Дело анекдотчика Началась эта история с того, что весной в газете «Известия» была опубликована статья некоего шахтера Николая Курицына об анекдотчиках. То есть о несознательных гражданах, которые, вместо того чтобы серьезно обсуждать гениальные решения партии и правительства, высмеивали их, придумывали всякого рода «несмешные стишки», «антисоветские поговорки», «блудливые анекдоты» и тем самым «лили воду на вражескую мельницу». Суть статьи сводилась к тому, что в то время как большинство граждан, не щадя сил, трудится ради процветания страны и улучшения жизни, находятся «недовольные», которые на примере «отдельных упущений» и «недоработок» пытаются высмеять советскую власть и ее высшее руководство. Разумеется, материал являлся, как сейчас говорят, заказным и был одобрен на самом верху. В Советском Союзе было принято (да и не только в нем и не только «было») все решения руководства инициировать снизу, создавая видимость, что партия лишь выполняет требования негодующих трудящихся. «ПОД ВИДОМ НЕВИННОЙ ШУТКИ ЗЛОПЫХАТЕЛЬ КЛЕВЕЩЕТ НА НАШУ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ» Хрущевская оттепель действительно стала эпохой расцвета советского анекдота. Пользуясь неожиданно свалившейся свободой, народ, в прежние годы боявшийся даже лишний раз произносить вслух имя величайшего из великих и обсуждать жизнь в стране, теперь стал, не страшась, сочинять смешные диалоги не только про партию и ее решения, но и про самого Никиту Сергеевича. Вроде таких: *** Хрущев прибыл на выставку в Манеже, сопровождаемый искусствоведами в штатском. – Это что за абстракционизм?! Лежит голая баба. Валька какая-то. – Это картина Фалька. – А это что за жопа с ушами? – Это зеркало, Никита Сергеевич. *** Хрущев со знатным иностранцем гуляет по Москве. Попадается нищий. Иностранец дает ему крупную купюру. Никита дает 25 копеек и говорит: – Работать надо! Тот отвечает: – Никита Сергеевич! Так я после работы! *** Хрущев выступает на Кировском заводе: – Мы, товарищи, скоро не только догоним, но и перегоним Америку! Рабочий говорит: – Догнать Америку мы, Никита Сергеевич, согласны. Только перегонять бы не надо. – А почему? – Голый зад будет видно! *** Хрущеву задают вопрос: – Никита Сергеевич, правда, что при коммунизме продукты будем заказывать по телефону? – Правда, только выдавать их будут по телевизору. Анекдотов сочинялось так много, что историки, занимавшиеся данной темой, даже разбили их на отдельные, наиболее часто высмеивавшиеся направления: «Догнать и перегнать Америку», «Окончание строительства социализма в СССР», «Кукуруза», «Целина», «Жилищное строительство», «Реформа управления экономикой», «Денежная реформа 1961 года», «Хрущев и искусство». Какое-то время сам главный герой большинства анекдотов смотрел на всё это сквозь пальцы (да и как бороться с «народным творчеством»?), но в конце своего правления всё же не выдержал. После выхода статьи шахтера, летом 1964 года, в стране началась масштабная кампания по борьбе с анекдотчиками. «Под видом невинной шутки злопыхатель клевещет на нашу действительность, охаивает наши достижения, – писал «Горьковский рабочий». – Когда в огромном хозяйстве нашей страны выявляются какие-нибудь неполадки, партия и правительство не затушевывают их, а откровенно говорят о них народу, призывая устранить эти неполадки общими усилиями. А злопыхатель уже нашептывает новую сплетню, пускает в ход новый подленький анекдот. Рабочие, инженеры, колхозники, ученые, студенты заявляют: «Носителей словесной скверны привлекать к суду общественности!» В духе времени выяснилось, что анекдоты являются вовсе не результатом народного творчества, а… очередным оружием вражеской пропаганды. Мол, в условиях, когда Советский Союз вот-вот обгонит Америку, а граждане будут так же легко летать на Марс, как в Крым, враги и завистники из капстран напрягают последние силы, чтобы сорвать этот прорыв. Потому-де и подсказывают несознательным и недовоспитанным товарищам, что и как надо высмеивать, чтобы тем самым подорвать советский строй. «Стоит ли говорить, что абсолютное большинство наших граждан верит в построение коммунизма и с доверием относится к решениям родной коммунистической партии? – рассказывала уже другая статья, под названием «Кто заинтересован в анекдотах?». – Тем более наша советская демократия позволяет каждому открыто и честно высказывать свои замечания и заявлять о существующих проблемах. Но у анекдотчиков и сплетников совсем другая цель – низменная, подленькая и антисозидательная. Их цель – это выявление и раздувание мелких проблем, показ их в политически перевернутом и пошлом виде. Причем не с целью исправления и последующей работы, а просто для подрыва авторитета партии и дискредитации ее важнейших решений. Поэтому нетрудно догадаться, кто является застрельщиком анекдотов и сплетен, кто заинтересован в их массовом распространении под видом «шуток» и в чьих интересах «работают» эти «шутники» и «анекдотчики». В общем, намек был такой, что пошлые анекдоты про Хрущева придумывают в ЦРУ и прочих враждебных спецслужбах, а уже потом через политически несознательных граждан распространяют в советском обществе. СУД НАД «ШЕПТУНОМ-КЛЕВЕТНИКОМ» Потом, как