«Подари мне платочек лиловый и как прежде в глаза погляди, До высокой до рощи сосновой за деревню меня проводи, Где ложатся густые туманы, где в серебряных брызгах трава; Ты мне руку пожмешь на прощанье и хорошие скажешь слова. Но не надо печалить ресницы, провожая в дорогу меня: Я иду на родную границу наш советский восток охранять. Мне народ доверяет оружье… Много силы в широкой груди. Нам земли самурайской не нужно, но родной ни вершка не дадим!» (Песенка «Девушке», «Горьковская коммуна», ноябрь 1938 г.) «ОТПОРНЫЕ БОИ» И ВТОРОЙ ГОРЬКОВСКИЙ ГЕРОЙ Празднование 21-й годовщины Октябрьской революции в Советском Союзе проходило под знаком героической победы Красной армии у озера Хасан. Эти события, среди прочего, оставили большой след в нашей культуре, а некоторые песни, сочиненные в честь тех боев («Три танкиста», «Броня крепка» и т.п.), знали и пели все поколения советских школьников. Между прочим, 80 лет назад именно Япония рассматривалась как наиболее вероятный противник нашей страны в ожидавшейся полномасштабной войне. Тучи над дальневосточной границей начали хмуро ходить еще в феврале 1934 года, когда границу перешли пять японских солдат. В бою с пограничниками один из нарушителей был убит, а четверо ранены и задержаны. 22 марта при попытке провести рекогносцировку на участке заставы Емельянцева были застрелены офицер и солдат японской армии. Впоследствии в этом регионе постоянно шли стычки и перестрелки. Только с 1936 года до лета 1938-го японские и маньчжурские вой-ска совершили 231 нарушение советской границы, в 35 случаях они вылились в крупные боевые столкновения. 40 раз японские самолеты входили в воздушное пространство СССР. Ну а кульминацией этого противостояния стали бои в районе озера Хасан, продолжавшиеся с 24 июля по 11 августа 1938 года. В самой Японии эти события именуются как «инцидент у высоты Чжангуфэн». В Советском Союзе бои у Хасана были объявлены полной победой, которую праздновали в течение нескольких месяцев. При этом апогей торжеств, как ни странно, пришелся как раз на ноябрь. Кроме всего прочего, в этот период произошло первое массовое награждение красноармейцев орденами и медалями. 95 участников боев были награждены орденом Ленина, 1985 – орденом Красного Знамени, 1935 – орденом Красной Звезды, 1336 – медалью «За отвагу», 1154 – медалью «За боевые заслуги», а 26 бойцам было присвоено недавно введенное звание Героя Советского Союза. Среди первой волны Героев (сначала высокое звание присваивалось в основном летчикам) оказался и горьковчанин Николай Баринов. Таким образом, он стал вторым (после Валерия Чкалова) нашим земляком, удостоенным этой чести. Помощник командира взвода 95-го стрелкового полка, младший командир Баринов отличился в ночной атаке 6 августа, уничтожив нескольких японских солдат. Несколько раз он участвовал в штурмах сопок Безымянной и Заозёрной. Баринов вступил в рукопашную схватку с «самураями», заколол штыком двух врагов и спас жизнь красноармейцу Комарницыну. Герой был ранен, но не оставил поле боя. Ну а в решающей атаке, 10 августа, он одним из первых достиг японских позиций. 25 октября Николаю Баринову было присвоено звание Героя Советского Союза (медаль «Золотая Звезда» тогда еще не вручалась). После возвращения в Горький он отправился в «турне» по заводам, колхозам, школам и клубам: выступал перед трудящимися и пионерами, рассказывал о доблестных боях и подвигах. Были среди горьковчан не только первые герои, но и погибшие. «В отпорных боях (так в тексте. – Прим. авт.) с самураями в районе озера Хасан пал смертью храбрых наш земляк, лейтенант-орденоносец Анатолий Иванович Бассарукин, – писала «Горьковская коммуна» в статье «На смену погибшему брату-герою». – Когда об этом