«Это был не атомный взрыв, просто дорогу строили» «Советский Союз уже открыл секрет атомного оружия, и он имеет в своем распоряжении это оружие. Что касается тревоги, распространяемой по этому поводу некоторыми иностранными кругами, то для тревоги нет никаких оснований. Следует сказать, что советское правительство, несмотря на наличие у него атомного оружия, стоит и намерено стоять в будущем на своей старой политике безусловного запрещения применения атомного оружия». («Горьковская коммуна», 27 сентября 1949 г.) НА ПРОЛЕТАРИАТ НАДЕЙСЯ, НО САМ НЕ ПЛОШАЙ В августе 1949 г. вышел в свет 11-й том сочинений И. В. Сталина. На странице 152 вождь указывал, что пролетарии всех стран имеют некоторые, довольно серьезные, обязанности в отношении диктатуры рабочего класса в Советском Союзе. «Эти обязанности состоят в поддержке пролетариата СССР в его борьбе с внутренними и внешними врагами, в войне против войны, направленной на удушение пролетарской диктатуры в СССР, в проповеди прямого перехода армий империализма на сторону пролетарской диктатуры в СССР в случае нападения на СССР». Фактически ничего нового в этом тезисе не было, вождь просто копировал теорию своего учителя Владимира Ленина. Тот еще в 1918 году предсказал, что в случае войны с капиталистическими державами их армии, состоящие в основном не из буржуев, а из рабочих и крестьян, будут сами переходить на сторону большевизма и поворачивать штыки против своих хозяев. Этот тезис активно культивировался на протяжении 20-х – 30-х годов, а в начале Великой Отечественной войны советские граждане с недоумением спрашивали у партийных лекторов: почему немецкие рабочие и крестьяне, которые вроде бы не должны идти войной на диктатуру пролетариата, тем не менее шли, да еще и всячески издевались над нами?! А нередко случалось, что свои собственные пролетарии шли служить в вермахт и СС, после чего без зазрения совести глумились над своими же классовыми братьями… В общем, ленинский тезис об объединении пролетариев всех стран явно не работал и к 1949 году, так сказать, «морально устарел». Собственно, это понимал и сам Сталин. Да и возможности ведения войны сильно изменились. Теперь «армии империализма» обладали атомной бомбой, поэтому в случае указанного нападения «удушение пролетарской диктатуры» могло произойти за какую-то пару дней. А 29 августа на Семипалатинском полигоне было успешно взорвано первое советское ядерное устройство. Сам факт испытания Советским Союзом атомной бомбы был строго засекречен. Во-первых, Сталин боялся, что подобное известие спровоцирует превентивное нападение США (ведь испытать опытное устройство и иметь флот стратегических бомбардировщиков с атомными бомбами на борту – вещи разные!). Во-вторых, требовалось сохранить в тайне расположение самих ядерных объектов, в том числе полигона. В итоге советские СМИ вынуждены были отреагировать только 23 сентября, после того как президент Трумэн официально заявил, что «в одну из последних недель в СССР произошел атомный взрыв». 27 сентября, то есть спустя месяц после испытания, «Горьковская коммуна» опубликовала знаменитое сообщение ТАСС. Однако, вопреки расхожему мнению, в нем ничего не говорилось о взрыве. «В Советском Союзе, как известно, ведутся строительные работы больших масштабов, – строительство гидростанций, шахт, каналов, дорог, которые вызывают необходимость больших взрывных работ с применением новейших технических средств, – говорилось в сообщении. – Поскольку эти взрывные работы происходили и происходят довольно часто в разных районах страны, то возможно, что это могло привлечь к себе внимание за пределами Советского Союза. Что касается производства атомной энергии, то ТАСС считает необходимым напомнить о том, что еще 6 ноября 1947 г. министр иностранных дел СССР В. М. Молотов сделал заявление относительно секрета атомной бомбы, сказав, что этого секрета давно уже не существует. Это заявление означало, что Советский Союз давно уже открыл секрет атомного оружия». В общем, довольно путаная заметка как бы намекала, что никаких испытаний в последнее время не было, просто на стройке что-то рвануло так сильно, что в Америке услышали, а сама атомная бомба у нас давно есть. Тем самым Сталин стремился напустить туман на советскую ядерную программу, которая сильно отставала от американской, и скрыть истинное положение дел в отрасли, которая еще только создавалась. БЕРИЯ И САРОВ Горьковчане не подозревали, что создание РДС-1, как и других ядерных боеприпасов, а потом и водородной бомбы, происходило совсем рядом. 