«Верные друзья» и елки на Марсе 65 лет назад на экраны горьковских кинотеатров вышла комедия режиссера Михаила Калатозова (сценарий Александра Галича и Константина Исаева) «Верные друзья». Согласно сюжету, когда-то давно на одной из московских окраин жили три мальчугана: Сашка, Борька и Васька. Плавая на старенькой лодочке по речке Яузе, они дали друг другу клятву когда-нибудь совершить путешествие по большой реке, которой «нет ни конца ни края». Спустя 30 лет Борис Чижов стал известным московским хирургом, Александр Лапин – профессором-животноводом, а Василий Нестратов – академиком и начальником архитектурного управления. Вспомнив то давнее обещание, Лапин собирает друзей, и втроем они отправляются вниз по реке на бревенчатом плоту… Фильм стал одним из лидеров проката 1954 года и по праву вошел в золотой фонд отечественного кино всех времен. разоблачение ОБЮРОКРАТИВШЕГОСЯ АКАДЕМИКА Сейчас, когда все легендарные советские комедии кажутся шедеврами, наполненными простым и жизнерадостным юмором, понятным всем поколениям, уже трудно представить, что в момент выхода на экран они сопровождались подробными рецензиями и «разъяснениями», призванными передать трудящимся их «истинный смысл». Также были «серьезные» критические замечания. «Верные друзья» исключением не стали. Вслед за рекламным плакатом о показе комедии в кинотеатрах города Горького газета «Горьковская правда» напечатала рецензию В. Половинкина, который взялся рассуждать, о чем этот фильм и отчего в нем надо смеяться. При этом под «рекой без конца и края» автор в духе времени узрел… сам социализм. «Три друга стали солидными уважаемыми учеными: один – академик, начальник архитектурного управления, другой – профессор-животновод, третий – профессор – знаменитый хирург, – сообщалось в газете. – Той рекой «без конца и без края», о которой они мечтали в детстве, стала для них сама жизнь, наша могучая советская действительность». При этом основной смысл сюжета рецензент увидел в разоблачении «самовлюбленного обюрократившегося академика», который окружил себя кордоном секретарш и управляющих, приписал себе все заслуги московских строителей. Такая оценка не была случайностью, ведь фильм «Верные друзья» (в первоначальном варианте – «На плоту») фактически оказался на переломе двух эпох – сталинизма и «оттепели». Сценарий поступил в «Мосфильм» еще в апреле 1952 года, съемки проходили уже в следующем году, после смерти вождя и в период короткого правления Лаврентия Берии, а на экраны комедия вышла вскоре после «воцарения» Хрущева. «Трудно поверить, какой долгий бой пришлось вести за нее, – вспоминал потом сценарист Михаил Папава. – Нам задавались следующие вопросы: «Тема этой картины – борьба с бюрократизмом?» – «Да», – скромно отвечали мы. «Можете ли рекомендовать путешествие на плоту как основную форму борьбы с бюрократизмом?» – «Нет, не можем». – «Значит, основное сюжетное положение в этой комедии несерьезно». Сценаристам даже предлагали заменить плот на теплоход, чтобы придать «борьбе с бюрократией» больше солидности! Несмотря на то, что сам «плот» авторам удалось отстоять, сценарий в угоду быстро менявшимся политическим веяниям был подвергнут многочисленным исправлениям, став менее острым и смешным. «СЛИШКОМ КОМИЧНАЯ» И «МЕСТАМИ ЧРЕЗМЕРНО СМЕШНАЯ» «Что случилось в пути с тремя верными друзьями, как шло перевоспитание зазнавшегося, обюрократившегося академика, и рассказывает новый фильм, – писала «Горьковская правда». – Отрадно, что постановщики не пошли по шаблонному пути. В конце фильма мы не видим Нестратова полностью переродившимся. Он, по полушутливому-полусерьезному заключению профессора Чижова, только-только на пути к выздоровлению. Одно из достоинств фильма заключается в том, что он трактует дружбу как взаимную помощь людей, искренне расположенных друг к другу. Такая дружба не прощает ошибок, допускаемых другом, а, наоборот, помогает вскрыть их и исправить». При всех достоинствах рецензенты нашли в картине множество «слабых мест» и «недоработок» – как в сценарии, так и в постановке. «Роль Нестратова талантливо исполняет Б. Меркурьев, – читаем