О чем писала нижегородская пресса в декабре 1939 года «Дорогой товарищ Сталин! Мы давно уже мечтали Написать тебе о том, как мы весело живем. Хорошо в стране Советов, солнечно, светло вокруг! Ты ведешь ее к победам – Ленина великий друг. Жизнь в стране у нас прекрасна для больших и для детей, Все цветет под солнцем ясным Конституции твоей. И цветет со всей страной так же город наш родной, Вырастает год за годом и в длину, и в ширину. Славен он станкозаводом, славен Сормовом-заводом, А своим автозаводом знаменит на всю страну. Ведь по всем дорогам торным нашей Родины просторной, По проселочным путям, по аулам, городам, Через горы, в непогоду, сквозь сыпучие пески Мчатся с нашего завода М-1, грузовики». («Горьковская коммуна», декабрь 1939 г.) ПАМЯТНИК ГОРЬКОМУ ДОЛЖЕН БЫЛ ВЕНЧАТЬ КОМСОМОЛЬСКИЙ ПРОСПЕКТ 80 лет назад пресса опубликовала статью под названием «Реконструкция улицы Свердлова», в которой рассказывалось о проекте радикального обновления главной улицы исторического центра. Общая суть сводилась к превращению бывшей Покровки из узкой купеческой улочки в широкую магистраль, с заменой купеческих особняков и прочих «халуп» на помпезную советскую застройку. Согласно проекту, ширина Свердловки увеличивалась с существующих 17 – 21 метра до 35 – 40 метров, то есть практически вдвое. При этом в первую очередь сносу и реконструкции подлежала правая («нечетная») часть улицы от площади Советской (ныне Минина) до кинотеатра «Палас» (ныне Орленок»). «Подлежат сносу дома от почтового отделения № 5 до Театральной площади, – рассказывалось в статье «Горьковской коммуны». – На их месте должны возникнуть многоэтажные здания. Дом областного суда по проекту надстраивается, а следующие угловые дома, выходящие на Лыкову дамбу, сносятся. За их счет расширяется проезд Лыковой дамбы. На месте кинотеатра «Художественный», столовой и других зданий будет воздвигнуто большое здание финансово-экономического техникума с общежитием. В этом здании разместится и кино. Проезд в бывший Болотов переулок устраивается под домом… От угла ул. Воробьева до площади 1 Мая (ныне пл. Горького. – Прим. авт.) место нынешней аптеки и небольших домиков займет высокое здание, выходящее на площадь крылом, так же, как Дом связи. А на самой площади должны строиться большие дома в 6 – 7 этажей. Реконструированная улица будет расширяться и за счет левой стороны. Дома на этой стороне будут снесены или отодвинуты назад». В районе кинотеатра «Палас» Свердловку должен был пересекать новый Комсомольский проспект. Проектируемая магистраль длиной в полтора километра должна была начинаться возле парка Ждановского – Советского – района (ныне парк имени Кулибина), пересекать Звездинку в районе Холодного переулка и улицу Свердлова, затем проходила бы по Университетскому переулку, а потом над Почаинским оврагом – с устройством широкого автомобильно-пешеходного моста. Далее проспект должен был пересечь улицу Краснофлотскую (ныне Ильинская) возле церкви Вознесения Господня (подлежала сносу) и выйти на Волжский откос около современной гостиницы «Азимут» (бывшая «Нижегородская»). Кстати, именно на этом месте, над Канавинским мостом, хотели поставить памятник Максиму Горькому авторства Веры Мухиной! Фигурой на большом постаменте планировали увенчать Комсомольский проспект, а вовсе не площадь Горького. Новая улица должна была обеспечить прямую и удобную связь между Куйбышевским районом (тогда в него входили кварталы, расположенные вдоль Краснофлотской), с улицами Свердлова, Дзержинского, Полевой, и Ждановским. До этого попасть из одного района в другой можно было только через Лыкову дамбу и улицу Воробьева, то есть в обход. В общем, если бы проект реализовали, от исторического облика Свердловки-Покровки практически ничего не осталось бы. Но осуществлению этих планов помешала Вторая мировая война. Хотя кое-что реконструировать всё же успели. Например, кинотеатр «Художественный» впоследствии действительно снесли, на его месте находится дом с аркой (№29, напротив Госбанка). Собственно, этот участок Покровки (расстояние между банком и «сталинкой» напротив составляет проектные 35 метров) можно считать единственным отголоском той реконструкции 80-летней давности. Комсомольский проспект даже не начали строить, а вместо большого моста через овраг возвели узкий пешеходный мостик. «У УГЛА ДОМА «ПРИСЕЛИ» НЕСКОЛЬКО ЖИЛЬЦОВ» Всё это были только мечты. В текущей же реальности большинство горьковчан продолжало жить в старых домах, построенных при прежней власти, и постоянно бороться с коммунальными проблемами. В 20 – 30-е годы многие дореволюционные дома были надстроены, получив вместо двух этажей три-четыре. В исторической части города таким способом был модернизирован чуть ли не каждый второй жилой дом. Но потом выяснилось, что ни система отопления, ни водопровод не рассчитаны на такую нагрузку. Например, жильцы нескольких зданий на улице Пискунова несколько лет ходили за водой на колонки, потому что до их верхних квартир она просто не доходила (не хватало давления). «Мы живем в холодных квартирах, – жаловались в газету жильцы дома №30 по ул. Лядова. – Дело в том, что, когда надстроили верхний этаж, система парового отопления перестала нормально работать. В итоге 36 семей вынуждены жить зимой в холоде». С канализацией тоже были большие проблемы. Так, в доме № 1 по ул. Совнаркомовской на тысячу жильцов приходилась только одна уличная уборная, и то на улице. К тому же с сентября она не работала. А поскольку людям надо было куда-то ходить по нужде, они использовали… двор. «Когда во двор пришли представители горсовета, они увидели непристойное зрелище, – читаем в статье «Не заботятся о нуждах трудящихся». – Средь бела дня прямо у угла дома «присели» несколько жильцов – мужчины. Напротив в пустом дровянике в аналогичной позе сгорбились две гражданки. Весь двор превращен в отхожее место, многие жильцы выливают нечистоты прямо в окна». И это, в общем-то, была привычная картина для тогдашнего города Горького. ТОРГОВАЯ МАФИЯ ПРОЦВЕТАЛА И ПРИ СТАЛИНЕ Торговля тоже не радовала. В булочных по полдня не было хлеба, а тот, что был, не соответствовал никаким нормам. Покупателям предлагали непропеченные французские булки, бесформенные мятые буханки. Если же народ сильно «возбухал» (мол, чем кормите, сволочи?), а заведующие торговыми точками высказывали претензии поставщикам, те решали проблему просто – налагали на недовольных «санкции»! То есть по нескольку дней вообще объезжали такие магазины стороной, не завозя в них товар. После такого и потребители, и продавцы становились более сговорчивыми. Кроме того, хлеб нещадно расхищался водителями и экспедиторами, вместо магазинов нередко попадал в ларьки, где цены были выше, или на базары. Доходило до того, что проводилось двойное взвешивание. Сначала все булки и батоны взвешивали при загрузке в хлебный фургон на заводе, потом повторяли процедуру в магазине. На все это уходили часы, в это время у булочных и гастрономов скапливались огромные очереди. Вообще же, хотя в стране официально не было рыночной экономики, торговля игнорировала этот факт и продолжала работать как при капитализме. То есть магазины самочинно взвинчивали цены на наиболее ходовые и дефицитные товары. «В 1939 г. торгующие организации незаконно перебрали с покупателя десятки тысяч рублей, в том числе промторг – 24 тыс. рублей, Нагорный пищеторг – 16500 рублей, – рассказывала статья «Против нарушений принципов советской торговли». – Недавно при проверке 100 магазинов Нагорного пищеторга в 41 были обнаружены нарушения правил культурной советской торговли. В магазине Нагорного пищеторга №8 масло подсолнечное продавалось по 16 рублей 50 копеек за килограмм вместо 15 рублей, весы столовые были «устроены» так, что каждый раз покупатель обвешивался на 15 граммов. На