11 февраля 1943 года было принято постановление Государственного комитета обороны о начале работ по созданию атомной бомбы. Общее руководство было возложено на Лаврентия Берию, который назначил главой советского атомного проекта Игоря Курчатова. Он же лично курировал все операции по краже американских ядерных секретов. 9 апреля 1946 года Сталин подписал секретное постановление правительства о создании на правах филиала лаборатории №2 Академии наук СССР организации под условным названием «Конструкторское бюро-11». Первым директором КБ-11 был назначен бывший заместитель наркома танковой промышленности Павел Зернов, а главным конструктором – Юлий Харитон. В качестве площадки для размещения сверхсекретного объекта в апреле 1946 года выбрали небольшой поселок Саров. «Было ясно, что для создания атомной бомбы потребуются колоссальные давления для обжатия делящихся материалов и что такие давления в нужных объемах можно создавать взрывом больших количеств взрывчатых веществ, – вспоминал Харитон. – Москва была малоподходящим местом для подобных работ. Найти участок, изолированный от населения, недалеко от Москвы, пригодный для проведения таких работ, было не так-то просто. Поездили много по заводам, производившим во время войны боеприпасы. И вот после долгих поисков, 2 апреля 1946 года, мы вместе с Павлом Михайловичем Зерновым прибыли в небольшой поселок Саров, где когда-то молился святой Серафим. Здесь имелся небольшой заводик, на котором во время войны делались снаряды для «Катюш» и другие боеприпасы. Кругом были непроходимые лесные массивы. Это создало условия для проведения необходимых взрывов, так как места было много и оно было хорошо изолировано от населенных пунктов. Так святой город волею судьбы стал родиной советского атомного оружия». В САРОВЕ МОЖНО БЫЛО ЗАРАБОТАТЬ НА «ПОБЕДУ» ЗА 3 МЕСЯЦА КБ-11 возводила специальная строительная организация – Стройуправление №880 НКВД СССР. В феврале 1947 года конструкторское бюро было отнесено к особо режимным предприятиям с превращением его территории в закрытую зону. Поселок Саров был изъят из административного подчинения Мордовской АССР и исключен из всех учетных материалов и карт. Весной того года началась деятельность научно-исследовательских лабораторий и подразделений КБ-11, параллельно создавались первые производственные цеха опытных заводов №1 и №2. Помимо Курчатова и Харитона там трудились академики Яков Зельдович, Игорь Тамм и Андрей Сахаров. В 1949 году началось строительство первого в СССР завода по промышленному производству атомных бомб (впоследствии электромеханический завод «Авангард»). К концу 1951-го было изготовлено 29 «изделий». Бомбы хранились на специальном подземном железобетонном складе, а перевозка осуществлялась по засекреченной железнодорожной ветке «Объект 550» – Шатки. В 1967 году КБ-11 было преобразовано во Всесоюзный научно-исследовательский институт экспериментальной физики (ВНИИЭФ). Учитывая специфику и важность «объекта», на работу приглашались только лучшие выпускники вузов, наиболее талантливые специалисты и высококвалифицированные рабочие. В высших учебных заведениях тщательно отбирали наиболее способных студентов, которым предлагали интересную работу и хорошие условия (высокая зарплата и жилье). Например, будущий академик Андрей Сахаров в 1950 году был принят на должность заведующего лабораторией с