Осенью 1983 года Горьковский отдел милиции по борьбе с хищениями социалистической собственности (зловещая аббревиатура ОБХСС) получил сигнал о том, что в Сормовском районе замечены граждане, которые неизвестно откуда везут деревянные ящики. Причем транспортировали эту тару буквально кто как мог: одни в автомобильных прицепах, другие в колясках мотоциклов, третьи на грузовиках. А кто-то и вовсе вез подозрительные ящики прямо в троллейбусах или нес пешком. Спрашивается: откуда берутся эти ящики у частных лиц, в то время как государство объявило о тотальной экономии казенных средств и очередной борьбе с жуликами и несунами? Наверняка крадут с какой-нибудь базы! Сотрудники ОБХСС тотчас выехали на место. ЗАГАДОЧНЫЕ ЯЩИКИ Поймать «ящечников» с поличным оказалось нетрудно. В поселке Дубравном прямо на конечной остановке общественного транспорта и возле железнодорожной платформы лежали целые горы деревянной тары, которую продавали на дрова. Затем выяснилось, что ящики можно приобрести как в розницу, так и оптом: к примеру, целый грузовик – за 10 – 15 рублей. Народ охотно брал их на дрова, особенно в частный сектор и на садовые участки. Благо пилить и рубить ничего не надо: наломал ящиков, кинул в печку, и прекрасно горит. Этот факт выглядел тем более вопиющим и удивительным на фоне того, что многие горьковские предприятия и магазины в это самое время жаловались на катастрофическую нехватку деревянной тары для бутылок, банок и продуктов. Именно на отсутствие обычных ящиков руководители списывали дефицит многих товаров народного потребления. Мол, не на руках же нам банки с кабачковой икрой и молоко таскать! Вот дадите тару – будет всего навалом. Руководители торговых трестов и объединений порой вынуждены были искать ящики в соседних областях и завозить их оттуда целыми караванами. Но тары все равно хронически не хватало. А на окраине Сормова она почему-то в избытке и даже свободно продается на дрова! В итоге следы привели обэхаэсэсников в поселок Козино, на расположенную там базу Сормовского винзавода. Милиционеры и сопровождавшие их сотрудники «народного контроля», наверное, уже потирали руки, представляя получение премии и благодарности от начальства за раскрытие массового хищения дефицитной продукции. Сейчас-де выловим и выведем на чистую воду эту загадочную «тарную» мафию! Каково же было изумление товарищей, когда на указанной базе они увидели настоящие горы этой самой деревянной тары! Ящики, частично занятые пустыми бутылками, а в основном порожние, стояли сплошными рядами на огромной площади, насколько хватало глаз. При этом в огромной массе можно было различить как «свежие» пласты, так и «древние отложения» – слои сгнивших и покрывшихся грибком ящиков, явно отстоявших под открытым небом не одну зиму и осень. А потом оказалось, что и в пропаже тары ничего криминального нет. Регулярно и официально винзавод попросту списывал примерно по 20 – 30 тысяч деревянных ящиков в месяц. Часть из них продавалась рабочим того же завода, причем по символической цене – одна копейка за штуку, остальное вывозилось на свалку, где должно было нещадно сжигаться. Правда, сам процесс уничтожения толком никто не контролировал (да и зачем?). Соответствующая комиссия попросту запрашивала на проходной, сколько отправилось «на выход» машин с ящиками, потом данные множили на 240 ящиков, загруженных в каждую из них. Лишние бутылки либо складывали в другое место, либо тоже выбрасывали. Однако шоферы, которые и должны были уничтожать списанную тару, быстро смекнули, что на этой «бесхозяйственности» можно немного подзаработать, так что вместо свалки возили груз по заранее известным адресам. Да и к чему добру пропадать? Ну а поскольку ящики были официально списаны, организаторам этого бизнеса нельзя было предъявить ни кражу, ни даже спекуляцию (таковая подразумевала скупку товара с целью перепродажи, а тут просто «мусор» продали!). «ЭКОНОМНАЯ» ЭКОНОМИКА Когда «тарный» скандал дошел до облисполкома, выяснилось много интересных и смешных подробностей, достойных сюжетов популярных в то время сатирических короткометражных фильмов киножурнала «Фитиль». Оказалось, что горьковские винзаводы несли убытки в сотни тысяч рублей… из-за нехватки тары. Как деревянной, так и стеклянной (в смысле бутылок). Между тем эту же тару выбрасывали, сжигали и распродавали по дешевке. Такое, разумеется, было возможно только при социализме. «Территория Сормовского винзавода перегружена пустыми бутылками разных емкостей и ящиками, – рассказывала статья под названием «Тара» в «Горьковском рабочем». – Между тем цех розлива, как зафиксировано в журнале потерь рабочего времени, в июле простоял из-за отсутствия посуды более 150 часов и из-за нехватки ящиков – 31 час. В январе в общей сложности по этим причинам цех простоял 123 часа 15 минут, в феврале – 242 часа 35 минут, в марте – 140 часов 20 минут и т.