В Советском Союзе было принято, что новое руководство страны чуть ли не первым делом объявляет о снижении цен на товары – чтобы задобрить народ и как бы показать, что при новом генсеке жизнь будет непременно улучшаться. Эдакий символический акт: мол, «давайте дружить». Первое массовое удешевление предприняли в 1953 году Берия, Маленков и К°. Тогда в магазинах заметно подешевело практически все. Когда у власти укрепился Никита Хрущев, он тоже приказал резко снизить цены на некоторые товары, в том числе автомобили, радиоприемники и мебель. При Леониде Брежневе массовых удешевлений не было, но вошло в моду снижать цены на некоторые виды товаров к большим праздникам, в основном годовщинам Октябрьской революции. Одним из первых мероприятий Юрия Андропова (в 1983 году не знали, что до «вторых» и «третьих» не дойдет по известной причине) также стало снижение цен… АНДРОПОВСКАЯ РАСПРОДАЖА И 4.70 ВМЕСТО 5.20 Оно произошло 1 сентября и широко освещалось в горьковских газетах. Правда, в отличие от предыдущих, снижение стало лишь «сезонным», то есть фактически представляло собой распродажу с большими скидками. Женское нижнее белье, бельевой трикотаж, комбинации, лифчики, ночные сорочки, наволочки и покрывала, женские платья, демисезонные пальто подешевели на осенний период сразу на 40%. Еще больше – наполовину – снизились цены на «отдельные модели обуви из резины» (в основном калоши и резиновые сапоги). Интересно, что ассортимент подешевевшей мужской одежды был заметно меньше дамского (главным образом пиджаки и демисезонные пальто). Кроме того, в распродажу поступили ковры, в том числе импортные, гардинное полотно, некоторые виды тканей, электротоваров (радиолы, электрические гитары, микрокалькуляторы). С огромными скидками можно было купить даже мопеды, телевизоры и холодильники. При этом распродажи были устроены не только в профильных магазинах, но и прямо на улицах, на Центральном рынке, Нижегородской ярмарке и в других местах. На деле массовая андроповская распродажа, конечно же, была небольшим лукавством и очередной манипуляцией общественным мнением. Под эгидой «улучшения жизни» государство попросту стремилось сбыть товары, не пользовавшиеся большим спросом и завалявшиеся на складах. Промышленность очень медленно обновляла ассортимент, в продажу поступали откровенно устаревшие модели тех же холодильников и черно-белых телевизоров, которые уже никто не брал. На них-то и снизили цены, в то время как по-настоящему дефицитные товары по-прежнему стоили дорого, но их было «днем с огнем не сыскать». Еще одним подарком народу стало удешевление водки. В течение почти целого застойного десятилетия – с 1972 по 1981 год – бутылка таковой стоила 3 рубля 62 копейки, эти цифры даже вошли в массовую культуру (вспомните фразу Милославского из культовой комедии: «Добавочный 3-62»). Та бутылка имела в пролетарской среде кличку «Коленвал» за характерные изгибы надписи (буквы находились на разных уровнях). Незадолго до смерти Брежнева, 15 сентября 1981 года, водка в СССР резко подорожала, причем одновременно с золотом и хрусталем. В течение двух лет бутылка сорокаградусной стоила 5 рублей 20 копеек. Это вызывало справедливое негодование трудящихся плюс рост самогоноварения. И вот 1 сентября 1983 года генсек Андропов сделал народу «скидку»: стоимость бутылки водки уменьшилась на 50 копеек. Этикетка тоже изменилась и стала предельно лаконичной. В связи со сменой «бренда» пьяницы быстро придумали подешевевшему напитку свои названия: «Первоклассница», «Школьница» (из-за поступления в продажу 1 сентября), незамысловатое «Андроповка». Народ даже сочинил новый вариант расшифровки слова «водка»: «Вот Он Добрый Какой, Андропов»! Хотя и это «улучшение жизни», по сути, было обманом, так как 4.70 все равно намного дороже, чем прежние 3.62. КУДА ИСЧЕЗ ХЛЕБ? Между тем, несмотря на показуху в виде распродажи недефицитных изделий, кризисные явления всё больше проникали в жизнь горьковчан. В короткую эпоху Андропова неожиданно для многих возник дефицит обычного хлеба. Общественность отреагировала на это особенно болезненно. Не случайно еще при Сталине снабжение хлебобулочными изделиями называли не иначе как политическим вопросом. Дело в том, что наличие либо отсутствие в магазинах хлеба являлось для народа своеобразным показателем ситуации в стране. Если не хватало спичек, сахара, молока и т.п., но имелся в достатке хлеб, значит, положение еще не критическое, стабильное. Такие продукты, как крупы, соль, макароны население всегда держало про запас. Хлеб же – продукт скоропортящийся, его надо покупать каждый день. Поэтому его отсутствие уже на «генетическом уровне» воспринималось как предвестник голода со всеми вытекающими последствиями. «Мы, работники предприятий Московского района, хотим задать вопрос: почему в нашем городе стало так плохо со снабжением хлебобулочными изделиями? – писали в «Горьковский рабочий» в коллективном письме 17 человек. – А их качество? Порой берешь хлеб совершенно несъедобный. Придя с работы, часто заглядываешь в магазин без особой надежды купить хлеб – его просто не бывает. В выходные дни после обеда он тоже кончается. До каких же пор будет такое положение?.. Очень узкий ассортимент хлебных изделий – другой большой недостаток. Хлеб по 22 копейки («буханка белого». – Прим. авт.), например, пользуется большим спросом, но он поступает в магазины в очень малом количестве. Хватает его в продаже только на несколько минут. На полках магазинов иногда