в газете. – Нужно сказать, что Нестратов – наиболее колоритная фигура из трех друзей. Роли Чижова (Б. Чирков) и Лапина (А. Борисов) написаны сценаристами недостаточно ярко. Несмотря на подлинное мастерство, с каким артисты исполняют эти роли, образы получились менее интересными, чем образ зазнавшегося академика. Скупыми, точными штрихами рисует А. Грибов портрет начальника Осокинской стройки Неходы, бюрократа и подхалима. Мы от души смеемся над забавными перипетиями героев фильма, но жаль, что иногда постановщики бьют на внешний комизм, достигаемый примитивными средствами и приемами вроде потопления ботинок, пересола ухи и т.п. Некоторые кадры из фильма просто неудачны. Иногда легко предугадать, как будет в дальнейшем развиваться сюжет. Так, видя сцену пожара в степи, зрители почти уверены заранее, что здесь дело не обойдется без чьего-нибудь ранения и без вмешательства хирурга Чижова». Кроме всего прочего, картину обвиняли в том, что она «слишком комичная» и «местами чрезмерно смешная». Главным же ее достоинством рецензент В. Половинкин назвал «веру в силу коллективизма»! К слову, после выхода фильма в стране началась неслыханная мода на плоты. Тысячи детишек в летние каникулы конструировали подобные плавсредства и пытались путешествовать на них по озерам и речушкам. «ЕСТЬ ЛИ ЖИЗНЬ НА МАРСЕ?» Уже вскоре после успеха «Верных друзей» на «Мосфильме» началась работа над другой будущей культовой комедией – «Карнавальная ночь». Одной из самых запоминающихся и одновременно смешных сцен было выступление подвыпившего лектора Некадилова, который выдал ставшую крылатой фразу: «Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе, это науке неизвестно. Наука еще пока не в курсе дела». Суть в том, что именно в тот период горьковчане, как и все советские люди, очень увлекались темой возможной жизни на других планетах, особенно на Марсе. В апреле 1954 года в «Горьковской правде» вышла большая статья украинского академика, директора астрономической обсерватории Харьковского университета Н. Барабашева под названием «Возможна ли жизнь на других планетах?». Этот профессор вполне серьезно (не как Некадилов) разъяснял, что основой всех живых организмов является белок, который в древности и дал начало всему разнообразию живых существ. А потом рассмотрел возможности для появления такового на ближайших к Солнцу планетах. Меркурий, как самый близкий к звезде и постоянно подвергающийся ее сильному воздействию, Барабашев категорически отмел. А вот на Венере, по его мнению, жизнь вполне возможна! «Жизнь на Венере могла появиться значительно позже, чем на Земле; растения, выросшие там, еще не успели извлечь из атмосферы достаточное количество углекислоты и выделить заметное количество кислорода, – рассказывала газета. – На Венере есть те условия, которые когда-то (очень давно) были и на Земле и предшествовали появлению простейших органических веществ. Таким образом, можно сделать вывод, что на Венере жизнь или зарождается, или уже существует. Однако несомненно, что если сейчас там есть живые существа, то они сильно отличаются от земных». Но главным вопросом тогдашних астрономов всё же был другой – есть ли жизнь на Марсе? Статья поведала, что Красная планета в 6 раз меньше нашей (в действительности в 2 раза), сутки на ней длятся 24 часа 37 минут, на северном и южном полюсах есть белые полярные шапки, а главное – там есть вода. Кроме того, на Марсе обнаружены загадочные темные пятна, часть которых меняет окраску в зависимости от времени года (зеленеют весной, желтеют летом и сереют зимой), а другие остаются зелеными вне зависимости от времени года. «Это наводит на мысль, что на Марсе имеется растительность, желтеющая осенью, а возможно, и вечнозеленая – подобная нашим хвойным лесам, – предполагалось в статье. – Вообще же условия, существующие на этой планете, резко отличаются от земных. Они более суровы и менее благоприятны для жизни, но всё же они таковы, что жизнь там возможна». Профессор Барабашев высказал точку зрения, что климат в некоторых районах Марса может быть схож с климатом северных районов