стало известно в семье Бассарукиных, два брата Анатолия – комсомольцы Борис и Василий – изъявили желание пойти в ряды РККА на место геройски погибшего брата. Свое желание они изложили в письме, посланном в Наркомат обороны. На днях братья Бассарукины получили ответ: их просьба удовлетворена. Наркоматом обороны Борис и Василий зачислены в ту часть, где служил их брат Анатолий. Сегодня в деревне Шульгино состоялись торжественные проводы патриотов… С краткой взволнованной речью выступила на митинге мать Бориса и Василия – Анастасия Васильевна. Она заявила: – Я горжусь своими детьми! Старший мой сын Анатолий погиб в бою с японской военщиной, как патриот нашей счастливой родины. Я уверена, что и два других моих сына, Борис и Василий, отправляющиеся на место погибшего Анатолия, будут такими же верными защитниками земли советской, каким был их брат! Эти слова матери тонут в море рукоплесканий». В ГОРОДЦЕ ВОЕННЫЙ ТРИБУНАЛ ИЗ МОСКВЫ СУДИЛ «ПОСОБНИКА САМУРАЕВ» Даже традиционные суды над «врагами советской власти» тогда проходили под знаком войны с самураями. Так, 16 августа 1938 года в деревне Ягодное-Чистое Городецкого района внезапно вспыхнул пожар. Сгорели дом сельсовета, 9 домов колхозников, здание школы и ряд надворных построек. При этом сгорел живьем председатель сельсовета Майоров. Вскоре по горячим следам был задержан «ярый враг советской власти и колхозного строительства» – бывший кулак И. В. Гузовин. В 1930 году он был лишен имущества и осужден коллегией ОГПУ (Объединенного государственного политического управления) на 4 года ссылки. По версии следствия, за четыре года до описываемых событий Гузовин вернулся из ссылки с затаенной злобой на советскую власть. Первым делом он попытался вернуть себе некогда конфискованный сарай, но был избит и прогнан колхозниками. В ответ бывший кулак пообещал «всех сжечь». «Накануне пожара, 15 августа 1938 года, Гузовин явился на огород председателя сельсовета Майорова и стал топтать помидоры и огурцы, – говорилось в материалах дела. – Группа детей, сбежавшихся на огород, стала гнать мерзавца. Тогда он пригрозил: – Ладно, попомните меня. Рано утром на следующий день Гузовин вышел из дома своих родственников Ситовых. Дождавшись, когда после рассвета колхозный сторож покинул свой пост, Гузовин пробрался к дому, в котором жил председатель сельсовета т. Майоров, и поджег его. Преступника вскоре поймали. У него были опалены брови, волосы и фуражка». Среди прочего выяснилось, что кулак-поджигатель не только мстил колхозникам за раскулачивание, а… действовал в интересах японских агрессоров на Хасане. Ведь не случайно же пожар в деревне почти совпал с боевыми действиями на Дальнем Востоке?! Во время суда Гузовин признался, что когда его лишили избирательных прав, то он специально не обжаловал это решение и радовался, т.к. детей лишенцев не призывали в Красную армию. Он, мол, не хотел, чтобы его сыновья служили советской власти. «Свидетели приводят ряд фактов, когда Гузовин вел антисоветскую агитацию, говорил, что германские и японские фашисты нападут на Советский Союз, будет перемена власти, тогда наступит час мщения. А он сам сразу пойдет на службу к японцам». Отметим, что суд над «сторонником самураев» был образцово-показательным и проходил в кинотеатре города Городца, а дело рассматривала выездная сессия военного трибунала Московского военного округа под председательством бригвоенюриста С. В. Преображенцева! При этом обвинение поддерживал лично военный прокурор Московского военного округа бригвоенюрист Н. П. Деев. Казалось бы, с чего такие «почести» обычному кулаку-мстителю? Это ж не маршал Тухачевский какой-нибудь! Обращает на себя внимание и другой факт: Гузовину не вменяли в вину ни