Осенью 1963 года в городе Горьком всерьез обсуждалась проблема, когда люди, в том числе горьковчане, полетят на Марс. Дело в том, что минуло уже два с половиной года с первого полета Юрия Гагарина, после которого в СССР началась настоящая космомания. Почти все школьники мечтали стать космонавтами и постоянно спрашивали родителей и учителей, когда уже состоится первый полет к планетам Солнечной системы. Ведь в апреле 1961-го во всех газетах писали, что для советского человека теперь нет ничего невозможного, а научная фантастика на тему межпланетных путешествий, казалось, стала реальностью. Ну а взрослые, в свою очередь, писали в газеты тысячи писем с просьбой разъяснить, как обстоят дела с подготовкой к этим полетам. «ИЛИ ЛЕТЕТЬ ДО 1975 ГОДА, ИЛИ УЖЕ ПОСЛЕ 1985-ГО» В итоге «Горьковский рабочий» вынужден был опубликовать специальный материал под названием «Когда же очередь Марса?». В нем народу, с одной стороны, рассказали обо всех трудностях, связанных с ожидавшимся путешествием к красной планете, а с другой – так сказать, наметили вероятные сроки и перспективы. Мало, мол, просто построить большую ракету, каковые изображались на детских рисунках и картинках в книжках! «Во-первых, полет на Марс должен продолжаться не менее года, причем большую часть этого времени космонавты будут находиться в состоянии невесомости, – писала газета. – Сможет ли организм человека выдержать такие условия? Чтобы узнать это, по-видимому, придется, прежде чем лететь на Марс, создать орбитальные станции, обращающиеся на сравнительно небольшой высоте вокруг Земли… Если человек не может жить без тяготения, то надо ему обеспечить тяготение и в космическом полете. Искусственное тяготение в космическом корабле можно создать, придав этому кораблю вращательное движение. Предлагаются корабль-колесо, корабль-пропеллер и другие конструкции, которые уже не только украшают обложки популярных технических журналов, а испытываются в лаборатории. Во-вторых, корабль для полета на Марс будет иметь такие большие размеры, что его, по-видимому, придется собирать на орбите из отдельных элементов… В-третьих, необходимо обеспечить вход корабля в атмосферу Марса, посадку на планету, взлет с нее, вход в атмосферу Земли и посадку на Землю… В-четвертых, прежде чем высаживать на Марс людей, необходимо исследовать эту планету с помощью пилотируемых аппаратов… Проблем так много, что их трудно даже перечислить. Но над этими проблемами уже начали работать, и начали отнюдь не рано». Как оказалось, ученые были преисполнены оптимизма. Некоторые предлагали проект многомодульного корабля, одна часть которого станет искусственным спутником Марса, а другая отстыкуется, сядет на планету и затем вернется обратно. После этого «марсианская кабина» останется на месте, а два модуля полетят «домой». На орбите Земли космонавты пересядут в последний «возвращаемый» отсек и уже на нем спустятся на поверхность. Кто-то и вовсе считал, что надо сначала высадиться на одном из спутников Марса (Фобос и Деймос), а уже оттуда спускаться на загадочную планету. В общем, от идей дух захватывало… Но самое главное, горьковчане узнали, что лететь к Марсу, оказывается, можно не в любое время. Мало построить сложнейший корабль – надо еще подождать, когда планета приблизится к Земле на минимальное расстояние (т.н. великие противостояния), а такое может случаться раз в 15 – 17 лет. «Ближайшее противостояние будет в 1971 году, – рассказывала газета. – К этому сроку вряд ли удастся подготовиться. Потом будут сравнительно благоприятные противостояния 1973 и 1975 годов, а затем… наступит «безвременье» до 1985 года. Это десятилетие будет характеризоваться, во-первых, тем, что Марс даже во время противостояний будет сравнительно далеко от Земли, и, во-вторых, повышением солнечной активности… Значит, вопрос стоит так: или лететь до 1975 года (можно не успеть!), или уже после 1985 года (обидно ждать!). Конечно, в ближайшие годы техника может шагнуть вперед настолько, что