«Фальсифицированные мощи», «предметы 3-й необходимости» и пиво в лечебных целях «Фрак чуть ношенный у Власа – не потерт и не помят; Променял его на мясо бывший старый адвокат. Три серебряные ложки дед Федот себе завел, За полмеры он картошки эту роскошь приобрел. Кольца, брошки и браслет у Авдотьи завелись, Отдала она за это только сотенку яиц. А у Феклы с Кузнечихи шелку два больших мотка, Обменяла ей купчиха на три стойки молока. Молодуха в перелине, в кружевах и на шелку Обменяла Катерине на пять фунтов творогу». («Товарообмен». «Нижегородская коммуна», март 1919 г.) «ПОЛОЖЕНИЕ ТРЕБУЕТ ГЕРОИЧЕСКИХ МЕР» «Голод с каждым днем глубже впивается своими когтями в грудь Советской Республики, – пафосно отмечала газета «Нижегородская коммуна». – Нет возможности удовлетворить потребности, сведенные до минимума. Производительность труда, начавшая было восстанавливаться, падает снова. Если в прошлом году в это время Советская Россия и наша губерния в частности пережили тяжелейший кризис, то сейчас он тяжелее, т.к. исчезли из продажи предметы второй необходимости, которыми тогда можно было пополнить недостаток хлеба. Голод, начавшись в центре, распространяется на все непроизводящие местности. Положение требует героических мер». И таковые меры не заставили себя долго ждать… Все знают расхожее выражение «предметы первой необходимости». К таковым обычно относят продукты, одежду и прочие вещи, без которых вроде как невозможно прожить. Но при этом никто уже не помнит, откуда взялось данное определение, а также тот факт, что некогда официально существовали предметы и товары второй и даже третьей необходимости. В действительности разделение товаров на степени необходимости (категории) было введено в марте 1919 года в условиях Гражданской войны, голода и разрухи. Товары и предметы первой необходимости (1-й категории) продавались только в ограниченном количестве по особым удостоверениям фабричных, заводских и квартальных комитетов. Товары и предметы второй необходимости (2-й категории) продавались только трудовому элементу, принадлежность к которому устанавливалась удостоверениями о состоянии на службе или работе в советских учреждениях, на фабриках и заводах, в мастерских и т.д. И только товары третьей необходимости можно было продавать свободно и без ограничений. Как же советская власть в Нижнем Новгороде разделила товары и категории? КОЖАНАЯ ОБУВЬ – К ПЕРВОЙ НЕОБХОДИМОСТИ, ОЧКИ – КО ВТОРОЙ Самым экзотическим был список товаров третьей необходимости. Туда были включены церковная утварь, ювелирные изделия, картины, люстры, музыкальные инструменты, граммофоны, бархатные скатерти, линолеум, ковры, драпировки, игрушки, карманные часы, безделушки, микроскопы, барометры, шелковые платья, дорогие пальто, охотничьи ружья, вазы, подставки для цветов. Все это считалось «буржуйскими штучками», потому торговать ими можно было где угодно: на базарах, в комиссионных магазинах, на аукционах и т.п. Наиболее обширным являлся перечень предметов второй необходимости. В него входили «простая» домашняя мебель (столы, стулья, табуретки и т.п.), мебельные гарнитуры, самовары, керосиновые лампы, кастрюли, кочерги, противни, сковородки, мясорубки, ложки, стаканы, чайники, рюмки, салфетки, булавки, перчатки, гребни, галстуки, головные уборы, меха, сумки, чемоаны, фотоаппараты, книги, включая пособия по детскому воспитанию, велосипеды, очки и пенсне. Таким образом, если плохое зрение было у «трудового элемента», то он мог законно претендовать на покупку очков, а если буржуй или, скажем, поп – походишь и так! А вот список более известных нам предметов «первой необходимости» был совсем уж скудным: верхняя одежда, носильное белье, постельное белье, кожаная обувь, валяная обувь, галоши, нитки, иголки, пуговицы. Данная категория товаров считалась особо дефицитной, потому-то легально покупать их могли только особо заслуженные товарищи! Кстати, большой список товаров второй необходимости вовсе не означал, что перечисленные группы нижегородцев могли приобрести всё, что им захочется. Часть категорий приравнивались одна к другой, и трудовой элемент должен был выбрать наиболее необходимое. «Удостоверения на носильное и постельное белье и платья приравниваются к удостоверению на получение из продовольственного отдела легких тканей; удостоверения на верхнее платье приравниваются к удостоверениям на тяжелые ткани или готовые вещи и костюмы, – пояснялось постановление горисполкома. – Удостоверения имеют силу в течение семи дней, после которых подлежат возвращению выдавшим их комитетам». Впрочем, главной заботой трудящихся всё же была не покупка обуви и очков, а где бы достать еды. «На днях близ деревни Афонино, Ельнинской волости, Нижегородского уезда, был обнаружен замерзшим молодой человек, – рассказывала заметка «В погоне за продовольствием». – В неизвестном опознан гражданин Н. Новгорода Авсен Коган. Дознанием установлено, что Коган, будучи голодным, направлялся в Афонино купить картофеля. К великому своему горю Коган нигде не смог за деньги достать продуктов, т.