Сложилось так, что история нашей страны и ее персонажи по большей части основаны на художественных фильмах. Так, царя Петра I и князя Александра Невского мы неизменно представляем в образах, знакомых с детства по старым черно-белым кино, Ленина – по черно-белой же картине «Ленин в октябре» и т.д. Ну а общепринятый «канон» Великой Отечественной войны сложился на основе эпопеи Юрия Озерова и других эпических картин эпохи застоя. Именно киношные сценаристы и режиссеры определили, каким сражениям быть «решающими» и кого из военачальников «канонизировать». При этом образ Лаврентия Павловича сформировался на основе раннего и позднего постсоветского кинематографа, и все многочисленные актеры, по сути, воплощали одно и то же. Перед зрителем был злой и коварный лысый дядя в пенсне, плетущий интриги и отлавливающий на улицах девочек… Неудивительно, что фамилия Берия (как и фамилии его ставленников) не упоминается во время парадов и официальных праздничных мероприятий 9 Мая, школьникам на уроках про него тоже не рассказывают. «ПОЧЕМУ НЕБРИТЫЕ И ПОЧЕМУ ТРАМВАИ НЕ ХОДЯТ?» Круг задач, которые выполнял нарком внутренних дел и член Госкомитета обороны Л.П. Берия в годы войны, потрясает своими масштабами. Именно на нем лежали обязанности контроля за выполнением решений ГКО по производству самолетов, моторов, вооружения. Он же контролировал ВВС Красной Армии (формирование авиаполков, их переброску на фронт и т.п.), следил за деятельностью Наркомата угольной промышленности и Наркомата путей сообщения. В мае 1944 года Берия был назначен еще и председателем Оперативного бюро, в задачи которого входили контроль и наблюдение за деятельностью всех наркоматов оборонной промышленности, за работой железнодорожного и водного транспорта, черной и цветной металлургии, угольной, нефтяной, химической, резиновой, бумажно-целлюлозной, электротехнической промышленности, электростанций. Именно «за особые заслуги в области усиления производства вооружения и боеприпасов в трудных условиях военного времени», а вовсе не за атомный проект, как многие думают, в сентябре 1943 года Берии было присвоено звание Героя Соцтруда. Будучи заместителем председателя ГКО, он фактически являлся вторым человеком после Сталина. А учитывая тот факт, что после поражений 1941 – 1942 годов вождь был морально сломлен, испытывал проблемы со здоровьем и редко выезжал с дачи, можно утверждать, что именно Берия, которому Иосиф Виссарионович безгранично доверял, руководил страной в самые кризисные периоды войны! Причем он не отсиживался в Кремле, а с неутомимой энергией разъезжал по городам и заводам, лично подбадривая и мотивируя (как поощрениями, так и крепким словцом, угрозами) многочисленных подчиненных и ответственных лиц. Когда Сталин был чем-то обеспокоен или недоволен, он обычно звонил тому или иному руководителю и говорил: «Я к тебе Лаврентия пришлю…» Берия занимал должность постоянного советника Ставки главного командования. Но первую по-настоящему серьезную задачу вождь поручил ему в августе 1942 года. В тот период создалась реальная угроза оккупации всего Кавказа, включая Баку. Остатки разгромленных под Ростовом войск в хаосе отступали к перевалам, в то время как значительная часть горцев открыто приветствовала приход немцев, надеясь сбросить «вековое русское иго». На Кавказе наблюдались массовое дезертирство, измена, растерянность, невыполнение приказов и т.п. Местные органы власти охватили паника и апатия. Не случайно Сталин решил отправить туда не какого-нибудь русского посланца вроде Георгия Жукова, а своего для кавказцев человека, такого же горца Лаврентия Павловича. 