станет возможным полет и в неблагоприятное десятилетие 1975 – 1985 годов. Но строить расчеты на этом нельзя. Итак, надо стремиться поспеть к 1975 году, поэтому подготовка началась вовремя… Если все проблемы удастся успешно разрешить, то, может быть, уже нынешнее поколение будет встречать космонавтов, вернувшихся с Марса». Статья, которую буквально до дыр зачитывали тысячи взрослых горьковчан и подростков, мечтавших о марсианских путешествиях, выглядела довольно обнадеживающе. «Хоть бы успели до 1975 года! – думали многие из них. – Тогда, быть может, и я еще на Марс слетать успею». На деле же фраза про «нынешнее поколение» оказалась сродни известному обещанию Никиты Сергеевича о том, что «уже нынешнее поколение будет жить при коммунизме». Проблем оказалось куда больше, чем это виделось в 1963 году. В результате не успели ничего подготовить не только к 1975 году – к 1985-му (до которого было обидно ждать!) наука тоже сильно не продвинулась. Как следствие, крупнейшей советской программой по изучению Марса стал последовательный запуск 7 и 12 июля 1988 года (через 25 лет после выхода статьи!) с космодрома «Байконур» автоматических межпланетных станций «Фобос-1» и «Фобос-2». Однако первая вышла из строя уже в ноябре 1988 года, а вторая перестала выходить на связь 27 марта 1989-го на орбите спутника Марса – Фобоса. СКУПАЛИ СКОТИНУ, А ПОТОМ СКУПАЛИ ДЛЯ НЕЕ ХЛЕБ Ну а пока горьковчане мечтали о полетах на Марс, в городе вспомнили о хлебе насущном. В прямом, не переносном смысле слова. Сейчас все мы привыкли, что в любом ресторане и столовой даже за небольшую краюху ржаного или тонко нарезанный кусок батона надо доплатить отдельно. Но так было не всегда. Мало кто знает, что до 1963 года в советских заведениях общественного питания хлеб выдавался бесплатно – точнее, входил в стоимость обеда и блюд. Заказав супчик или бифштекс, столующийся попросту брал к ним блюдце с хлебом, как салфетки, или полагающиеся ложки с вилками. Но на закате «хрущевской оттепели» подобный «столовый коммунизм» вдруг решили пресечь. Всё дело в том, что в стране развернулась борьба с «нецелевым поеданием хлеба»! Казалось бы, каким образом один из основных продуктов можно поедать нецелевым образом? Или же государство вдруг озаботилось проблемой ожирения многих граждан? Ничего подобного. Речь шла о «чрезмерном потреблении», «нерациональном использовании» хлебобулочных изделий, а также о «скупке хлеба с целью прокорма скота». «Золотистой рекой идет в закрома Родины урожай пятого года семилетки, – писал «Горьковский рабочий». Зерно – драгоценный плод напряженной работы сельских тружеников, богатство Родины. Беречь хлеб – значит крепить наше хозяйство, повышать его материальные возможности. Но все ли это понимают, все ли лазейки в государственные закрома закрыты для явных жуликов, спекулянтов и просто бесхозяйственных людей?» И тут же приводились примеры действий «жулья». Например, в магазине № 109 Горхлебторга жительницы поселка Печеры регулярно скупали ржаной хлеб. Причем брали его целыми мешками. Как оказалось, женщины подкармливали хлебом свиней и коров на своих частных подворьях. «На протяжении двух последних лет рубщик мяса на Приволжском рынке А.И. Кожин и его супруга скупали в районах области скот, – поведала статья «Расхитителей продуктов – к ответу». – Скот надо было кормить. Но это не являлось проблемой для матерых спекулянтов. Трудно представить себе, сколько десятков пудов печеного хлеба, купленного в магазинах города, ушло на откорм 7 голов крупного рогатого скота и 2 овец! Супруги Кожины на покупку хлеба не скупились. «Хлеб окупит себя», – цинично рассуждали они. Спекулянтов не мучили угрызения совести, когда они добытый нелегким трудом колхозников хлеб скармливали скотине». ВО ВСЕМ ВИНОВАТЫ ВНУТРЕННИЕ «ПОЖИРАТЕЛИ»! Осенью 1963 года в прессе вышла целая серия публикаций про горьковчан, которые занимались в частном секторе животноводством. Казалось бы, что в этом плохого? Выращивают скот своими