100 лет назад состоялось покушение на Владимира Ленина «Нет, ты не умрешь… Нет веры в твою смерть! Разве умирают те, которые несут в мир: мир, счастье, богатство и любовь? Тело умрет – имя воскреснет и станет великой святыней для многих миллионов трудящихся людей. Но имена тех, которые свершают гнусные дела, – их имена не воскресают, А в бездне с проклятием исчезают». («Посвящается Ленину». Стихотворение рабочего П. Юдина, «Нижегородский рабоче-крестьянский листок», 2 сентября 1918 г.) «ИНТЕЛЛИГЕНТКА С УМОМ НИЖЕ СРЕДНЕГО» 31 августа весь мир узнал об убийстве председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого и покушении на Владимира Ленина (оба события произошли накануне). «Покушавшаяся на т. Ленина интеллигентка, лет 35, одета прилично и скромно, – так описывала пресса внешность нападавшей. – Держится нервно. Называет себя правой эсеркой, последовательницей Чернова. На вопрос, как она решилась оставить пролетариат без вождя, лепечет, что Ленин – изменник социализму, так как разогнал Учредительное собрание. Большевики – захватчики и предатели, насилием добившиеся власти. Они – враги народа. Вся Россия должна объединиться вокруг самарской учредилки. Политическое и умственное ея развитие производит впечатление ниже среднего». «На улицах Москвы 31 августа всюду расклеены плакаты Бюро печати при ЦИК, извещающие население о предательском выстреле в т. Ленина, а также плакаты с призывом ВЦИК и Московского совета, обращенные к рабочим, к выдержке, стойкости и борьбе с контрреволюцией, – рассказывал «Нижегородский рабоче-крестьянский листок». – Разбрасываемые с автомобилей бюллетени о состоянии здоровья т. Ленина расхватываются населением и здесь же, на улице, обсуждаются образующимися группами. Группы, в которых преобладает трудящийся элемент, проникнуты беспокойствием и волнением за исход ранения, полученного вождем рабочего класса. Группы же, в которых преобладает буржуазный элемент, с трудом скрывают свое злорадство по поводу совершённого гнусного акта из-за угла. В глазах буржуа, читающего бюллетень, сквозят удовлетворение и плохо прикрытая радость». В Нижнем Новгороде тоже было неспокойно. Граждане читали на столбах и афишах сообщения о покушении и бюллетени о состоянии здоровья Ильича. Повсюду проходили митинги, на которых ораторы требовали суровой кары для Фанни Каплан и других заговорщиков. «В Сормове возле общественной столовой состоялся митинг рабочих, – сообщала газета. – «Как посмели эти гады стрелять в нашего вождя?», «Буржуазия хотела вырвать из наших рядов самого светлого, самого честного и заботливого человека» – такие возгласы доносились из толпы. Пролетариат выразил свое негодование подлым поступком предателя, стрелявшего из-за угла, коварно, стрелявшего в самое сердце пролетарской революции!» «Ленин ранен потому, что доверчиво и внимательно разговорился с окружающими его детьми и рабочими, – говорилось в заметке «За что хотели убить тов. Ленина?». – Его хотели убить за то, что он наиболее чистый, наиболее великий, наиболее надежный вождь пролетариата… Его хотели убить за то, что он побуждал к борьбе с имущими, за то, что он боролся всю жизнь за власть рабочих, за то, что он первым заговорил против массового международного избиения». Последняя фраза намекала на причастность к покушению Антанты. Именно такая версия – Ленина хотели убить за заключение сепаратного мира с Германией – была первой. Не случайно уже через два дня после выстрелов Каплан чекисты в буквальном смысле напали на британское посольство (плевав на всякие «иммунитеты» и «неприкосновенность»!) и арестовали там целую группу британских и французских подданных во главе с начальником британской миссии в Москве Робертом Локкартом. При этом был застрелен морской атташе посольства Фрэнсис Кроми. 3 сентября «Известия ВЦИК» опубликовали официальное сообщение: «Ликвидирован заговор, руководимый британско-французскими дипломатами, во главе с начальником британской миссии Локкартом, французским генеральным консулом Гренаром, французским генералом Лаверном и другими, направленный на организацию захвата, при помощи подкупа частей советских войск, Совета народных комиссаров и провозглашение военной диктатуры в Москве». «Теперь все ясно, – писал в тот же день «Нижегородский рабоче-крестьянский листок». – Вся деятельность англичан и французов была направлена к тому, чтобы свергнуть Советскую власть и создать «подходящую платформу» для возобновления войны с Германией. В Москве же должна была быть объявлена военная диктатура». «РЕВОЛЮЦИЯ НЕ ЛИШИТСЯ ГЕНИАЛЬНЕЙШАГО» Тем временем весь народ следил за сводками и бюллетенями о состоянии здоровья Ленина. Всем было ясно, что это судьбоносный момент истории. Большевики и их сторонники понимали, что без Ильича тяжело будет довести начатое до конца, особенно в условиях начала осени 1918 года (интервенция, Гражданская война, судьба большевиков висела на волоске). Это же сознавали и их враги, в том числе за рубежом. Кстати, формально вторым человеком в советском государстве тогда был председатель Всероссийского ЦИК Яков Свердлов. Именно он в случае чего должен был сменить Ленина, если бы тот не пережил покушение. И снова фрагмент из «Нижегородского рабоче-крестьянского листка» (газета за 3 сентября). «В 3 часа дня вчера по телефону из Москвы председателю Нижегородского исполкома доктором тов. Обухом передано о состоянии