19 августа, взяв с собой лучших сотрудников и грузинских генералов, Берия самолетом прибыл в родной Тбилиси. Там его встретили три первых секретаря ВКП (б) закавказских республик: Чарквиани, Арутюнов и Багиров. Настроение у них было подавленное, а лица помятые. «Почему небритые? – закричал увидевший это жалкое зрелище Лаврентий. – Почему в паническом настроении? Почему в городе слухи, что нет воды, и почему не ходят трамваи? Что, трамваи тоже на фронт ушли?» Затем Берия прибыл в штаб Закавказского фронта, где развернул бурную деятельность. Во-первых, были созданы различные командные структуры, подчинявшиеся непосредственно ЛПБ (штаб войск обороны Кавказского хребта и др.), во-вторых, военачальники массово смещались со своих должностей, а некоторых особо «опозоривших честь» офицеров расстреливали прямо во дворе штаба. Бывало даже так, что во время беседы с наркомом человек слышал через окно выстрел, подытоживший разговор с предыдущим собеседником, после чего падал на колени – клялся отныне не трусить и выполнить любое задание! И действительно выполняли. Командующим 46-й армией, которая обороняла северо-западную часть Кавказа, Берия назначил своего протеже генерала Константина Леселидзе, а начальником штаба – полковника Михаила Микеладзе. Ряд ответственных командных должностей также получили грузины: Варлаам Какучая, Григорий Коронадзе, Шалва Церетели, Илларион Гагуа и другие. Впрочем, это не значит, что Лаврентий Павлович продвигал только своих земляков. Северную группу войск Закавказского фронта возглавил командующий погранвойсками и заместитель главы НКВД генерал Иван Масленников. А отбивать у немцев стратегически важный Санчарский перевал Берия поручил полковнику НКВД Ивану Пияшеву. Несмотря на нехватку сил и низкое качество войск (дивизии приходилось комплектовать в основном из не очень надежных местных «кадров», нередко разбегавшихся), Берия и его подопечные с задачей справились. В ноябре 1942 года им удалось не только сдержать атаки немцев под Туапсе и Орджоникидзе (Владикавказ), но и нанести несколько контрударов. Действия Масленникова были оценены Ставкой как успешные, и 24 января 1943 года генерал-полковник был назначен командующим всем Северо-Кавказским фронтом. В годы хрущевской оттепели и застоя все упоминания о роли Берии в обороне Кавказа были вымараны, да и сама тема не вошла в «канон» ключевых битв Великой Отечественной войны. НАСТУПЛЕНИЕ БЕРИИ НА КУБАНИ Бывали, однако, в полководческой карьере Берии и полные провалы. В начале 1943 года Северо-Кавказский фронт получил приказ отрезать пути отхода 17-й немецкой армии через Кубань в Крым и уже к 1 марта освободить Таманский полуостров. Однако выполнить приказ не удалось, более того, в конце февраля немцы смогли остановить наступление войск Масленникова и начали строить неприступную линию обороны «Готенкопф», в нашей стране известную как «Голубая линия». 16 марта нашим пришлось перейти к обороне. Высадка десанта под Новороссийском и захват плацдарма, получившего название «Малая земля», не помогли переломить ситуацию. В связи с явными неудачами и невыполнением всех планов на Кубань отправился Берия, которому Сталин уже второй раз поручил лично разобраться, «что там происходит на Северном Кавказе». Прибыв в штаб своего ставленника Масленникова, Берия стал лично определять «приоритеты», направления ударов, назначать и смещать командиров и политработников. Как водится, деятельность Лаврентия Павловича не обходилась без постоянных угроз, матерщины и прочих грубостей, от которых пострадали многие генералы и полковники. Зато войска Северо-Кавказского фронта снова перешли в наступление и добились некоторых тактических успехов. 58-я армия сумела прорвать оборону противника и выйти к опорному пункту «МТФ», 9-я армия после ожесточенных боев смогла форсировать Черноерковский канал, а наступавшие в центре фронта части 37-й армии форсировали реки Протоку и Кубань и ворвались в станицу Славянскую. Правда, немцы опередили советские войска, оставив этот опорный пункт до того, как там под крики «Ура!» появилась наша пехота. В качестве трофеев бойцам достались только 18 автомобилей (в основном неисправных) и несколько брошенных конных повозок, а еще пара минометов и различное стрелковое оружие. Под впечатлением от этих успехов Берия поставил задачу развивать наступление на Киевское и Анастасиевскую. Но наступление 58-й и 9-й армий на правом фланге натолкнулось на упорную немецкую оборону, и только 56-я армия продолжала медленно продвигаться к станице Крымской. Несмотря на явные трудности и весеннюю распутицу (полки даже не обеспечивались продовольствием, в связи с чем в паузах между перестрелками бойцы вынуждены были охотиться на бездомных собак), Берия не давал войскам передышки, требовал постоянно наступать и атаковать. 