силами, а потом законно продают на базаре! Ан нет. Они же массово скупают хлеб, создают очереди у магазинов, а потом другим не хватает! «Улица Марата, дом № 12, – говорилось в материале под названием «Руки загребущие». – Домашнее хозяйство Петра Ивановича Рогова широко и обильно: животноводство, включая самые доходные его отрасли – свиноводство, птицеводство. В том числе водоплавающая птица. В одном углу двора мычит теленок, в другом – хрюкает поросенок, в третьем – кудахчут куры, и только в четвертом тишина: там, степенно переваливаясь, молча гуляют жирные утки. Владелец всей этой живности числится на заводе резиновых изделий кочегаром, времени для своего хозяйства у него хватает. Хватает и для того, чтобы скупать хлеб в магазинах». Попали под раздачу и простые «пожиратели». Так, в столовой областного Дома крестьянина, как и было заведено, хлеб входил в стоимость обеда. В результате посетители, по мнению тогдашних журналистов, буквально объедались им, а лишний (тот, что не смогли съесть), видите ли, выбрасывали. Посчитали: в указанной столовой ежедневно «переедали» хлеба на 100 кг, еще столько же шло в отходы, а те на… свинооткормочный пункт, то есть снова всё тем же свиньям! В столовой № 25 только в июне и июле 1963 года «пережрали» хлеба аж на 700 кг, еще столько же ушло в отходы. «Теперь мы изменили порядок отпуска хлеба, – отчитывалась заведующая столовой Дома крестьянина Н.А. Михеева. – Не стали включать его в стоимость обеда, а продаем отдельно. Посетители стали бережно относиться к купленному хлебу, а расход его резко сократился». В магазинах вскоре тоже приняли суровые меры. Отныне хлебобулочные изделия и мука стали отпускаться строго по норме – скажем, не более двух буханок в одни руки. Современному обывателю, разумеется, сложно понять, о чем, собственно, шла речь и почему «переедание» и «скупка» хлеба вдруг стали вселенским злом. Ведь речь, минуточку, шла не о каком-то воровстве и «перепотреблении» продукта, выдававшегося бесплатно. Все перечисленные «жулики» и «объедатели» честно уплатили за «сожранный» и скормленный скотине хлеб в кассу. Граждане просто не знали, что в конце 50-х годов производство пшеницы в СССР по самым разным причинам неуклонно сокращалось. Не помогали ни вливание денег в колхозы, ни освоение целинных земель. Если в 1954 – 1958 годах средняя урожайность пшеницы у нас составляла 7,3 центнера с гектара, то к 1962 году она снизилась до 6,1 ц/га. Именно в 1963 году Советский Союз начал тайно закупать зерно в США (было приобретено 12 млн тонн). И это в то время, когда на страницах газет Штаты нещадно поносили как «загнивающую» и «разваливающуюся» страну. В 1964 году из импортного зерна выпекалась уже каждая третья советская буханка хлеба. Более того, к середине 70-х годов США и вовсе получили беспрецедентное право: контролировать на нашей территории ход ежегодной зерновой страды и ее результаты. А цены на ввозимую американцами советскую нефть, в порядке взаимообмена, были заниженными. Ну а поскольку самим гражданам такие позорные факты сообщать было нельзя, в недостатке хлеба стали винить разного рода внутренних «пожирателей». Виктор МАЛЬЦЕВ Интересный факт Ровно 55 лет назад на Дмитриевской башне был установлен герб города – олень. «Проходящие по площади Минина и Пожарского горьковчане с любопытством рассматривают появившийся на днях на самой древней Дмитриевской башне Нижегородского кремля герб нашего города, – писала пресса. – В лучах осеннего солнца блестит грациозная фигурка оленя с большими раскидистыми рогами». Герб был установлен в рамках проходившей в то время поэтапной реставрации кремля (до революции там торчал двуглавый орел, а затем красный флаг). Интересно, что олень на башне может вращаться. На большинстве фотографий, как и в данный момент, животное обращено мордой в сторону Чкаловской лестницы. Но на некоторых фото разных времен можно разглядеть, как олень, наоборот, повернут «к Чкалову задом, а к Большой Покровской передом»!