30 лет назад на страницах «Ленинской смены» развернулась бурная дискуссия по поводу строящейся Горьковской атомной станции теплоснабжения (ГАСТ). 1988 год вообще стал во многом переломным в истории страны и города Горького в частности. Вкусив объявленной партией гласности, народ, вопреки ожиданиям этой самой партии, стал не столько обсуждать пути развития социализма и реформы, сколько критиковать власть и все ее решения. Как раз весной-летом 1988 года общественность фактически заблокировала начало строительства станции метро «Горьковская» под предлогом спасения сквера возле памятника Максиму Горькому. При этом все аргументы властей и попытки провести своего рода общественные слушания по этой проблеме были восприняты горьковчанами как проявление слабости и вызвали еще большее негодование. В результате проект строительства метро в Нагорной части города был фактически заблокирован на 20 лет! «Я ПИШУ ВАМ ПИСЬМО В ТРУСАХ» Другой мишенью народного негодования предсказуемо стала ГАСТ (само название у многих ассоциировалось с гастритом, болезнью желудка). После Чернобыля в стране началась настоящая атомофобия, а у нас потенциально опасный объект и вовсе строили практически в черте города. Городские власти и атомщики, как это уже было с метро на площади Горького, пошли навстречу людям (этого требовала линия партии!) и попытались разъяснить им огромную пользу данного объекта. Правда, делали это весьма неумело и даже смешно. Чего стоил только аргумент о том, что атомная станция якобы позволит улучшить экологию в городе! «Ко всем заинтересованным в пуске атомной станции и заботящимся о чистоте воздуха в нашем городе имеем вопрос: почему в Москве не строят подобной станции? – писал от имени коллектива Дома юного техника им. Кулибина методист И. Саулин. – Разве столица меньше нуждается в тепле и чистоте воздуха, чем наш город?» Кстати, данный аргумент был тогда одним из самых популярных у противников ГАСТ. С чего, мол, первую в мире экспериментальную атомную котельную решили испытать именно на горьковчанах, а не на москвичах или ленинградцах? Или не построили ее где-нибудь в Сибири, вдали от густонаселенных местностей? «Серьезный, технически культурный инженер не стал бы проектировать головной объект АСТ для установки в центре региона с населением около 3 млн человек! – возмущался инженер А. Бодайбин. – Головной – это значит первый, с естественной, объективно неизбежной необходимостью содержащий десятки скрытых просчетов, касающихся проекта, схемы, технологии, выбора приборов управления и контроля! В ходе эксплуатации эти просчеты начнут всплывать, ставя АСТ на грань аварии». Инженер, разумеется, намекал на недавний взрыв на Чернобыльской АЭС, на которой также использовались экспериментальные реакторы. Даже генсек Михаил Горбачев в те годы признавал, что советские атомщики обманывали руководство страны, утверждая, что реакторы РБМК-1000 совершенно безопасны, ими, мол, можно даже чаек кипятить прямо на Красной площади. А вышло вон оно как! «Все прекрасно знают, что главными источниками загрязнения окружающей среды являются промышленные предприятия, которых в городе чрезвычайно много, а также высокая концентрация автотранспортных средств, – писала в «Ленинскую смену» семья Авериных, – а вовсе не котельные. Причем наиболее тревожное положение в этом плане сложилось в Заречной части, к которой ГАСТ никакого отношения не имеет». Иные граждане иронично отмечали, что в квартирах и так жара, – к чему нам новые отопительные мощности? «Смешно слушать разглагольствования о необходимости экономить ископаемое топливо, – писал некто Железнов. – Я пишу вам письмо в трусах – в квартире +30 градусов. И это при открытом балконе и форточках: мы с сентября уже отапливаем улицу (о зиме не приходится говорить)». Впрочем, с этой точкой зрения были согласны не все. Некоторые горьковчане действительно жаловались, что в их квартирах лютый холод (+9... +15 градусов). Но и они понимали, что это происходит не из-за нехватки отопительных мощностей (ею пытались обосновать свой проект создатели атомной котельной), а из-за разгильдяйства коммунальщиков, вовремя не «продувших» стояки, и старых батарей в доме. Тем временем на улице Свердлова ежедневно проходили митинги и пикеты, главным требованием которых было проведение общегородского и даже областного референдума по ГАСТ. Народ ссылался на опыт некоторых зарубежных стран, где после аварии на Чернобыльской АЭС провели референдумы и народ однозначно высказался против развития атомной энергетики. А ДАВАЙТЕ СПРОСИМ У АКАДЕМИКА? Между тем в Горьком возникла идея спросить насчет строящейся станции у академика Андрея Сахарова. Пусть один из патриархов атомной отрасли, создатель советской водородной бомбы прямо скажет, что он думает о нашей ГАСТ. Тем более Сахаров имел к нашим краям самое прямое отношение. В 1940-х – 1950-х годах он работал в закрытом городе «Объект 550» (до 1946 г. Саров, с 1966 – Арзамас-16), а с 1980 по 1986 г. находился в ссылке в Горьком. При этом, по иронии «атомной» судьбы, дом в микрорайоне Щербинки, где жил академик, подлежал переключению на атомное отопление после пуска станции. Итак, А.Д. Сахаров был как никто другой в курсе темы. Осенью 1988 года он уже жил в Москве, а состояние его здоровья сильно ухудшилось (сказывались и голодовки, которые он проводил, проживая в нашем городе). Брать интервью у бывшего диссидента газета «Ленинская смена» неожиданно отправила… Бориса Немцова. «Какова позиция академика А.