Как отмечали Новый год 100 лет назад «О, славная, как я бесславен! Разве тебя кто сильнее и больше любил? Разве тебя кто сильнее и больше воспел? Никто! О, славная, как я бесславен! Только тебя я, побоями жизнью богатый, Вечно голодный, холодный, Ласково, нежно любил, бодро, восторженно пел, Да еще друг мой – Иван Филипченко, С которым жевали черствую булку в Москве на Арбате…» («Революционной демократии», «Нижегородская коммуна», декабрь 1919 г.) ГАЗЕТА НЕ ВЫШЛА, ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ ЗАМЕРЗЛА… Новогодний праздник столетней давности в целом проходил без праздничного настроения. Да и какое там! В Нижегородской губернии свирепствовали голод и тиф, не хватало дров для отопления, даже электричество подавалось с большими перебоями. В целях экономии топлива единственная в Нижнем Новгороде электростанция, на которой были установлены два дизельных двигателя, по 1500 л/с каждый, работала только с 10 часов утра до полуночи. На остальное время город полностью обесточивался. Каждое утро остывшие дизели приходилось заново запускать при помощи сжатого воздуха из специальных баллонов при давлении в 60 атмосфер. Но в ночь на 23 декабря ударили сильные морозы, цилиндры двигателей полностью охладились, поэтому «необходимой вспышки нефти не получилось». Повторные пуски тоже не дали результатов, зато были израсходованы все запасы сжатого воздуха. Пока работники станции добывали новые баллоны и возились с дизелями, несколько дней Нижний жил без света. В городе несколько дней подряд не выходили газеты, что произошло впервые с момента появления этой печатной продукции. «Вследствие остановки электрической станции газета 24, 25 и 26 декабря не вышла. Редакция», – оправдывалась перед своими читателями «Нижегородская коммуна». Предновогодний же номер вышел с суровыми заголовками: «Наши части ведут бои за обладание г. Черкассами», «На Восточном фронте занят г. Кузнецк», «В Ново-Николаевском районе захвачено 1500 пленных, 30 орудий, 1000 подвод». И никаких там поздравлений от начальства (тогда председателем Нижегородского губ-исполкома был Вячеслав Молотов), пожеланий счастья и фейерверков (весь порох надо было приберегать для Деникина). Однако это не значит, что голодный и замерзший народ совсем не праздновал Новый год. Несмотря на тяжелое время, продолжала работать даже консерватория. 27 декабря там состоялся предпраздничный симфонический концерт государственного оркестра под управлением директора этого заведения А.А. Литвинова при участии Александра Могилевского, исполнялись произведения Бетховена. Зрители могли послушать 8-ю симфонию композитора, концерт для скрипки и увертюру Zur Namensfeier. В Нижегородском советском городском театре (театр драмы) 30 декабря показывали трагедию в пяти действиях «Павел Первый», а на следующий день – комедию «Ревизор» по одноименному произведению Николая Гоголя. В театре-клубе моряков 30 декабря можно было посмотреть спектакль «Черные вороны», 31-го там проходил «Концерт-Музо», а в первый день 1920 года демонстрировалась пьеса Максима Горького «Мещане». Музыкальные новогодние концерты также проходили в театре военного культпросвета (в Грузинском переулке) и других заведениях. Конечно, с организацией развлечений всё же возникали проблемы: в стране банально не хватало рабочих рук. Так, подотдел охраны здоровья детей постановил к Новому году залить для молодого поколения каток на Черном пруду. Были даже изысканы деньги, добыты инструменты, оборудованы грелки и получены вне очереди дрова. Однако найти подрядчиков для этой работы не удалось. Организация обращалась за помощью в рабочий батальон, в тюрьмы, на биржу труда, но всё безрезультатно. Везде отвечали: «Война идет, а вы – каток…» Нанятые было частные лица после первого же дня тяжелой работы просто разбежались. В итоге подотделу пришлось обратиться к самим