Отпор шутам гороховым Обратный отсчет до начала войны фактически дало выступление наркома иностранных дел Вячеслава Молотова на V сессии Верховного Совета СССР первого созыва – 31 октября 1939 года. Стенограмма была целиком напечатана и в газете «Горьковская коммуна». В своей речи Молотов подробно обрисовал текущую международную обстановку, которая выходила далеко за рамки культовой фразы «Стабильности нет…», сказанной одним из героев фильма «Москва слезам не верит». Военные действия все сильнее разгорались на Дальнем Востоке (японские войска штурмовали столицу Китая Нанкин), в Западной Европе шла «странная война», а в Атлантике начиналась битва между германским флотом и британским. Однако для Советского Союза, по мнению наркома, все складывалось благополучно. Территория страны значительно увеличилась за счет присоединения Восточной Польши, причем это удалось сделать благодаря «прочной дружбе» с нацистской Германией. «МЕРЗКАЯ ВЫХОДКА ФИНЛЯНДСКИХ ПРОВОКАТОРОВ» «Последующие события полностью подтвердили, что новые советско-германские отношения построены на прочной базе взаимных интересов, – заявил Вячеслав Михайлович Молотов. – После наступления частей Красной армии на территорию бывшего польского государства возникли серьезные вопросы разграничения государственных интересов СССР и Германии. Эти вопросы были быстро урегулированы по взаимному согласию». При этом ответственность за «англо-французскую войну против Германии» (именно так он назвал этот конфликт) Молотов целиком возложил на Англию и Францию, которые будто бы начали ее исключительно из страха перед германскими претензиями на свои колониальные владения. «Опасения за потерю мирового господства диктуют правящим кругам Англии и Франции политику разжигания войны против Германии», – сказал нарком, фактически полностью копируя версию Гитлера о причинах войны, которую тогда еще никто не называл мировой. В конце речи Молотов плавно перешел к «финскому вопросу». Как известно, в этот период проходили переговоры с финским правительством на тему так называемого обмена территориями. СССР предлагал финнам отдать часть Карельского перешейка, а в качестве «компенсации» передать другие земли – дальше на севере. ВММ, по сути, раскрыл карты, ибо после публикации его выступления об этих переговорах узнали не только наши граждане, но и финская общественность, от которой их полностью скрывали. Это вызвало вполне предсказуемую реакцию: в Финляндии начались массовые протесты против «захватнических планов Советов», а в нашей стране развернулась оголтелая антифинская пропаганда – против «шутов гороховых». Именно так в прессе называли премьер-министра Финляндии Аймо Каяндера и его правительство. В течение месяца гражданам внушались три основных тезиса. Во-первых, намерения СССР носят исключительно мирный и оборонительный характер, во-вторых, финское руководство сошло с ума и действует вопреки интересам своего народа (т.е. «нелегитимно»), в-третьих, сам финский народ не хочет вражды и готов перейти на сторону советской власти. В общем, явно повторялся уже успешно апробированный польский сценарий. Кульминацией стал Майнильский инцидент – обстрел советской приграничной деревни Майнила, произошедший вечером 26 ноября. На следующий день советское радио выпустило соответствующее сообщение, которое, как водится, вызвало шквал негодования у трудящихся, в том числе в Горьком. «Дать отпор шутам гороховым», «Поджигателям войны от ответственности не уйти» – с такими заголовками вышли местные газеты. «Вчера в обеденный перерыв во всех цехах швейной фабрики им. Жданова прошли митинги, на которых обсуждалась нота советского правительства по поводу провокационного выпада финляндской военщины, – говорилось в статье «Не позволим осквернять наши священные советские рубежи». – В ответ на наглые действия финляндских провокаторов войны рабочие фабрики взяли на себя обязательства еще сильнее крепить оборонную мощь страны, досрочно выполнить годовую программу и по-большевистски провести выборы в местные советы депутатов трудящихся, отдав свои голоса за кандидатов нерушимого блока коммунистов и беспартийных». «Мерзкая выходка финляндских провокаторов, обстрелявших советские войска на советско-финляндской границе, вызвала бурю возмущения в сердцах рабочих и инженерно-технических работников третьего механического цеха станкозавода им. Кагановича, – читаем в заметке «Ждут участи польских панов». – «Если незадачливые финляндские правители, – говорит на митинге начальник 2-го отделения тов. Зимин, – вынудят нас вступить в войну, то их постигнет та же участь, которая постигла польских панов и японских самураев на горе Хасан и озере Буйр-Нур» (так тогда называли конфликт на Халхин-Голе. – Прим. авт.). «ДОСТАТОЧНО БАБАХНУТЬ РАЗОК ИЗ ПУШКИ» Тем временем 28 ноября советские СМИ сообщили о новых (но не столь известных ныне) будто бы имевшихся провокациях. Согласно этой информации, в районе полуострова Рыбачий финские солдаты попытались захватить советских пограничников, а на Карельском перешейке снова обстреляли советскую погранзаставу и пытались перейти госграницу. Такое «безобразие», конечно, уже нельзя было просто так терпеть, и в полдень 29 ноября по радио выступил Вячеслав Молотов, который объявил о разрыве дипломатических отношений с Финляндией и приведении в боевую готовность частей Красной армии и флота. Как вспоминал Никита Хрущев, в то время первый секретарь ЦК КП Украины, в советском руководстве царили шапкозакидательские настроения. Сталин, Молотов и Отто Куусинен (финский коммунист и глава марионеточного правительства, созданного на замену «шутам гороховым») были уверены, что финны в последний момент испугаются и примут все условия, а сам Никита Сергеевич считал, что для этого «достаточно бабахнуть разок из пушки». 