30 марта в 3 часа 30 минут части 9-й армии снова поднялись в атаку, но, попав под сплошной «огневой вал», не смогли пройти даже нейтральную полосу между советскими и немецкими линиями. В то утро армия потеряла 532 человека убитыми и ранеными. На рассвете следующего дня после длительной артподготовки части 58-й и 9-й армий опять перешли в наступление. В итоге первой удалось занять хутор Свистельников, а второй – станицу Анастасиевскую и хутор Ханьков. Однако в течение дня немцы при поддержке штурмовых орудий провели серию контратак и отбросили наши войска к восточным окраинам этих населенных пунктов. Надо отметить, что ЛПБ не всегда трезво оценивал обстановку на Кубани, порой верил непроверенным разведданным, да еще и ретранслировал их «наверх». В частности, в начале апреля Берия доложил в Ставку, будто бы немцы готовят масштабную высадку морского и воздушного десанта на Кавказе. В тыловых районах фронта срочно формировались подвижные отряды, силой до батальона, для отражения парашютных десантов, в связи с нервозной обстановкой было издано секретное боевое распоряжение о повышении «бдительности и секретности». Согласно ему во всех частях следовало усилить борьбу с «болтунами», усилить охрану штабов и линий связи, изолировать их от гражданского населения. «САМОЧИННО И НЕОБОСНОВАННО СНИМАЛ С ДОЛЖНОСТЕЙ ЗАСЛУЖЕННЫХ ГЕНЕРАЛОВ И ОФИЦЕРОВ» Фактически командовавший фронтом Берия, нередко лично наблюдавший за ходом сражения с передового КП, еще трижды – 4, 14 и 17 апреля – предпринимал наступление, но оно всякий раз разбивалось об упорную немецкую оборону, поддержанную мощными ударами авиации. В последнем случае атаку решено было начать уже в полночь, однако добиться внезапности опять не удалось. Наступающие части были обстреляны из шестиствольных реактивных минометов, а потом в небе появились бомбардировщики, целившиеся по возникшим очагам пожаров. Тем временем взбешенный Сталин приказал отправить на Кубань уже целую делегацию из высшего комсостава во главе со своим заместителем маршалом Жуковым. В нее вошли командующий ВВС КА маршал Александр Новиков, командующий флотом адмирал Николай Кузнецов и начальник Генштаба генерал Сергей Штеменко. Вождь поручил им лично разобраться, почему войска «топчутся на месте» (даже всесильный Лаврентий не сдвинул их!) и не могут прорвать последний рубеж обороны противника. Кроме того, от этих военачальников требовалось «оживить» действия подопечных родов войск. Первым делом Жуков и Штеменко отправились в штаб 56-й армии, где командарм Андрей Гречко честно заявил, что очередное наступление, назначенное по приказу Берии на следующий день, совершенно не подготовлено (не хватало артиллерии, снарядов, горючего и т.д.). Посетовал генерал и на постоянное давление со стороны наркома внутренних дел, который никогда не считался с объективными трудностями, требовал наступать только «немедленно» и «решительно». «Серьезный вред действиям войск Северо-Кавказского фронта нанесла деятельность Берии, который вторично прибыл на Кавказ в марте 1943 года во время наступления наших войск в низовьях Кубани, – писал потом Гречко в своих мемуарах. – Берия, как и в августе 1942 года, своими распоряжениями нарушал управление войсками, самолично и необоснованно снимал с ответственных командных и штабных должностей заслуженных, опытных генералов и офицеров. Все это крайне отрицательно влияло на успех наступательных действий войск фронта». Впрочем, ни прославленный маршал Жуков, ни сменивший Масленникова на посту командующего фронтом «заслуженный» генерал Иван Петров, ни сам «опытный» Гречко так и не смогли прорвать «Голубую линию». Все наступления, проведенные в мае, июне, июле, августе и сентябре 1943 года, закончились полным крахом и огромными потерями. Немцы в итоге сами вынуждены были эвакуироваться с Кубанского плацдарма в октябре, когда советские войска вышли к Перекопу и отрезали Крым. Но эти сражения так и не вошли в «канон», не стали сюжетами фильмов и были вычеркнуты из истории, как и неоднозначная роль Берии в Победе. Дмитрий ДЕГТЕВ