водится, начались общественные суды над анекдотчиками. Один из таких процессов состоялся в фасонолитейном цехе завода «Красное Сормово». Повестка дня звучала так: «О недостойном поведении бригадира выбойщиков Михаила Георгиевича Котова». Указанный товарищ ничем плохим не выделялся и никакими «пороками» не страдал. То есть не пил, не дебоширил, никогда не нарушал трудовую дисциплину, выполнял план и не грубил подчиненным. Зато любил пошутить, спеть в курилке похабную частушку или рассказать во время обеда в столовой свежий анекдот. «Литейщики не пожелали больше мириться с тем, что в их среде безнаказанно действует любитель грязных анекдотов и непристойных частушек, шептун-клеветник Михаил Котов, – сообщала статья «С чьего голоса?». – Так, как поступает Котов, – заявил на собрании т. Кочетков, – может поступать только враждебно настроенный человек. Когда вся наша страна, весь народ ликует по поводу завоевания космоса мужественным советским человеком, Котов распространяет в цехе непристойную частушку. Еще одной бригаде присвоено звание коллектива коммунистического труда – у Котова наготове блудливый анекдотец. Вследствие засухи в стране получился недобор урожая – Котов по этому поводу пускает ехидные шуточки». Общественность, разумеется, попыталась разобраться, за что выбойщик Котов невзлюбил советскую власть. Быть может, его сломили житейские невзгоды? Или не хватает денег на пропитание и путевку в Крым? По службе не повышают? Ничего подобного. Как оказалось, Котов получал зарплату 140 рублей в месяц (в 1964 году считалось, что это неплохо), жена его тоже работала. В 1959 году бригадир получил благоустроенную квартиру в доме, построенном методом народной стройки, а его дети ходили в садик и школу. Дважды за пять лет Котов ездил по путевкам в санаторий. Одним словом, нет бы жить да радоваться, а он вон как… – Как же ты, рабочий человек, перед которым советская власть раскрыла дверь в хорошую жизнь, для тебя и детей твоих, – как можешь ты так оскорбительно относиться к своей власти?! – гневно бичевал анекдотчика член парткома товарищ Першин. «В ГОДЫ КУЛЬТА ЛИЧНОСТИ ТЫ, НЕБОСЬ, ДЕРЖАЛ ЯЗЫК ЗА ЗУБАМИ» «В нашей стране существует свобода слова в самом широком смысле, – читаем дальше в той же статье. – У нас не осталось и следа былой атмосферы подозрительности и недоверия к людям. Но нельзя допустить, чтобы этим злоупотребляли, чтобы на этом спекулировали брюзжащие обыватели, злобствующие критиканы. Об этом ясно, без обиняков заявил Котову т. Комаров: – В годы культа личности Сталина ты, небось, держал язык за зубами, не то мигом посадили бы. А теперь ты храбрый стал… В нашей стране воспитание человека возложено на коллектив, в котором он учится ли, работает ли. Вот коллектив и судит тебя и строго осуждает за твое поведение. – Хотел Котов или не хотел, но фактически он проводил чуждую идеологию среди рабочих нашего цеха, – отметил т. Кочетков. – А мы проходили мимо, не замечали этого, не придавали значения. А это значит, что в нашей идеологической работе оказались щели, через которые и проникает всякая зловредная болтовня. И вывод отсюда должен быть такой: не проходить мимо подобных явлений, а разоблачать их, вести против них наступательную борьбу». Сам Котов, разумеется, слушал обвинения коллег с понурым лицом и повинной головой, каялся и просил прощения. Мол, рассказывал анекдоты про Хрущева и пел похабные частушки не по вражде, а просто «посмешить хотел». В итоге Котова простили. «Сормовичи строго осудили Котова, строго предупредили, но поверили, – так заканчивалась статья. – Поверили, что после сурового спроса он понял, осознал, с чьего голоса распеваются грязные частушки, кому на руку злопыхательская болтовня, на чью мельницу льют воду шептуны-анекдотчики». Подобные общественные суды проходили на протяжении всего лета и осени 1964 года. ПОЧЕМУ ХРУЩЕВ ОБИЖАЛСЯ, А БРЕЖНЕВ – НЕТ? Однако кампания дала обратный эффект, то есть сама борьба с анекдотами тоже стала их темой. К тому же по-настоящему развернуться борцам со «зловредной болтовней» не позволили, ибо уже вскоре Никиту Сергеевича свергли, а всё, что было с ним связано, объявили волюнтаризмом. Ну а народ, как бы по инерции, еще какое-то время продолжал сочинять анекдоты про отставленного вождя. Вроде таких: Звонит телефон. Брежнев снимает трубку. – А мяса-то в магазинах нет! – слышится ехидный голос. Леонид Ильич вздыхает и кладет трубку. Через минуту телефон звонит опять. – А мяса-то в магазинах… Не дослушав, Брежнев бросает трубку. Через минуту – снова звонок. – А мяса-то нет! – Помолчал бы! При тебе и хлеба не было! * * * Никита Сергеевич подал заявление с просьбой: на основании Закона о пенсиях разрешить ему работать два месяца в году на старой должности. Отметим, что приведенный выше анекдот отражал постепенный переход к новой эпохе в истории советского народного юмора – к анекдотам про Леонида Ильича Брежнева. Который, как известно, на них никак не реагировал и не обижался (а по некоторым данным, даже коллекционировал их). Возможно, такой либерализм был связан именно с деятельностью предшественника. Мол, раз Никита обижался на анекдоты, то я не буду! Виктор МАЛЬЦЕВ