30 ноября все газеты сообщили, что прошедшей ночью финские войска в нескольких местах атаковали советские заставы и пытались перейти в наступление. «По приказу Главного командования Красной армии, ввиду новых вооруженных провокаций со стороны финской военщины, войска Ленинградского военного округа в 8 часов утра 30 ноября перешли границу Финляндии на Карельском перешейке и в ряде других районов», – написала «Горьковская коммуна». По радио, по уже сложившейся традиции, выступил Молотов, объявивший о начале войны. «На предприятиях, в колхозах и учреждениях района состоялись многолюдные митинги, посвященные речи председателя Совета народных комиссаров СССР тов. Молотова, произнесенной им по радио, – сообщалось из Арзамаса. – С большой радостью приветствуют трудящиеся мероприятия советского правительства, направленные на пресечение преступной деятельности финляндских правителей». «Надо проучить финских вояк, – говорилось в резолюции митинга в Морозовском сельсовете. – Чтобы они не совали свое свиное рыло в наш советский огород. Мы стахановской работой поможем Красной армии выполнить любое боевое задание партии и правительства». 1 декабря газеты опубликовали воззвание ЦК компартии Финляндии, который заявил о том, что «настал момент свержения правительства палачей», «освобождения финского народа», а также провозгласил создание Финляндской Демократической Республики (ФДР). Попутно был напечатан «договор о взаимопомощи» между СССР и ФДР, который являлся описанием грядущего послевоенного будущего Финляндии. Через два дня была опубликована первая оперативная сводка штаба Ленинградского военного округа, которая информировала о победоносном продвижении советских войск в глубь финской территории на 40 – 45 км. В общем, большинству казалось, что все идет хорошо, а глядя на опубликованные во всех газетах карты Финляндии, граждане уже представляли, что скоро здесь будет еще одна советская республика… ВМЕСТО БЫСТРОЙ ПОБЕДЫ «НИЧЕГО СУЩЕСТВЕННОГО» Впрочем, уже в первых военных сводках между строк показывались и трудности, с которыми неожиданно столкнулись красноармейцы. «Не решаясь встречаться в открытом бою, враг пытается нанести удары в спину, – рассказывала заметка «Коварный и злобный враг». – Вражеские снайперы скрываются в чащах, в ветвях деревьев… Подлую изобретательность проявляет враг в своей лютой злобе». А 8 декабря в газетах появились первые «опровержения», которые потом стали одной из основных тем при описании войны. «В иностранной печати появились сообщения о том, что войска Ленинградского военного округа потеряли в боях с финскими войсками 32 танка и 16 самолетов. Штаб ЛВО считает эти сообщения сплошным вымыслом». На следующий день была опубликована еще более сенсационная заметка, в которой (правда, со знаком вопроса в заголовке) говорилось, что наш союзник – Германия – начал поставки в Финляндию оружия и военной техники. Оптимисты от этих новостей просто отмахнулись, но наиболее продвинутые всё же задумались: как так-то? А как же «прочная основа взаимных интересов»? И к чему все эти опровержения, если наша армия так хорошо действует и вот-вот разобьет врага? Через 18 дней после начала войны стало ясно, что события развиваются не совсем по плану. Вместо ожидавшихся сведений о взятии Хельсинки и других городов, о массовых восстаниях рабочих в финском тылу в поддержку ФДР газеты напечатали довольно загадочную оперсводку: «В течение 19 декабря боевые действия выражались в основном в поисках разведчиков, мелких стычках и кое-где в артиллерийской перестрелке». Значит, вместо решительного наступления – позиционная война? Как на Западном фронте между Германией и Францией?! Еще тревожнее оказалась оперсводка Ленинградского военного округа, опубликованная через три дня: «В течение 22 декабря на фронте не произошло ничего существенного». По всей вероятности, вопросов было так много (в преддверии выборов в местные советы сталинское руководство изрядно нервничало – вдруг «оппозиция» победит?), что уже на следующий день газеты опубликовали развернутую статью под названием «Трехнедельный итог боевых действий в Финляндии». В ней, среди прочего, сообщалось, что за истекший период захвачено 1400 пленных (а как же свержение палачей?), Красная армия потеряла 1823 человека убитыми и 7000 ранеными. Эти цифры были сильно занижены, но и они вызвали легкий шок. «Значит, ожесточенно сопротивляются!» – думали, но не говорили вслух граждане. А главное, что советское командование честно призналось: операция развивается не по плану. «Финляндская территория представляет серьезнейшие трудности для продвижения войск, – отмечалось в статье. – Бездорожье, пересеченный рельеф местности, непроходимые леса, бесчисленное количество озер с таким же количеством перешейков между ними, перехваченных несколькими оборонительными линиями на бетонированных артиллерийских и пулеметных сооружениях с бетонированными убежищами для войск, – таковы условия, затрудняющие быстрое продвижение войск по финляндской территории». Кроме того, были опубликованы даже данные иностранной печати о том, что советское наступление провалилось! Ну а потом, чтобы не портить настроение народу, сводки о боевых действиях и вообще статьи о Финляндии стали печатать попросту реже и меньше. Дмитрий ДЕГТЕВ Интересные факты ● Ругательное слово «москаль», считающееся прозвищем русских исключительно на Украине, активно использовалось и в тогдашней Финляндии. Дело в том, что именно так называли Красную армию поляки во время вторжения в Восточную Польшу. И как бы в солидарность с ними ругательство переняли финны. Подготовка солдат в финской армии велась в таком духе: – Против кого ты будешь воевать? – Против москалей. – От кого ты будешь оборонять землю предков? – От москалей. – Кого ты будешь убивать? – Москалей! «Один финн стоит десяти москалей!» – таким лозунгом молодым бойцам объясняли, как они будут воевать с многократно превосходящей местные войска по численности Красной армией.