много хлеба, но горько глядеть на него. Лежит он то приплюснутый, то клеклый, то совершенно черствый». «Раньше было больше ясности: предлагался хлеб просто ржаной или просто пшеничный, – жаловался горьковчанин И. Снигирев. – Теперь названия замысловатые, появляется хлеб то «Славянский», то «Украинский», то «Кубанский». Какой же выбрать? Хорошей выпечкой хлеб в нашем городе не блещет. То его недосолят, то он окажется слишком кислым, то у буханки корки отстали». В итоге, вопреки популярному в то время лозунгу «Хлеб всему голова», важнейший продукт тоннами выбрасывался на помойки и шел на корм скоту. И это в то время, когда всех советских детей воспитывали на рассказах, как много труда вложено в его создание! Разумеется, «приплюснутый» хлеб был таковым не случайно и не только в силу разгильдяйства работников соответствующего треста. Это было одним из атрибутов надвигавшейся эпохи, наряду с ростом коррупции и преступности, всё большей отчужденностью молодежи от старших поколений, хроническим дефицитом и торговым саботажем. «АВТОБУСНОЕ ДЕЛО» Юрий Андропов, как и всё высшее партийное начальство, естественно, хорошо знал обо всех этих явлениях: работа на посту председателя КГБ способствовала осведомленности! Но, как водится, бороться с ними решили «точечными ударами», не меняя саму систему. Главным лозунгом времени стала фраза «Дисциплина, качество, контроль». Кое-кому казалось, что надо просто «поднажать», «подтянуть», как следует «пугнуть», и тогда жизнь вернется в нормальную колею. Самым громким в тот период стало «Елисеевское дело» – против столичной торговой мафии. В провинции тоже всячески усиливали борьбу с жульем. В Горьковской области осенью 1983 года начало раскручиваться «Автобусное дело». Были вскрыты массовые факты воровства выручки водителями междугородних автобусов. Казалось бы, чего там можно накрасть? Если верить публикациям тех лет, то шоферы, а с ними в сговоре и ревизоры, контролеры, работники транспортных предприятий, сказочно озолотились за счет продажи «левых» билетов. Многие водители «заработали» этим нехитрым способом на кооперативные квартиры, автомобили, антикварную мебель и сделали «заначки» на черный день в размере 15 – 20 тысяч рублей. «Факты хищений и воровства, если им не противодействовать, подтачивают изнутри социалистическое сознание, коммунистическую нравственность, порочат принципы активного добра и социальной справедливости, – говорилось в материале «Ржавчина души» по поводу хищений выручки на маршруте Ковернино – Горький. – К тому же полная бездуховность и аморальность подобных дельцов во многом определяет их идеологические позиции». Журналисты как бы намекали, что сегодня они «мелочь тырят», а завтра, глядишь, Родину предадут и продадутся Западу! Напомним: все указанные события происходили на фоне очередного обострения международной обстановки. В ночь на 1 сентября в районе Сахалина советским истребителем был сбит авиалайнер Boeing 747-230B авиакомпании Korean Air Lines, по ошибке нарушивший воздушное пространство СССР. Это привело к всплеску антисоветских выступлений. Президент США Рональд Рейган охарактеризовал инцидент как «преступление против человечества, которое никогда не должно быть забыто», как «акт варварства и нечеловеческой жестокости». «В стремлении как-то обосновать свою опасную, античеловеческую политику они же нагромождают горы клеветы на Советский Союз, на социализм как общественный строй, причем тон задает сам президент США, – ответил Рейгану Андропов в своем официальном заявлении. – Надо прямо сказать: неприглядное это зрелище, когда, задавшись целью очернить советский народ, руководители такой страны, как США, прибегают чуть ли не к площадной брани вперемешку с фарисейскими проповедями насчет морали, человечности». В БОЙ СНОВА ИДУТ СТАРИКИ Что касается работы с молодежью, Юрий Владимирович решил всецело опереться в этом вопросе на ветеранов партии. Именно им (старики тогда составляли 20 процентов членов КПСС) было поручено воспитывать «подразболтавшихся» подростков и юношей, прививать им нормы социалистической морали. «Факты иждивенчества, трудовой и общественной пассивности, тунеядства, антиобщественного поведения, недисциплинированности, мещанства не изжиты у нас у определенной части молодежи, – заявил в своей речи перед горьковскими ветеранами партии первый секретарь обкома Юрий Христораднов. – Еще немало молодых людей привлекается к ответственности за хулиганство, пьянство и другие нарушения общественного порядка. Именно вы, старые коммунисты, должны работать с молодежью на предприятиях, в общественных организациях, советах ветеранов и по месту жительства». С одной стороны, тот факт, что работать с молодежью поручили именно старикам, не был удивительным, учитывая возрастной состав тогдашнего Политбюро. С другой, он показывал, что Андропов был сколь информирован об истинном положении дел в стране, столь же и наивен. Не понимал, что старшее поколение уже давно перестало быть (и было ли?) идеалом для юных. Даже уважения к пожилым они особо не испытывали (положенное место в автобусе и то нередко приходилось брать с боем). И если бы к сидящим в кустах «по месту жительства» парням, курящим дурь и мотающим на «Романтике» купленную на толчке кассету с западными песнями, вдруг подошел бы старик, представился ветераном партии и сказал, что вместо тяжелого рока надо послушать Кобзона, а вместо пива попить газировки, то в лучшем случае он мог отделаться плевком в лицо... Виктор МАЛЬЦЕВ