здоровья председателя Совета народных комиссаров тов. Ленина следующее: температура 36,5 (нормальная), сердце работает хорошо, осложнений нет, кровоизлияние в плевру прекратилось, опасности для жизни нет, есть надежда на выздоровление. Таким образом, можно надеяться, что русская и мировая революция не лишится гениальнейшаго (так в тексте. – Прим. авт.) вождя. Да здравствует товарищ Ленин!» Отметим: «да здравствует» в данном случае имело самый прямой смысл. НА МОЧАЛЬНОМ ОСТРОВЕ ПОРЕШИЛИ «БУРЖУАЗИЮ» «Просьбы трудящихся» об отмщении были услышаны, и по всей стране начались массовые расстрелы «буржуазии». «В Петрограде в связи с убийством тов. Урицкого расстреляно 500 человек, – информировала пресса 2 сентября. – Списки расстрелянных и кандидатов к расстрелу в случае нового покушения на деятелей революции будут опубликованы в газетах». А в Нижнем Новгороде днем ранее произошел печально знаменитый расстрел на Мочальном острове. «Преступное покушение на жизнь нашего идейного вождя, тов. Ленина, убийство тов. Урицкого, еще раньше убийство тов. Володарского, организованные на средства буржуазии и при ее непосредственном участии, переполнили чашу терпения революционного пролетариата, – писала уже не раз упомянутая местная газета. – Рабочая и деревенская беднота требует применения самых суровых мер к буржуазии, чтобы отбить у нее охоту к убийствам из-за угла вождей революции. Вся обстановка начавшейся борьбы не на живот, а на смерть побуждает отказаться от сентиментальничания и твердой рукой провести диктатуру пролетариата. В силу этого Нижегородская губернская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией расстреляла вчера 41 человека из вражеского лагеря. За каждого убитого коммуниста или за покушение на убийство мы будем отвечать расстрелом заложников буржуазии. Ибо кровь наших убитых и раненых требует отмщения. Да здравствует революция! Да здравствует диктатура пролетариата! Да здравствует тов. Ленин!» Среди членов «вражеского лагеря» оказались наместник Оранского монастыря архимандрит Августин, протоиерей нижегородской Казанской церкви Николай Орловский, бывшие офицеры царской армии, полицейские, приставы. В списке также значились пара «капиталистов» и бывший редактор черносотенной газеты «Минин» Григорий Васильев. Всех этих «буржуа» погрузили на пароход, доставили на Мочальный остров, где и порешили, а опосля сбросили трупы в Волгу. «Да, мы расстреливаем людей, расстреливаем при этом без всякого сожаления, ибо мы оказались в положении человека, схваченного разбойником за горло на большой дороге», – объясняла ситуацию народу нижегородская пресса. ПОДАРКОМ ВЫЗДОРАВЛИВАВШЕМУ ВОЖДЮ СТАЛО ВЗЯТИЕ КАЗАНИ Между тем лучшим подарком выздоравливавшему вождю стало взятие Красной армией Казани. Это была сложнейшая масштабная операция, в которой принимали участие как сухопутные войска (2-я и 5-я армии Восточного фронта), так и флот (Волжская военная флотилия), и даже авиация (12 аэропланов). Штурмом лично руководил нарком по военным делам РСФСР Лев Троцкий. Последний не отсиживался в штабе, а непосредственно участвовал в битве – к примеру, с борта миноносца «Прочный» направлял артиллерийский огонь по базе белогвардейской флотилии возле Казани. После пятидневного штурма город был взят. «10 сентября сего года в 5 часов утра город Казань занят советскими войсками, – сообщала передовица «Нижегородского рабоче-крестьянского листка». – Противник бежит в панике». «Казань пуста, ни одного попа, ни монаха, ни буржуя», – телеграфировал в Москву председатель ЧК и военного трибунала 5-й армии Мартын Лацис. «Все трудящиеся России, следившие с замиранием сердца за вашей борьбой, смотрят на вас теперь как на передовой авангард рабочей армии, сумевший своей стойкостью сломить силы чехословацкой гидры и нанести ей первое крупное поражение», – говорилось в телеграмме тов. Троцкому 3-й губернской конференции нижегородских профсоюзов. Ну а в Нижнем Новгороде в честь взятия Казани был сокращен комендантский час. Дело в том, что весть о падении «белогвардейской цитадели» привела к массовым гуляниям и празднествам. На Большой Покровской улице народ не расходился до поздней ночи, выкрикивая приветствия Красной армии и проклятия в адрес буржуазии и Антанты. Между тем с 1 августа свободное пребывание на улицах после 22.00 было запрещено под страхом ареста. Город фактически находился на военном положении: фронт был близко, что и вызвало такие меры. А теперь по просьбам трудящихся комендантский час был отодвинут до полуночи. Другой причиной стали большие убытки для городского хозяйства. Сокращение трамвайного движения, спектаклей в театрах, сеансов в кино, времени работы бань и т.п. в течение лета принесло недополученной выручки в сумме 100 тысяч рублей. В заключение хочется отметить, что приведенные в начале корявые стихи рабочего оказались отчасти пророческими, отчасти ошибочными. Тело Ленина действительно вскоре умерло, но имя воскресло и стало святыней для миллионов (правда, не навечно). При этом имя Фанни Каплан, сообщение о расстреле которой было опубликовано одновременно с этим стихотворением (под заголовком «Такова воля пролетариата»), несмотря на проклятие, тоже не исчезло. Его знали все советские школьники, а в 2004 году певец Сергей Трофимов даже выпустил веселую песенку со словами: Где-то тусуюсь, руку – в карман. Жаль, промахнулась Фанни Каплан… Виктор МАЛЬЦЕВ