окладом 6000 рублей и надбавкой в размере 75%. Для сравнения: знаменитый автомобиль «Победа» стоил в автомагазинах 16000 рублей. Подобных условий в те годы не мог предложить ни один работодатель в СССР! Вместе с тем почти сразу же началась подготовка кадров прямо на «объекте». В 1952 году в поселке открылся вечерний институт – филиал Московского инженерно-физического института (МИФИ), который стал кузницей кадров для КБ-11, затем ВНИИЭФ и секретного завода «Авангард». В нем преподавали многие выдающиеся ученые, а главой экзаменационной комиссии в первое время был сам Юлий Харитон. СПАСЛА ЛИ НАС АТОМНАЯ БОМБА? Буквально на следующий день после сообщения ТАСС вся мировая пресса стала истерически обсуждать необходимость срочного заключения договора о полном запрещении атомного оружия. Будто бы только такой договор сможет спасти мир от грядущей катастрофы. Но наиболее проницательной оказалась английская газета Daily Express. «Никакого смысла в каком-либо международном меморандуме нет, – писало издание. – Безопасность лучше всего можно обеспечить способностью нанести ответный удар, как это было доказано во время прошлой войны, когда обе стороны воздержались от применения отравляющих веществ». Более того, англичане уже тогда предсказали, что нет необходимости всем странам создавать огромные ядерные арсеналы, достаточно будет того, что им обзаведутся Соединенные Штаты. И в общем, так оно и вышло. «Способность нанести ответный удар» в итоге полностью заслонила собой все преимущества от обладания ядерным оружием. Отметим, что, вопреки расхожему мнению, будто бы героическое создание ядерного оружия спасло нашу страну от неминуемой гибели, фактически никаких планов нападения на СССР у американцев тогда не было (об этом свидетельствуют давно рассекреченные документы ЦРУ и Пентагона). Существовали лишь общие планы оперативного развертывания вооруженных сил на случай войны, которые есть «про запас» у всех государств. Виктор МАЛЬЦЕВ Интересные факты — С 1946 по 1966 год Саров сменил в общей сложности 8 названий! До 1954 года он назывался «Объект 550», «База 112», «Шатки 1», «Москва центр 300», «Приволжская контора Главстроя СССР». В 1954 – 1960 годах это был город Кремлев, в 1960 – 1966-м – Арзамас-75, в 1966 – 1994 годах – Арзамас-16. — Мало кто знает, что первый в Советском Союзе ядерный полигон собирались создать в Калмыкии. В конце 1943 – начале 1944 года всё население Калмыцкой АССР было депортировано в Сибирь, сама автономная республика ликвидирована, а все населенные пункты с калмыцкими названиями переименованы. Огромная калмыцкая степь на долгие годы оказалась фактически бесхозной и практически безлюдной. Поэтому именно там первоначально хотели испытывать первую атомную бомбу. По некоторым данным, проект Калмыцкого ядерного полигона забраковал сам товарищ Сталин. Во-первых, он был расположен слишком близко к европейской части СССР (вдруг радиация до Москвы долетит?), во-вторых, взрывы было бы труднее «спрятать» от иностранной разведки. — ЦРУ долгое время не могло ус тановить точное местоположение советского ядерного полигона. На основе данных акустического слежения, собранных в течение нескольких лет, американцы установили, что он находится где-то в районе Семипалатинска. Эпицентры взрывов определялись с погрешностью в 50 – 100 км, но точное место полигона и его размеры оставались неизвестны. Только 21 августа 1957 года самолет-разведчик U-2, пилотом которого был пилот ЦРУ Джеймс Шербонно, пролетел точно над секретным объектом. В какой-то момент, разглядывая степь к западу от Семипалатинска, он увидел в визир четкие, похожие на кольца контуры. Поскольку во время обучения летчику не раз приходилось летать над ядерным полигоном в Неваде, он сразу понял, что это такое. Шербонно даже увидел большую металлическую вышку и подумал, что это атомный заряд, готовый к подрыву. В действительности это была одна из контрольных вышек для измерения параметров взрыва.