Д. Сахарова относительно дальнейших перспектив атомной энергетики и пуска Горьковской АСТ в частности? – сообщала наша газета. – Чтобы получить ответы на эти вопросы, старший научный сотрудник НИРФИ, член общественной комиссии по контролю за качеством проектных решений, строительных, монтажных и пусконаладочных работ на атомной станции теплоснабжения Борис Немцов выехал в Москву, в физический институт АН СССР, где в теоретическом отделе имени Тамма работает А.Д. Сахаров. Андрей Дмитриевич с большим интересом отнесся к предложенной теме и, несмотря на колоссальную занятость, согласился дать интервью для горьковской областной молодежной газеты». Отметим: Немцов в данном случае выступал в качестве внештатного корреспондента «Ленинской смены»! И не разочаровал редакцию. «Я ОЧЕНЬ ХОРОШО ПОМНЮ, ГДЕ НАХОДИТСЯ ГОРЬКОВСКАЯ АСТ» Прежде всего Сахаров высказался против наземных атомных станций и реакторов в принципе. Причем в первую очередь из-за их уязвимости для террористических атак и авиационных и ракетных ударов. «Я очень хорошо помню, где находится Горьковская АСТ, и могу сказать, что в тридцатикилометровую зону попадает весь огромный промышленный город, так что если говорить о военном разрушении станции, то это означало бы нанесение сокрушительного удара по промышленности страны в целом», — сказал академик Немцову. Также он отметил психологический фактор. После Чернобыля усилилась атомофобия, даже в Западной Европе люди, проживавшие вблизи атомных объектов, гораздо чаще страдали от нервных и психических заболеваний, чем остальные. Так что же, весь город Горький теперь будет жить в постоянном страхе? «Мы не имеем морального права держать миллионы людей в состоянии психологического напряжения», – подчеркнул Сахаров. «Андрей Дмитриевич, у многих людей вызывает сомнение сама идея теплоснабжения посредством гигантских котельных, поскольку в случае аварии, например, системы теплокоммуникаций под угрозой оказываются жизнь и здоровье людей», – сказал Немцов, который считал именно изношенность труб главным аргументом против атомного отопления. На это Сахаров дал ироничный ответ: «Может быть, имеет смысл использовать АСТ для отопления парников. Тогда авария на станции или в системах коммуникаций наносила бы только экономический ущерб и напрямую не сказывалась бы на здоровье и жизни людей». Еще академик указал на сложности с будущей утилизацией ГАСТ, когда она отработает свой ресурс (по расчетам это должно было произойти примерно к 2030 году). Он честно признал, что в СССР подобных технологий пока не разработано, а в США они есть, но стоят огромных денег. То есть даже после вывода из эксплуатации станция может остаться потенциально опасным радиационным объектом на долгие годы (а может, и столетия!). Хитрый Борис Ефимович смог добиться от Андрея Дмитриевича главного – признания, что полностью исключить аварию и радиоактивное заражение г. Горького невозможно даже при самых совершенных технологиях. «Вероятность катастрофических аварий мы просто не знаем, – заявил Сахаров. – Это очень труднопрогнозируемая вещь, а такие методы, как перемножение вероятностей, которые применяют, не могут быть научно аргументированы. Фактически всегда получается так, что вероятность аварии гораздо больше, чем считается проектантами». А раз так, значит, риск, вопреки увещеваниям проектировщиков, все же существует. Это стало для противников ГАСТ весомым аргументом в дальнейшей борьбе, ведь сам Сахаров признал, что станция потенциально опасна для города! САХАРОВА – В ПРЕДСЕДЕТЕЛИ ГОРИСПОЛКОМА! Интересно, что на одном из митингов, проходивших в Горьком осенью 1988 года, выступавшие всерьез предлагали назначить А.Д. Сахарова… председателем гор- исполкома. И Немцов сообщил об этом престарелому академику. «Не дай бог, потому что я не способен к подобного рода деятельности и это уже неоднократно доказал, – ответил Сахаров. – Но если бы такое случилось, я бы сделал все, что в моей власти, чтобы АСТ не строилась. Тут, конечно, есть проблема, связанная с огромными затратами на строительство». Кстати, деньги и были вторым основным аргументом властей и атомщиков в тот период. В строительство ГАСТ было вложено уже 200 миллионов рублей, а готовность объекта оценивалась в 90%. Так что же теперь, взять и заморозить его, а все средства, как говорится, псу под хвост?! Но и эти доводы предсказуемо не нашли понимания у горьковчан. Граждане (среди них был и Немцов) попросту предложили отрабатывать на предприятиях и в учреждениях дополнительные субботы и воскресенья, а все вырученные средства (прямо как в годы войны) направлять в фонд закрытия ГАСТ. Много было тех, кто всерьез хотел отдать государству все свои сбережения на сберкнижках, лишь бы не было этой проклятой станции! Этот почин поддержал и академик Сахаров. «В Австрии после общенационального референдума, показавшего, что население против строительства атомных станций, были собраны средства, компенсирующие часть расходов, затраченных на возведение объектов атомной энергетики, – заявил Андрей Дмитриевич в конце интервью. – Надеюсь, что вам удастся переломить ход событий. Я целиком на вашей стороне». Как известно, великий физик и общественный деятель скончался в декабре 1989 года, примерно через год после этого интервью Немцову. Он так и не узнал о судьбе ГАСТ. Зато его интервьюер стал тем человеком, который действительно переломил ход событий. Всего через три года малоизвестный борец с атомной станцией станет губернатором области и окончательно похоронит этот проект. Фактически тем самым Немцов как бы выполнил предсмертный наказ Сахарова. Виктор МАЛЬЦЕВ