складе обнаружено 30 кг припрятанного сливочного масла и 20 кг конфет. Магазин №96 не одну тысячу рыбных товаров продал по цене 1 руб. 87 коп. вместо 1 руб. 19 коп. Магазин №1 продавал джем сливочный по 6 руб. 25 коп. вместо 3 руб. 66 коп.». Недовольные покупатели буквально исписывали жалобные книги, но заведующие магазинами просто уничтожали их или вырывали страницы. Отметим, что все эти безобразия происходили в период действия указа «семь-восемь» – постановления правительства от 7 августа 1932 года, которое ввело понятие «хищение социалистической собственности» как «преступление против государства и народа». Это тот самый «закон о трех колосках», по которому расхитителей приговаривали к «десятке на душу населения» и даже к расстрелу. Однако работники торговли, нагло обворовывавшие и государство, и народ на многие тысячи рублей, уходили от ответственности. Так, директор магазина №12/30 Лаптев за растрату 12 тысяч рублей (средняя зарплата тогда составляла около 300 рублей) был всего лишь понижен в должности, став заведующим хлебным ларьком. Директор базы Абрашин, уличенный в больших растратах и хищениях, был уволен, а затем назначен директором продуктового магазина. Директор гастронома №1 Лазарев, незаконно повышавший цены на продукты и клавший «выручку» в карман, по ходатайству госторгинспекции был уволен, однако потом… назначен заведующим соседним магазином. В торговой мафии сталинских времен активно работал принцип «Рука руку моет», своих там не сдавали и дружков не продавали! Как водится, традиционно много жалоб было на общественный транспорт. Порой горьковчане вообще не могли добраться в другую часть города. «Стоит только один-два раза проехать на трамвае с Автозавода и обратно в так называемые часы пик (таких часов у автозаводцев в течение суток не меньше двенадцати), как возникает мысль, что дальше так продолжаться не может, – писали в газету рабочие ГАЗа. – Что касается выходных дней, то лучше не ездить в Горький. Для того чтобы сесть на трамвай в Соцгороде Автозавода, надо обладать сверхъестественной силой. Короче говоря, пользоваться трамваем при передвижении на Автозавод и обратно в Горький из-за перегрузки стало крайне трудно, а часто и невозможно». Между тем иного способа добраться из нового района в Канавино в то время попросту не было. «ПОХИЩАЮТСЯ ТЕЛЕФОННЫЕ ТРУБКИ, ДЕНЕЖНЫЕ КОПИЛКИ, МИКРОФОНЫ...» Проблема порчи и ограбления уличных телефонов-автоматов (или таксофонов) возникла, наверное, с момента их появления, то есть с начала ХХ века (по состоянию на 1909 год в Москве было 26 уличных телефонов). В России и Советском Союзе народ почему-то всегда относился к подобным устройством с агрессией и ненавистью. Не стал исключением и 1939 год. Очень часто горьковчане, желавшие воспользоваться уличным телефоном, чтобы назначить свидание, позвонить родственникам или обсудить со знакомыми ход войны с Финляндией, находили в будке поломанный, выпотрошенный, а то и вовсе вдребезги разбитый аппарат. Шли к другому, но и там наблюдали ту же картину… «Из 80 автоматов, установленных Свердловской телефонной станцией, ежемесячно повреждаются 75, причем некоторые аппараты в течение месяца повреждаются несколько раз, – сообщала заметка «О телефонах-автоматах». – Зарегистрирован ряд случаев хищения частей из автоматов. Похищаются телефонные трубки, денежные копилки, микрофоны, диски и другие части, 35 повреждений отмечено за ноябрь из-за небрежности, халатного отношения к автоматам». Работникам телефонной станции удалось самим, без помощи милиции, задержать двух злостных «расхитителей таксофонов» – граждан Лямферта и Коробейникова. Как оказалось, оба мужика нигде не работали, а жили паразитически за счет этих самых телефонов. В темное время суток они регулярно обходили район, вскрывали копилки с мелочью, отрывали трубки и другие детали, которые потом продавали на черном рынке. Дмитрий ДЕГТЕВ