Сибири, Новой Земли или Гренландии. А там-де всё-таки много животных и растительности. Да и люди жить могут! Следовательно, надежда, что и на этой планете кто-то живет, велика! «О том, что на Марсе существует растительность, свидетельствует многое, – утверждал профессор. – Кроме того, жизнь так разнообразна, а живые организмы обладают такой большой приспособляемостью, что не исключена возможность существования на Марсе каких-либо живых существ, не похожих на земные организмы». В общем, начитавшись подобных статей и наслушавшись лекций, горьковчане могли мечтать, как когда-нибудь они слетают на Венеру или Марс и лично посмотрят, что за загадочная жизнь там протекает… Увы, этим иллюзиям оставалось жить совсем недолго. Уже в начале 60-х годов к Венере были запущены советские и американские межпланетные станции, которые, с одной стороны, совершили революцию в области научных данных о планете, а с другой – сразу же позволили установить, что никакой жизни на планете нет и быть не может. Марс «не сдавался» намного дольше. После множества неудачных попыток только 20 июля 1976 года американская автоматическая марсианская станция «Викинг-1» сумела передать на Землю качественные снимки поверхности, данные об атмосфере и грунте. После этого большинству ученых стало ясно, что никакой жизни на Марсе тоже нет. ВЛЮБЛЕННЫЙ АНТОНИО ПРОТИВ ЭКСПЛУАТАТОРСКОГО КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО СТРОЯ Середина 50-х годов стала не только эрой первых советских цветных фильмов, но и периодом увлечения итальянским кино. Одновременно с «Верными друзьями» горьковские кинотеатры демонстрировали сразу две картины: «Два гроша надежды» режиссера Ренато Кастеллани и «Дорога надежды» Пьетро Джерми. Эти фильмы относились к направлению «неореализм», которое было очень популярно в послевоенной Италии. Его главными принципами являлись натурные съемки, естественное освещение и неприкрашенный показ жизни низов. При этом многие из создателей этих фильмов были близки к левым партиям, включая и популярную тогда итальянскую компартию, чем не могли не вызывать сочувствия в СССР. Фильм «Два гроша надежды» рассказывал историю любви нищего парня и дочери богатого владельца мастерской в итальянской послевоенной деревне. Молодой Антонио поначалу был слишком занят поисками работы, чтобы отвечать на заигрывания влюбленной в него Кармелы, а потом натолкнулся на яростное сопротивление ее родни. Второй фильм поведал о том, как группа сицилийских шахтеров, оставшись без работы из-за закрытия серного рудника, решила совершить нелегальный переход границы с Францией, чтобы устроиться там на работу. Те, кто принял это решение, продают остатки имущества, чтобы оплатить услуги проводника-контрабандиста, который должен провести через их собственную, но все-таки неизвестную им страну… Обе работы имели глубокий смысл и контекст, но в нашей стране всё поняли буквально, в духе классовой борьбы. «Антонио не пассивно воспринимает жестокие удары несправедливого эксплуататорского капиталистического строя, он активно борется за свое счастье, за свою Кармелу, – писала «Горьковская правда» по поводу любовной драмы. – Как подлинный сын своего народа Антонио в конце фильма торжествует над скопидомским, черствым, эгоистическим миром капиталистической действительности, стоящим преградой на пути честного труженика к счастью. Незабываемы сцены фильма, когда Антонио надевает на плечи Кармелы свою последнюю рубашку и бросает в лицо грубого, деспотичного, жадного отца, Паскуале, гневные слова». «Давно пора изменить социальные пороки, навязанные стране кучкой капиталистов, и в гуще рабочего класса Италии есть здоровые, способные на это силы – таков важный вывод, который можно сделать из нового фильма», – утверждал рецензент Ю. Агапов по поводу «Дороги надежды». Кстати, итальянский неореализм оказал большое влияние на советское киноискусство. Но на родине его популярность быстро сошла на нет. Послевоенные нищета и неустроенность вскоре ушли в прошлое, благосостояние итальянского населения неуклонно росло, а коммунисты стали терпеть поражения на выборах.