к. беднота излишков картофеля не имела, а кулаки требовали за картофель товары. На обратном пути Коган, голодный и холодный, выбился из сил и замерз». Остается добавить, что сам по себе термин «первой необходимости» вполне соответствовал голодным временам, когда люди едва сводили концы с концами. Тем удивительнее, что и сейчас, спустя ровно сто лет, он всё еще активно используется – при расчете так называемого «прожиточного минимума»! «КОСТЕЙ ОКАЗАЛОСЬ БОЛЬШЕ,ЧЕМ ПОЛАГАЕТСЯ НА ЧЕЛОВЕКА» Несмотря на голодное время, о «духовном» тоже не забывали. Одной из сенсаций того времени стало «разоблачение муромских чудотворцев». Одним из первых мероприятий большевиков, направленных против религии и православной церкви, было развенчание мифа о «нетленных мощах» всякого рода святых. По всей стране начались вскрытия гробниц и изучение их содержимого, причем делалось это соответствующими комиссиями, публично, при «понятых» в лице представителей самой церкви и общественности. «В Муроме две «святыни»: «Петр и Феврония» и «Князь Константин с чадами», – читаем в статье под названием «Разоблачение чучел святых». – Одна «под спудом» находится в соборе, другая в одном из монастырей. Каждое лето к памяти «чудотворцев» (25 июня) стекались богомольцы. Вот в эту область эксплоатации народных чувств и решил проникнуть местный исполком. Составлена была комиссия из представителей города, врачей и самого духовенства. Больших трудов стоило заставить монахов, блюстителей святынь, приступить к операции разоблачения. Когда это наконец было сделано, то глазам всех представилась картина приблизительно та же, что и везде. «Благоверный князь Константин» оказался просто свертком тряпок, сшитых на живую нитку, с костями внутри, причем последних оказалось даже больше, чем полагается на человека... Поверх были всякие «плены» до бархатных шапочек включительно. Монахам было приказано распарывать швы этих фальсифицированных мощей, а затем весь этот святой материал выставили для демонстрации. Всему составлена опись за протоколом комиссии, к которой подписались смущенные неожиданным результатом «вскрытия» и привлеченные сюда духовные лица. Одну фигуру безымянного святого, лежавшего по соседству с титулованными мощами, оставили в неразобранном виде, не распоротой, как образец такой работы, в назидание потомству». Разоблачение святых Петра и Февронии Муромских также было проведено весьма кощунственно. Процедуру «вскрытия» специально назначили на базарный день, чтобы как можно больше людей убедилось в «фальсификации». Когда раку с мощами открыли, там, к удивлению комиссии, оказалось пусто. А на дне гробницы лежал, по выражению журналистов, «сколоченный наспех ящик», разделенный доской пополам. «Там под тряпьем лежала бесформенная дресва совершенно изгнивших трупов», – писала газета. Кости и останки черепов были изъяты, сфотографированы и выставлены на всеобщее обозрение. По убеждению большевиков, это должно было наглядно доказать общественности, что никаких святых и чудотворцев не было, а церковь занимается враньем. Впрочем, в Муроме довольно быстро распространились «темные слухи», что якобы святые просто не дались в руки безбожников и уплыли подо льдом в Нижний Новгород… Ну а комиссия вскоре отправилась во Владимирскую усыпальницу за новыми разоблачениями. 12 ТОНН ПИВА ПО РЕЦЕПТАМ! Довольно интересное постановление опубликовал 100 лет назад Нижегородский губисполком. Она касалось выдачи пива… в лечебных целях. «Нижегородский губернский отдел народного здравия установил потребное количество пива для лечебных целей по губернии в 1000 ведер пива в месяц, – сообщалось в печати. – В будущем в связи с поступающим количеством рецептов постановлено вопрос вновь поднять на обсуждение для более точного определения потребного количества пива. Одновременно поставлен в известность Совнархоз, что по рецептам Губоздрава пиво должно отпускаться непосредственно со склада без утверждения Совета народного хозяйства». К сожалению, подробностей того, в каких именно «лечебных целях» врачи выписывали пациентам пиво и от каких заболеваний (и от заболеваний ли) лечили хмельным напитком, постановление не уточняло. Что же касается ведер, но не стоит думать, будто бы пиво в аптеках выдавали именно в ведрах! На самом деле казенное ведро – это русская дометрическая единица измерения объема жидкостей, примерно равная 12,299 литра. До середины XVII века ведро равнялось 12 кружкам, во второй половине XVII века казенное ведро равнялось 10 кружкам или 100 чаркам, а торговое ведро – 8 кружкам. В XIX веке ведро являлось основной единицей жидкой вместимости, использовавшейся и для спирта, льняного масла, масла конопляного семени. В 1902 году значение ведра было выражено в метрических мерах: 1 ведро = 12,299 л, 1 ведро = 1/40 бочки = 1/3 анкерка = 4 четверти = 8 или 10 штофов (кружек) = 16 винных бутылок = 20 водочных бутылок = 100 чарок (соток) = 200 шкаликов. Таким образом, указанное выше «потребное количество» соответствовало 12,2 тонны пива. Именно столько требовалось нижегородцам «на лечение»! Виктор МАЛЬЦЕВ Интересные факты: > В марте 1919 года в Нижнем Новгороде был сформирован первый рабочий батальон. Однако не стоит думать, что по аналогии с рабочими батальонами Красной армии, создававшимися в 1941 году, в нем служили рабочие с заводов. Напротив, часть сформировали исключительно из «буржуазного и кулацкого элемента», а также из попов в возрасте до 45 лет. Согласно уставу РККА, в ней могли служить только рабочие и крестьяне, в то время как представители «эксплуататорских классов» направлялись в тыловое ополчение. На передовую такие «рабочие» батальоны (от слова работать!) не посылали, а использовали только на тяжелых работах –строительстве укреплений, разгрузке эшелонов и т.п. Правда, коммунистическая ячейка – с целью перевоспитания – в батальоне всё же была. > После смерти председателя ВЦИК Якова Свердлова заводской комитет Сормовских заводов выступил с инициативой «немедля увековечить память одного из лучших борцов революции». Среди прочего предлагалось даже переименовать Нижний Новгород в Свердлов! Но в условиях разрухи было «не до того», а имя нашего земляка в 1924 году присвоили Екатеринбургу.