детям, призвав их в свободное от уроков время записываться в отряды по расчистке катка и решительно выходить на работу. ПОСЛЕДНИЕ КАЛЬСОНЫ НА КРАСНОАРМЕЙСКИЙ ПОДАРОК! В преддверии Нового года по всей губернии проходила акция под названием «Неделя красноармейского подарка». Суть ее состояла в том, что все государственные предприятия в течение недели работали один час сверхурочно, а всю заработанную сумму передавали на «подарок Красному фронту». Кроме того, трудящиеся проводили митинги, на которых жертвовали армии личные вещи. Например, в «Нижполиграфе» мероприятие прошло под лозунгом «Да здравствуют пролетарские вожди Ленин и Троцкий!» Рабочие Эрастов и Евграфов в прямом смысле сняли с себя и пожертвовали для красноармейского подарка свои последние рубашки и кальсоны, Дегтярев – две рубашки, Федоров – последнюю шапку, Осипов – суконные туфли и варежки, два карандаша и пачку конвертов, Гутман – двое кальсон, две наволочки и подушку, Роптян – одеяло и т.д. Параллельно в городе была объявлена Неделя топлива. «И вот из всей этой ужасной разрухи всплывает один самый страшный, в ужасной форме вопрос, перед которым бледнеют все остальные, – это «топливный голод», ускоряющий по лазаретам смерть наших дорогих братьев-красноармейцев и хватающий за горло всё остальное население республики», – констатировал Российский коммунистический союз молодежи Нижегородской губернии. Всех комсомольцев объявили мобилизованными – не менее чем на два часа в сутки – для работ по заготовке топлива. В черте города к тому времени все деревья уже попилили, поэтому заготавливать его приходилось в пригородных лесах и рощах на лютом морозе. «СОЖРЕТЕ И ВЫ!» Довольно курьезная и в то же время типичная для того времени новогодняя история случилась в деревне Дубки Нижегородского уезда (ныне Белозеровский сельсовет Дальнеконстантиновского района). Там причиталось мобилизовать в Красную армию двух коров. Местное собрание постановило наметить зажиточных граждан, у коих за установленную государством компенсацию следовало конфисковать скот. Таковыми оказались В.М. Филиппов и И.И. Дубинин. Первый, как и положено, сдал свою корову «в годном к употреблению виде». А вот второй повез сдавать свою буренку вместе с председателем сельсовета Дубков В.Я. Филипповым, но по дороге они заехали в деревню Устама к некоему Погорину (родственнику Дубинина), где подменили здоровую корову на больную. «Если уж все равно отдавать большевикам, то и такая сойдет», – подумали они. И погнали тощее животное на сдачу. Однако в пути случилась неприятность: корова не выдержала трудного четырехверстного перехода и померла. Обсудив создавшееся неудобное положение, Дубинин и Филиппов решили порезать шею павшей скотине, придав ей вид только что заколотой туши, и в таком виде все-таки сдать в приемный пункт. Благо мороз на улице, протухнуть еще не успеет! В общем, погрузили труп на телегу и повезли. Но у приемщиков нетоварный вид «груза» вызвал серьезные подозрения, и тушу они не приняли. Тогда дохлая корова была доставлена обратно в Устаму, где с помощью того же председателя сельсовета ее наскоро ободрали, а «свежее мясцо» продали в Таможниковский волостной совет для личного употребления. Учитывая крайне голодное время, там за нее щедро отвалили 1000 рублей, да еще и поблагодарили. Будет, мол, чем детишек на Новый год порадовать! Правда, у всей этой махинации нашлись ненужные свидетели. «Когда павшая и ободранная корова была привезена во двор гражданина Дубинина и оттуда направлялась в Таможниковский волостной совет, ему встретился один красноармеец, который спросил Дубинина в виде соболезнования: «Куда коровку-то, аль в овраг?» – рассказывала статья «Работа кулака в сельсовете». – Гражданин Дубинин ответствовал: «Сожрете и вы!», на что красноармеец ответил, что советская власть дохлятиной красноармейцев не кормит. Но Дубинин, как