д. Всего за семь месяцев потеряно около 1000 часов. Это ли не вопиющая бесхозяйственность со стороны руководителей винобъединения, в том числе его генерального директора В. К. Князева?» Однако дело было вовсе не в «бесхозяйственности» (такое клеймо вешали на все бреши и врожденные изъяны «плановой экономики»), а в самих особенностях советской действительности. Еще при генсеке Брежневе, заявившем, что «экономика должна быть экономной», объявили курс на бережливость. На изготовление тех же ящиков уходили миллиарды кубометров леса, поэтому руководители предприятий получили указание не утилизировать использованную тару, а хранить ее и снова пускать в оборот, поврежденные и сломанные ящики – ремонтировать. В Горьком своего тароремонтного завода не имелось, так что те же винзаводы вынуждены были возить ящики в Дзержинск или Кстово. Но всё это требовало дополнительных накладных расходов, складских помещений, что увеличивало себестоимость и приводило к убыткам. Посему в целях всё той же «экономии» начальство не было заинтересовано в круговороте ящиков! Куда проще было сваливать их в кучи, потом постепенно списывать и сжигать, а свежее вино паковать в новые ящики. Тем более их производители тоже трудились по плану и не были заинтересованы в том, чтобы тара ремонтировалась и использовалась повторно. Поэтому-то все свободные площадки на заводе шампанских вин, Сормовском винзаводе, пивзаводе «Волга» и прочих были завалены сотнями тысяч поломанных и побитых деревянных ящиков, которые некуда было девать, и притом все эти предприятия регулярно простаивали из-за нехватки тары… В общем, получался замкнутый круг. КРУГОВОРОТ ПУСТЫХ БУТЫЛОК В ПРИРОДЕ Те же самые явления наблюдались со стеклянной тарой. Проверки показали, что на горьковских винзаводах, в том числе на их базах, накопилось поистине несметное количество пустых бутылок. Например, на станции Козино, где находился вышеупомянутый склад, ящики с опорожненными емкостями сгружали прямо в кустарник, на обочины и прочие свободные места. Предприимчивые жители, заметив, что «склад» никем не охраняется, мешками крали эти бутылки и сдавали их в окрестные пункты приема. Получался эдакий круговорот бутылки: одну и ту же емкость по 3 – 4 раза сдавали государству, получали положенное вознаграждение, после чего она опять возвращалась на старое место, только уже в другом ящике. Можно подумать, что в городе был переизбыток стеклянной посуды? Ничего подобного. В первой половине 1983 года Горьковский масложиркомбинат имел в общей сложности 2500 часов простоев оборудования из-за нехватки стеклянной тары. Главный цех майонеза и вовсе несколько раз находился под угрозой остановки. Консервный завод из-за отсутствия банок недодал государству десятки тонн яблочного джема и протертых яблок. Винзаводы срывали поставки алкогольной продукции. Не хватало тары для сметаны и кефира. Вообще говоря, нигде в мире не додумались использовать бутылки и банки по нескольку раз. Куда проще пустить использованное стекло под пресс, а потом выплавить из стеклянных отходов новую тару. Но в Советском Союзе, где не жалели денег на танки и ракеты, традиционно занимались крохоборством. В начале 80-х годов в Горький поступали 6 миллионов бутылок только с минеральной водой, которые поставлялись в контейнерах, а также импортные сухие вина в картонных ящиках. Около 5 млн бутылок (и это не считая тары из-под молока, кефира и т.д.) граждане сдавали обратно. А вот упомянутый пивзавод «Волга» ежегодно выпускал 140 миллионов бутылок пива и лимонада, большая часть которых реализовывалась на «родине». Чтобы принять все это добро у населения, требовались сотни и сотни тысяч ящиков, но взять их, оказывается, было негде. Посему народ нес использованную тару в пункты приема, а там ее отказывались принимать. СОБРАННУЮ У НАСЕЛЕНИЯ ТАРУ ПОБИЛИ МОЛОТКАМИ И ВЫБРОСИЛИ «Работники госторгинспекции недавно проверили деятельность приемных пунктов в ряде районов города, – писал «Горьковский рабочий». – И вот в Приокском районе, например, из семи пунктов нормально работал весь рабочий день и принимал все виды посуды лишь один пункт – № 12 на проспекте Гагарина. Другие же не принимали то импортные банки 0,8 литра, то банки из-под майонеза, то банки 0,5 литра. А на пункте № 3 прием посуды приостановлен. И везде причина одна: нехватка тары. Часто некоторые пункты бывают закрыты по неизвестным причинам». Казалось бы, если в одном месте избыток ящиков, а в других хронический дефицит, можно взять и перебросить лишнюю тару в «узкие места». Однако сделать это не было никакой возможности из-за банального ведомственного подчинения. То есть, к примеру, Росвиншампанпром не имел права делиться тарой из-под алкогольных напитков с Росбакалеей и Плодовощхозом. В итоге принятые у населения и оплаченные государством банки и бутылки некуда было девать. Доходило до идиотизма: в Ленинском пищеторге собранную у жителей тару не вывозили месяцами, когда же она заполонила все склады, а также подвалы магазинов и приемных пунктов, то был получен приказ уничтожить половину бутылок – для высвобождения площадей. Работники попросту складывали тару в ящики, били молотками, а потом относили на мусорку. Правда, все равно не обошлось без «злоупотреблений». В одной из контор «Стеклотары» предприимчивые работники погрузили несколько тонн «списанной» посуды в грузовик, а затем вторично продали государству, только в соседнем районе! Там это добро, вероятно, побили. Потом недовольным покупателям в магазинах сказали, что майонеза нет, так как не хватает банок, а банок не хватает, так как нет ящиков… Немудрено, что спустя несколько лет полки магазинов и вовсе опустели! Виктор МАЛЬЦЕВ