создание подпольной японской террористической организации, ни прямой шпионаж в пользу Японии, что могло объяснить приезд в провинциальный Городец столь высокопоставленных лиц. Более того, на Гузовина даже не повесили традиционный ярлык «враг народа». Всё объяснялось двумя вещами. Во-первых, сложной международной обстановкой. В СССР тогда всерьез ждали полномасштабного военного нападения со стороны Японии, а подобные «просамурайские диверсии» в тылу воспринимались властью особенно болезненно и остро. Во-вторых, эпоха «ежовщины» и «троек» заканчивалась, на место чрезвычайщины снова приходила формальная законность с прокурорами и адвокатами. Сам Николай Ежов 7 ноября последний раз появился на трибуне Мавзолея (с грустным лицом: он уже понимал, что «его время» вот-вот придет) и на праздничных плакатах. Уже вскоре он тихо и незаметно исчезнет. Впрочем, на судьбе Гузовина весь этот «либерализм» никак не сказался. Военный трибунал признал его виновным и приговорил к расстрелу без права на кассационное обжалование. СБЕЖАВШИЙ ЭНКАВЭДЭШНИК И УМЕРШИЙ «НЕ ПЕРВЫЙ» МАРШАЛ Советская пропаганда изображала бои у Хасана как схватки небольших отрядов пограничников с бесчисленными ордами озверевших японцев. При этом комсомольцы и коммунисты не дрогнули, даже сражаясь в одиночку против десятерых врагов. Поэтому все посвященные этому событию стихи и песни были полны пафоса и героики. Вот, например, еще одно стихотворение, опубликованное в «Горьковской коммуне»: Полночные тучи под небом летят, Хасан за туманною мглою. Собранье открылось, пришел весь отряд В последний раз перед боем. Сказал пулеметчик: «На землю мою Идут, обнаглевши, японцы! И если придется погибнуть в бою, Хочу умереть комсомольцем. В боях комсомольцам нельзя отступать, Я знаю, клянусь перед вами». И принял его в комсомольцы отряд, Сурово бряцая штыками. В действительности всё было не столь однозначно, бои сопровождались многочисленными скандалами и «инцидентами». Так, 14 июня, незадолго до боев, начальник Управления НКВД по Дальневосточному краю комиссар госбезопасности 3-го ранга Г. С. Люшков сбежал, перешел границу и сдался японцам. «Верный чекист» и ставленник Ежова попросил там политического убежища и в дальнейшем активно сотрудничал с японской разведкой. В ходе военных столкновений советская авиация несколько раз по ошибке применяла химическое оружие (оружейники на аэродромах попросту путали химические бомбы с осколочными). С советской стороны в сражении участвовали 15000 солдат и пограничников, были танки и самолеты, в то время как противостоявшая им 19-я пехотная дивизия насчитывала всего 7000 бойцов, а танков и авиации в их распоряжении не было. При этом советские потери составили почти 1000 погибших и 2500 раненых, а японские – 526 убитых и около 1000 раненых. Сталин оказался крайне недоволен результатами, поэтому командовавший операцией маршал Василий Блюхер 22 октября 1938 года был арестован и обвинен в шпионаже в пользу Японии. До суда он не дожил, скончавшись в ходе следствия – вероятно, из-за пыток. Виктор МАЛЬЦЕВ Интересные факты — Припев известной песни: «Гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход, когда нас в бой пошлет товарищ Сталин и первый маршал в бой нас поведет» – во времена Хрущева был переписан (под первым маршалом подразумевался Климент Ворошилов). Новый вариант заканчивался словами: «Когда суровый час войны настанет и нас в атаку Родина пошлет». — Строки из песни, а также из стихотворения в начале статьи представляют собой поэтическое переложение слов Сталина, сказанных им 27 июня 1930 года в политическом отчете ЦК XVI съезду ВКП (б): «Ни одной пяди чужой земли не хотим. Но и своей земли, ни одного вершка своей земли не отдадим никому».