бы в оправдание своих слов, сказал: «Вот видишь, везу на пункт в Константиново». Позднее стало известно, что в селе Таможникове купленным мясом отравились несколько человек, а двое померли… В общем, пошли Дубинин и Филиппов под трибунал, как саботажники и отравители крестьян. Вообще же любой рогатый скот в то время был буквально на вес золота. При этом горожане предпочитали мелкий, в основном коз. Во-первых, для таких животных требовалось меньше места и корма, во-вторых, они, в отличие от коров, не подлежали мобилизации в Красную армию. Тогдашняя пресса буквально пестрела объявлениями о пропаже кормилиц. «Пропали коза черная с проседью на спине и молоденький козлик беленький в репьях, – читаем одно из типичных объявлений. – Просьба убедительно указать, где находится, по адресу: Ильинка, д. 58, Е.Ф. Захаровой, будет дано вознаграждение, за укрывательство буду привлекать по закону». «Пропала коза, 1000 рублей тому, кто доставит или укажет, где находится (живая), – гласило другое. – Ушла 21 декабря с Канатной. Приметы: белая с пестрой полоской на спине, с пестрой мордой, с лямкой на шее, оба уха подрезаны, суягненая (не доит). Адрес: Канатная, д. 34, кв. 2». КЕРЕНСКИЙ РАЗЫСКИВАЛ ЛЕНИНА… В СЕМЕНОВЕ Советская власть тогда, конечно же, еще не могла порадовать народ выступлениями юмористов, но кое-чем народ все-таки посмешили! Семеновский уездисполком в канун праздника опубликовал секретную переписку (за осень 1917 года) между прокурором Нижегородского окружного суда и начальником милиции Семеновского уезда. В ней содержался приказ о розыске на территории указанного уезда и немедленном аресте гражданина… Ульянова-Ленина! Причем по делу о вооруженном выступлении в столице, произошедшем 3 – 5 июля. Оказывается, следственные органы Временного правительства буквально накануне Октябрьской революции получили агентурные данные о том, что лидер большевиков коварно скрывается в семеновских лесах! «Ввиду этого предлагаю вам установить наблюдение за появлением указанного Ленина, в случае обнаружения немедленно его задержать и телеграммой донести мне», – предписал прокурор. В свою очередь, начальник милиции тотчас проинструктировал своих подчиненных – участковых милиционеров – о немедленном принятии мер по розыску и задержанию Ильича на подведомственных территориях. Как именно проводились эти оперативные мероприятия (облавы в гостиницах, проверки паспортов, вывешивание портретов Ленина с подписью «Его разыскивает милиция»), история умалчивает. Но результатов они, по понятным причинам, не дали! «Доношу, что Ульянов-Ленин во вверенный мне участок вряд ли явится, т.к., по собранным сведениям, он находится в Петрограде, – писал в своем рапорте об исполнении начальник местной милиции 2 ноября (за 5 дней до переворота в столице). – Наблюдение за явкою его мною установлено». «Нижегородская коммуна» напечатала по этому поводу статью с ироничным названием «Ищут тов. Ленина». Вот, оказывается, почему правительство Александра Керенского вовремя не обезвредило большевистского лидера (некоторые полагают, что это предотвратило бы «катастрофу 1917 года»): оно полагало, что Ленин находится в Семенове, а тот преспокойно проживал в Петрограде! Дмитрий ДЕГТЕВ Интересный факт ► Знаменитое советское слово «субботник» ныне ассоциируется исключительно с уборкой территории или с уборкой и очисткой вообще. А вот 100 лет назад оно имело расширенный смысл, подразумевая общественно полезную работу. «Нашим Васильсурским союзом молодежи был устроен первый субботник, – отчитывался в газете Ваня Козлов. – Так как наш член тов. Троцевич идет добровольцем в Красную армию защищать Советскую республику, мы, все члены союза, постановили оказать товарищескую помощь его семье. Члены собрались в клуб и оттуда пошли на работу в лес пилить деревья, затем мы перетаскали их на квартиру товарища-фронтовика».