный свисток – сигнал уже к всеобщей забастовке. По иронии судьбы, именно так начиналось декабрьское восстание 1905 года: делегация рабочих шла на ту самую станцию – дать свисток, но была разогнана полицией, что и послужило сигналом к беспорядкам. Каково же было удивление пролетариев, когда их точно так же, как 13 лет назад, встретил отряд солдат, только уже не царских, а «своих» – красноармейских! Когда рабочие приблизились к зданию, прозвучал первый предупредительный залп – в воздух. Потом второй. Однако бастующие запели «Марсельезу» и продолжили идти к станции. Не посмеют же бойцы родной Красной армии в классовых братьев палить! Увы, граждане глубоко заблуждались. Третий залп пришелся прямо в толпу – часть рабочих повалилась замертво, остальные кинулись бежать. А потом в газетах была опубликована официальная версия событий, в которой бастующих признали меньшевиками и хулиганами: «Однако на станцию они допущены не были, после чего начали бросать в станцию и охранявший ее вооруженный отряд камнями. Раздались отдельные револьверные выстрелы. Камни попали также в телефонную станцию, где в это время находилась телефонистка. Последняя, испугавшись, выбежала на площадь, где толпа, схватив ее, хотела учинить над ней самосуд. Заметив это, отряд дал залп – сначала в воздух, а потом и по толпе. В результате на площади осталось четверо: двое ранеными – Шишкин Сергей из электрического цеха и Васильев Василий из бандажного цеха, и двое убитыми – Кокачев Матвей и второй, неизвестный. 8 человек ушиблись сами во время побега. Из отряда сильно ранен камнем в грудь один человек». В общем, по всему получилось так, что расстрел рабочих был спровоцирован самими рабочими, а пострадавшие в большей своей части «сами попадали». Виктор МАЛЬЦЕВ